the (-3) year quest

— Вау, плохое настроение? Нацу ворчит, опускаясь за стол напротив Грея. Это утро было просто ужасным. Нацу чувствовал себя слишком подавленным, чтобы ложиться спать прошлой ночью, поэтому он посвятил свое время тренировкам, только чтобы вырубиться от напряжения. Он почему-то не мог переварить сон в ее постели. Хуже всего были темные сны, которые преследовали края его разума. Ему снилась Люси: ее окровавленное лицо и холодное от смерти тело. Обычно сон рядом с Люси, кажется, успокаивает эти сны, но прошлой ночью Нацу почувствовал всю силу их гнева, когда он вновь пережил тошнотворный ужас, обнаружив ее мертвое тело, и последовавшую за этим всепоглощающую ярость, демон в нем пожирал следы его слишком человеческой души… Так что да, у Нацу пока не было хорошего утра. На самом деле, он был на грани, пока не добрался до гильдии и не увидел Люси, сидящую в углу, в то время как Локи нависал над ней, словно абажур. Она не подняла глаз, когда он вошел, хотя он знает, что она почувствовала его, так же, как он чувствовал ее всегда. — Нацу и Люси поссорились, — объясняет Хэппи, поглаживая Нацу по голове. У Грея хватает наглости смеяться, даже когда Нацу бросает на него свой самый злобный взгляд. — Неприятности в раю, — губы Грея изгибаются в ухмылке. — Лучше извинись побыстрее, пока Локи не запустил свои когти. Нацу наклоняет голову, чтобы снова посмотреть в угол, и видит, как рука Локи прокрадывается, чтобы притянуть Люси к себе. Впрочем, это нормально. Ну, почти нормально. Нацу должен быть там, смеясь, когда Люси пытается оттолкнуть его, дразня ее, пока она не покраснеет. Вместо этого он здесь с глупым Греем и его противным лицом… Слабый туман окутывает комнату. Нацу чувствует, как его глаза начинают закрываться… Он так устал… … Жужжание на его пальце заставляет его внезапно насторожиться. Подпитываемый магией адреналин наполняет его организм, когда он встряхивается на своей скамейке. Он слышит, как Люси задыхается, когда ее собственное кольцо, защищающее от сна, делает то же самое. Со своего места на втором ярусе Мистган останавливается, оглядываясь на них с удивлением. Даже такой параноик, как он, Нацу не может сдержать улыбку удовольствия от хитрости Люси. Те кольца против сна, которые она купила, действительно сработали! Люси, пошатываясь, поднимается из кабинки. — Эй, нам нужно с тобой поговорить! Мистган смотрит на нее на мгновение, и Нацу чувствует, что он собирает свою магию, чтобы улететь… — Жерар! Мистган застывает, ошеломленный. Он поворачивает лицо, чтобы посмотреть на Люси, которая спотыкается о бессознательное тело Локи. — Это серьезно, пожалуйста! Мистган спрыгивает со второго яруса, приземляясь перед Люси. Он переводит взгляд с Люси на Нацу, будто использует Нацу как показатель того, насколько ей можно доверять. Нацу кивает головой, позволяя своей решимости выйти на передний план выражения его лица. — Заклинание скоро рассеется… — Мистган бормочет грубым голосом. — Тогда давай отправимся куда-нибудь в уединенное место, — Люси бросает взгляд на Нацу, затем отводит глаза. — Мы скоро вернемся. Нацу чувствует себя так, словно проглотил лимон, наблюдая, как Мистган переводит взгляд с них на просыпающееся лицо Эрзы, прежде чем волшебным образом вывести себя и Люси из комнаты. Мгновение спустя все просыпаются. — Тьфу, это был Мистган? — возмущается Кана. — А? Где Люси? Этот придурок украл мою девушку?! — Восклицает Локи. Голос сверху протяжно произносит: — Это был классный трюк. Нацу наклоняет голову, чтобы увидеть Лаксуса, прислонившегося к перилам. Его поза ленивая, и высокомерная. Нацу еще ни разу не ударил его лицом в грязь. — Я думал, что блондиночка была той еще слабачкой, как и все вы, но, похоже, у нее все-таки есть мозги, — Лаксус вытягивает шею. — Ну, достаточно мозгов, чтобы бросить тебя, чтобы уйти к Мистгану. — Подойди и скажи это мне в лицо, — шипит Нацу. Лаксус смеется. — Поднимись сюда! На этот раз Нацу не попался на удочку. Вместо этого он поворачивается спиной и говорит: — Трус. — Нацу, — предупреждает Мираджейн, но слишком поздно. Молния появляется перед раскатом грома Лаксуса, когда он спускается на первый этаж, первый уже идет, чтобы вернуть Нацу на место… Настроение Нацу слишком мрачное, чтобы сдерживаться. Следующее, что осознает Лаксус, это жгучая боль в щеке и шероховатая текстура сломанных половиц под его лицом. Огонь и молния преследуют руку Нацу, когда он мрачно смотрит на Лаксуса. — Вау, Нацу! — Макао отступает, пошатываясь. Вакаба вращается. — Остынь! — Скажи это снова, — насмехается Нацу, наблюдая за гневом и шоком, отражающимися на лице Лаксуса. Его рука сгибается, электрическая дуга поднимается от запястья к позвоночнику в предупреждении. Вспышка энергии отражает яростную рану на его лице. — Вы оба, немедленно прекратили! — приказывает мастер, тень его гигантского кулака угрожающе нависла над их головами. — Товарищи по гильдии так не поступают, — говорит Мира, сжав губы. Нацу убирает ногу с Лаксуса и, развернувшись, выходит из гильдии. Глупая Люси, глупый Лаксус, глупый ужасный день. Только Хэппи осмеливается последовать за ним, когда он убегает из самого города, чтобы сжечь темные грани своих эмоций.

+

— Ты это почувствовал? — спрашивает Люси, глядя на город с башни замка, в которую Мистоган заколдовал их. — Что? Это было похоже на режим огненно-громового дракона Нацу, но, конечно, он не сделал ничего настолько радикального за последние три минуты с тех пор, как они ушли. — Ничего… — Что тебе нужно? — Насчет Жерара… или, скорее, местного Жерара. Нам нужна твоя помощь в его уничтожении. — …я слушаю. Если бы Люси не была так разочарована Нацу, она могла бы позволить себе улыбнуться тому, что ее замысел осуществился. Она была права, думая, что Жерар (любой Жерар) будет придерживаться таких высоких стандартов, чтобы брать на себя ответственность за действия даже версий себя в альтернативной вселенной. Такой надежный парень может быть только родственной душой Эрзы, да?

+

— Эй, давай. У нас миссия. Грей откидывается, чтобы повелительно поднять бровь. — Ха-а? Что значит, «у нас миссия»? — Грей бросает взгляд на тело Нацу. Он выглядит измученным и потным, как будто довел себя до предела своих возможностей за два часа с тех пор, как он в гневе покинул гильдию после того, как растоптал Лаксуса. Взгляд Грея осторожно поднимается наверх, но, к счастью, Лаксус зализывает свои раны где-то в другом месте. Без сомнения, для кого-то столь могущественного, как он, было чем-то вроде открытия глаз, когда Нацу взял его на задание, независимо от того, насколько это могло быть элементом неожиданности… Тем не менее, это не значит, что Грей собирается сдаться этому идиоту только потому, что он внезапно хочет отправиться на миссию. — Назови мне хоть одну вескую причину, — бросает Грей вызов. Нацу смотрит на Хэппи, как будто ищет совета. — Люси-рыба говорит, что тебе нужен рост персонажа, — добавляет Хэппи. — Какой персонаж? — слова Хэппи имеют для Грея примерно такой же смысл, как и все остальное, что выходило из глупого рта Нацу. — …почему она рыба? — Это очевидно, — Нацу закатывает глаза. — Теперь меньше вопросов, и сосредоточься на миссии. Грей усмехается. — Сдаешься ради того, чего она хочет, да? Слабовато, Нацу. Это заставляет Нацу нахмуриться. Боже. Он действительно плохо относится к этой девушке. Знает ли она, как сильно обвела его вокруг пальца? Достигнув, Грей продолжает несколько отчаянно: — С каких это пор ты хочешь ходить на миссии вместе? — Нацу — придурок, которого Грей иногда уважает, но это не значит, что он хочет активно проводить с ним время. Насколько Грей всегда понимал, это чувство было взаимным. Итак, что изменилось? …что дает Нацу право смотреть на него так серьезно, так пристально, как будто он так много знает о Грее. — Я думаю, тебе просто нужно победить суперсильного ледяного волшебника, о котором упоминал, Нацу, — поясняет Хэппи. Нацу пожимает плечами. — Думаю, да. Не то, чтобы будет какая-то конкуренция. Нацу сгибается. Несмотря на то, насколько он измотан, в выражении его лица есть уверенность, которая поднимает Грея. Боже, какой высокомерный парень… ему не помешало бы, чтобы кто-нибудь сбил с него спесь. Ах, почему, черт возьми, нет? — Я не говорил, что не пойду с тобой, — жалуется Грей. Он поднимает миску со льдом для бритья и запихивает замороженные остатки себе в горло, наслаждаясь выражением отвращения на лице Нацу. — Куда?

+

Грей начинает думать, что он недооценил, насколько эта новая девушка обвела Нацу вокруг пальца, потому что он никогда раньше не видел, чтобы Нацу добровольно шел к докам Харгеона. — О, вот ты где! — ее нога постукивает, туфли на низком каблуке ведут к короткой, короткой черной юбке. Да, Локи прав насчет нее; она довольно симпатичная. Такая горячая, как Кана, но без ощущения, что готова съесть тебя живьем. Грей отводит взгляд от соблазнительного бедра Люси в сторону Нацу, который упрямо скрещивает руки на груди. — Что, думала, я не приду? Грей застает себя врасплох раздражением в тоне Нацу. Конечно, Нацу может быть вспыльчивым, но обычно он слишком легкомыслен, чтобы позволить своему настроению надолго испортиться, не говоря уже о том, чтобы огрызаться на других людей. — Неважно. Мы можем просто поехать? Вау, как холодно. Грей сдерживает дрожь. Что, черт возьми, происходит с этими двумя? Он обменивается сочувственными, неловкими взглядами с лодочником, который выглядит так же неловко, что оказался в центре всего этого. Хэппи со своего места на земле переводит взгляд с Люси на Нацу с явным беспокойством, когда подкрадывается, чтобы спрятаться за ногой Нацу. Как долго это продолжается? Грей прочищает горло, просто чтобы напомнить им, что он здесь. — Итак… Куда мы держим путь? Могу я взглянуть на задание? — Мы обсудим это по дороге туда, — говорит Люси, делая неуверенный шаг в маленькую лодку. Деревянное суденышко раскачивается, и она почти теряет равновесие, ее рука вытягивается, когда она качается в сторону моря… Нацу там, он держит ее за предплечье. Они встречаются взглядами на долгое напряженное мгновение. Темно-зеленый с карим. Неудивительно, что она откуда-то знала, что Нацу будет там в тот момент, когда он ей понадобится, и он знал, что он будет рядом с ней в любой момент. Инстинктивно, отработанно… — …спасибо, — говорит Люси вежливо, но резко. Нацу раздраженно выпускает пар, и внезапно Грей может подумать о миллионе других вещей, которые он предпочел бы сделать, чем сидеть между ними. — Знаешь, я думаю, может быть, мне лучше остаться в городе. Мне нужно позаботиться о нескольких вещах… Удар Нацу приходит из ниоткуда. Ублюдок.

+

— Ты слишком сильно ударил его, — жалуется Люси, таща бессознательного Грея на пляж после их аварии. Хэппи дрожит, отряхивая мех с ее бока. Люси похлопывает Грея по спине, пытаясь поднять воду. — Он мог утонуть. Нацу хмурится, даже когда зарывает руки в сладкий-сладкий песок и ждет, когда пройдет тошнота. По какой-то причине это ощущение проходит дольше, как будто внутри него все еще находится лодка. Как и его плохое настроение, он знает, что это странное и неустроенное чувство связано с Люси. Обычно ему нравится, когда Люси жалуется. Он знает, что это немного странно, потому что Грей (его Грей, а не этот слишком молодой) сказал ему, что он сошел с ума, сказав это однажды. Но каждый раз, когда она жалуется, это показывает Нацу, что Люси заботится и все еще делится своими мыслями с Нацу, даже сейчас. Люди не всегда так поступают с ним. Иногда у него возникает ощущение, что он пугает некоторых девушек, потому что он слишком буйный, или им не нравится его злое, дразнящее чувство юмора. В других случаях он знает, что люди устают от него, как часто делают Кана или Эрза, омахиваясь от него (или избивая), когда они заканчивают с его проделками. Люси другая, такая же буйная, такая же требовательная, также реагирует на присутствие Нацу. Она принимает все его злые поддразнивания и возвращается за добавкой, позволяя ему так легко проникать в ее пространство, как будто ей нужно это постоянное хаотичное внимание от Нацу. В отличие от многих других, Люси никогда не была отстраненной или апатичной по отношению к нему. Или, по крайней мере, так было раньше. Теперь Нацу воспринимает ее совершенно по-другому. Нацу обычно не возражает, когда Люси злится на него — она часто злится на него. Обычно Нацу просто развеет это, поддразнивая ее или заставляя ее смеяться, несмотря на ее сомнения. Он отчетливо помнит, как однажды в своей квартире Люси вытирала слезы с глаз после того, как он разбил каждый из ее дорогих флаконов с духами. Ее пальцы все еще сжимали ноющие бока, она покачала головой с почти предательской улыбкой. — Я никогда не смогу злиться на тебя. Будто ты используешь магию или еще что-то. Нацу иногда чувствует это, потому что может читать ее и хорошо реагировать на нее. Он переносит ее настроение так же хорошо, как и она его. И он хочет использовать эту магию сейчас, чтобы развеять ее плохое настроение, пусть между ними больше не будет недопонимания, но проблема в том, что сейчас Люси разозлила его. Это трюк, который ей выполнить сложнее. Нацу не любит злиться на своих друзей. Он будет разжигать огонь среди своих врагов, он будет использовать все свои грубые эмоции, но друзья не для этого. Соперничество, конечно. Конечно, они загоняют его на стену! Но настоящий гнев — это то, что он приберегает только для своих врагов. Итак, как он может объяснить, как сильно она раздавила его, когда усомнилась в его преданности ей. Как он может сказать ей, что все еще чувствует себя плохо, когда она подразумевала, что вряд ли может ему доверять? Что он сделал, чтобы заслужить это сомнение? Нацу простой парень; он то, что он делает: он заботится о своих товарищах по гильдии, о Люси. Он тот, к кому Эрза может обратиться, когда ее демоны берут над ней верх; быть равным Грею, чтобы проверить его, когда он выходит из-под контроля или самопожертвования; тот, кому Люси доверяет поймать себя. Услышать от нее, что этот надежный и преданный человек — полная противоположность тому, каким она его видит? Все это заставляет его чувствовать себя таким не-Нацу. Его пальцы глубже зарываются в горячий песок, зарываясь в прохладный, влажный нижний слой, который прилипает к его коже. Не-Нацу. Да, для этого есть другое название. Может быть, это его вина, потому что она не знает, что он боролся со своей яростью, вызванной тревогой, пытаясь не дать ей распространиться и воспламенить его. Полыхая так ярко, он превращается в того другого Нацу, которого выпустили из врат, когда он нашел ее холодное и окровавленное тело на полу. Теперь, когда Нацу знает его на ощупь, знает, каково это — по-настоящему впасть в ярость, с этим демоном, который живет в его груди, справиться сложнее. Люси, как и всегда, каким-то образом держит ключ к его существованию. Он думал, что оставил демона позади, когда столкнулся с семенами хаоса внутри него. По какой-то причине они вернулись с удвоенной силой, несмотря на то, сколько он шепчет, что он всего лишь человек, всего лишь человек, в конце концов. Он хочет, чтобы Игнил появился и позволил ему снова противостоять семенам демона и дракона внутри него, но его отец бездействует, спит там, до куда не доходит голос Нацу. В результате с настроением Нацу почти так же трудно справиться, как и в тот раз, когда он вышел из подземного бункера на пути к смерти и разрушению… Он знает, что если расскажет ей о своей внутренней борьбе, она немедленно извинится. Она умеет извиняться так, как не умеет большинство людей, которых знает Нацу, хотя она такая же, если не более гордая, чем большинство их товарищей по гильдии. Он полагает, что это просто еще один уровень ее странности. Даже зная, что это разумный поступок, Нацу не чувствует себя способным выразить тревогу в своей груди, не тогда, когда он видит, как много она взяла на себя. Вся сеть их плана запуталась вокруг ее рук. Видя, как она изо всех сил пытается распутать каждую прядь и привести это в какое-то подобие порядка, он чувствует себя эгоистом при мысли о том, чтобы навешать на нее еще больше. Помимо этого, он даже не знает, может ли он доверить ей это… Он смотрит на ее волосы, темно-каштановые от влаги и блестящие от морской воды. Она похлопывает Грея по лицу, пытаясь вывести его из ступора. Он хочет, чтобы с ней все было хорошо, так же сильно, как он хочет злиться на нее. Почему-то больше всего Нацу ранит чувство предательства, растущее в его животе, как штормовая погода. Человек, который никогда не перегружается и не истощается, когда Нацу переусердствует со своей энергией, своей магией, своим духом; девушка, которая не устает от него за то, что он слишком много вкладывает в каждый аспект своей жизни, как всегда говорил ему Игнил, кажется, наконец-то достигла своего предела. Естественно, это происходит в тот момент, когда на их плечах лежит весь мир.