gone

её хрустальный шов улыбки распадается в момент отчаяния.

стояла зима. кажется, это было в седьмом или восьмом классе. тогда я познакомилась с парой ребят из нашей школы и мы быстро подружились. стали тесно общаться, ходить в кино и просто проводить время вместе. так и было сегодня: мы собрались дома у друга, который сейчас включал какой-то ужастик. я сидела на полу, опираясь спиной о диван. в голове моей было пусто — все мысли выветрились, чему я была несказанно рада, ведь могла отдохнуть от тревожности по поводу школы и всего остального. вот только одна наша подруга волновала меня больше всего. сегодня она вела себя очень странно. кажется, никто этого не заметил — все были увлечены чем-то другим, какой-то новостью, которую я пропустила мимо ушей, а сейчас, спустя много лет, не могу никак вспомнить, о чём же был разговор. на самом деле, кэтти никогда не показывала грусть на людях, она всегда оставалась тем самым солнцем нашей компании, и видеть кэтти такой — разбитой, сломленной — показалось мне преступлением, совершенным случайно. и вправду: я ведь вышла на балкон, думая, что она давно вернулась и просто ушла на кухню, взять еды или попить, а она стояла тут — на холодном открытом балконе, опираясь о железные прутья, и тихо плакала. казалось, что всё вокруг застыло. плакала она бесшумно, лишь слёзы-бусины падали на широкую балку, на которой покоились и тонкие запястья кэтти. я боялась двинуться. всё моё нутро кричало уходи, но я продолжала наблюдать за плечами, которые то и дело поднимались, а потом быстро опускались. в какой-то момент подул резкий холодный ветер и я пискнула, чуть не упав. тогда кэтти обернулась и ошарашено посмотрела на меня, тут же стирая слёзы с щёк, покрытых румянцем. лепет сорвался с моего языка мгновенно: — кэт, прости, я… не хотела видеть тебя в таком виде, это случайно получилось, понимаешь? — я говорила быстро и неразборчиво, тогда моя подруга вздохнула и покачала головой, выходя с балкона. когда я вернулась в гостиную, всегда миловидной шатенки не было. ребята сказали, она вышла с опущенной головой и вышла, бросив что-то про плохое самочувствие. с тех пор я не видела кэтти. она не пришла в школу на следующий день (кажется, это была середина января), не отвечала на звонки и сообщения. я думаю, в тот вечер внутри неё что-то сломалось. случилось что-то страшное, что-то, отчего люди не оправляются. что-то, отчего потом просыпаешься поздно ночью с застрявшим криком в горле и капельками пота на висках. кэтти уехала. так нам сказала наша классная руководительница, женщина средних лет и учитель математики. я до сих пор вспоминаю о нежной и такой сильной кэт, которая в какой-то момент не смогла одолеть своих демонов и под их давлением сломалась. сейчас я давно повзрослела, но улыбка подруги, её тёмные блестящие волосы, малахитовые глаза, горящие огнём, и пухлые губы, которые она обычно красила идеальной красной помадой, навсегда остались в моём сознании, как и одно фото, сделанное на её полароид и лежащее у меня на рабочем столе. тогда кэтти праздновала день рождения и фотографировалась с каждым отдельно, но в разное время. моя очередь настала в середине, прямо перед тем как вынести торт. она крепко-крепко обняла меня, а потом засмеялась, опустив взгляд вниз — чёрное бархатное платье шатенки поднялось слишком высоко и я свободной рукой чуть опустила его, подхватив смех. мы не заметили, как щёлкнула камера, просто продолжили смеяться и обниматься. тогда весь мир исчез, остались лишь мы вдвоём в центре комнаты, украшенной к празднику. я скучаю, кэт. по твоим «подружайским», как ты их называла, поцелуям, по крепким объятиям, по тому, как ты мне объясняла геометрию и по смеху компании, когда кто-то просил что-то из ряда вон выходящее и ты доставала это из своего рюкзака. где ты?