Проект 137.43.М.Д.

EX ANTE — «до события, с более ранней точки зрения» (в переводе с латинского)

15 мая 2008 года:

Он поднял глаза, когда открылась кованая железная дверь его камеры. Разумеется, он знал, какой сегодня день. А ещё он, к сожалению, знал, что именно его ждёт — хоть и в общих чертах, но всё же… Иначе, возможно, даже радовался бы предстоящему освобождению. Но сейчас его переполняли прямо противоположные эмоции… С момента свержения Тёмного Лорда даже волшебная тюрьма претерпела определённые изменения. Она по-прежнему дислоцировалась на неизвестном острове посреди Северного моря. По-прежнему была тёмной, сырой и холодной. Однако дементоров уже много лет назад перевели из внутренних стен трёхгранной башни к её дальним границам, заменив их мракоборцами. Мракоборцами, которые перешёптывались друг с другом в коридорах, тем самым предоставляя заключённым редкую и долгожданную возможность отвлечься от бесконечной тюремной рутины. Таким образом Драко Малфоя не обошла стороной новость о том, что правительство наконец-то нашло решение для таких, как он. Для борьбы с проблемами, которые они неизбежно создадут, как только выйдут на свободу. Когда соответствующий указ был принят в Магический уголовный кодекс, некоторые из мракоборцев, дежуривших в Азкабане, активно обсуждали это нововведение. А Драко по глупости «навострил уши», о чём впоследствии очень часто жалел. Стирание памяти… Видимо, они не смогли придумать ничего лучше. Сначала он был вне себя от злости. Когда благодаря обрывкам слов, время от времени долетавшим в тёмную камеру из-под двери, ему наконец удалось выстроить внятную картину того, что, по всей видимости, его ожидало. Несколько недель спустя гнев утих, и на его смену пришла безропотная покорность. Выходит, освобождение станет днём, когда они влезут ему в голову, и он никак не сможет повлиять на это. Когда они заберут его воспоминания, а он даже не узнает, какие из них исчезнут, а какие останутся. Но что это, в общем-то, меняло? Наверное, ему даже стоит порадоваться тому, что он не будет помнить хотя бы последние десять лет своей жизни. Хотя на самом деле он не понимал, почему магическое правительство облегчало им жизнь таким образом. В общем и целом всё это казалось ему ужасно наивным. Было наивно полагать, что бывшие Пожиратели смерти полностью искупят свою вину за десять лет тюремного заключения. И наивно полагать, что у бывших Пожирателей есть серьёзные шансы на полноценное возвращение в ряды волшебного сообщества — неважно, сотрут им воспоминания или нет. Он мог надеяться лишь на то, что Министерство магии обстоятельно продумало все нюансы. Он вздохнул и наконец встал, опираясь на лежанку, почти ничем не отличавшуюся от твёрдого каменного пола в плане удобства для сна. Он чувствовал слабость и дрожь в ногах. И он знал, что на этот раз причина крылась совсем не в скудных приёмах пищи и не сыром холоде, который был настолько сильным, что он не мог полностью защититься от него в своей неудобной тюремной одежде. Из-за приступа настоящего страха он с ужасом ждал момента, когда ему придётся выйти в коридор за пределы камеры. В конечном счёте Драко не понимал только одного — отнимут у него воспоминания о тюремном заключении или нет? Это никак не укладывалось в его голове — какой в ​​этом смысл? Скорее всего, они отберут воспоминания о более длительном периоде времени, чем последние десять лет. Но какой именно момент его жизни станет отправной точкой? Они будут искать конкретную ошибку, которую он совершил в прошлом? Какое-нибудь неправильное решение, которое он принял? Или выберут какую-то определённую мысль — может быть, самый первый раз, когда он подумал о чём-то плохом? А что потом? Они просто сотрут все последующие воспоминания? Волна дрожи прошлась по телу Драко, но он не хотел показывать растущую внутри него панику мракоборцу, который открыл дверь камеры, а теперь молча связывал его руки волшебными путами. Все опасные факты, которые Драко подслушал в своей камере, в итоге были неполными. И именно это беспокоило его прямо сейчас. Он кое-что знал. Но знал не полностью. Это настолько пугало его, что у него даже закружилась голова. Они сдвинулись с места, и Малфой не обратил почти никакого внимания на палочку, которую мракоборец небрежно направил на него. Он погрузился в размышления. Мысленно проигрывал разные варианты развития событий. Обдумывал всё больше и больше различных сценариев, проносившихся в его голове. Сколько лет он потеряет? До этого он запрещал себе думать об этом, чтобы не сойти с ума в камере. Но теперь, когда этот момент настал, он просто не мог и дальше подавлять эти мысли. А что, если его лишат элементарных знаний и навыков? Что, если они заставят его забыть о волшебстве? Он разучится колдовать? Будет ли он помнить своих друзей? Воспоминания о семье ему точно оставят — по крайней мере, о тех подобиях людей, которыми они были раньше. — Шевелись, Малфой. У меня не так много времени. Сильный толчок в спину заставил Драко споткнуться, но он успел сгруппироваться, чтобы не упасть на грязный пол. Он даже не почувствовал боли. Сколько раз за последние несколько лет он терпел удары локтями, острые толчки кончиком палочки или даже пинки? Наверное, уже целую тысячу. Ничто из этого не имело значения. Ведь он всё равно забудет об этом…

***

С содроганием перешагнув через огненно-красную линию, ограничивавшую зону трансгресии, Драко огляделся. Помещение, в котором он сейчас находился, сильно отличалось от комнаты, в которую его привели в Азкабане перед тем, как доставить сюда. Трансгрессия оставила после себя какое-то странное и неприятное чувство. Впрочем, это и неудивительно — всё же он не делал этого уже более десяти лет. Да и в школьные годы Драко лишь несколько раз удалось испытать на себе все «прелести» парной трансгрессии. Свой собственный экзамен по этому предмету он, однако, так и не сдал. Во всяком случае сейчас у него немного скрутило живот. Он снова начал осматриваться, чтобы хоть как-то отвлечься от этого ощущения. Но комната, выдержанная в светлых тонах, была пуста — за исключением сопровождавшего его мракоборца. В центре помещения стояла лишь небольшая группа столов, куда нетерпеливо указал пальцем безымянный работник Отдела магического правопорядка. — Малфой? В его голосе слышалось раздражение, это звучало так, словно он повторял это уже не в первый раз. У Драко звенело в ушах, поэтому он, может, и правда не сразу услышал его. Он медленно шагнул вперёд. От неуверенности его слегка пошатывало из стороны в сторону, а запястья уже начинали болеть «благодаря» волшебным путам. Он дошёл до стола и сел на один из неудобных стульев, но тут же вскочил на ноги, услышав шаги в коридоре. Его сердце неприятно сильно забилось о рёбра, и он судорожно задышал. Мракоборец окинул его скучающим взглядом и закатил глаза. Ну конечно — не у него же совсем скоро отберут воспоминания… Для него это всего лишь очередная обязанность, которую он должен выполнить — сопровождение осуждённого на казнь. По крайней мере, именно так Драко чувствовал себя в данный момент. Дверь открылась, и в комнату вошли ещё трое мужчин, которых Малфой по их значкам сразу же идентифицировал как мракоборцев. У него почти перехватило дыхание, когда последний из них осторожно закрыл дверь, а потом наконец повернулся к нему лицом. Поттер… Это просто невозможно! Он чуть не произнёс его… всё ещё до боли знакомое имя вслух, так как совсем не ожидал встретить здесь именно этого человека — Избранного. Выходит, они и правда подослали к нему Поттера? Который, кстати, по мнению Драко, выглядел возмутительно здоровым и взрослым. Который гордо носил свой значок мракоборца на полуночно-синей мантии. Который непринуждённо поднял волшебную палочку и одним лёгким мановением открыл шторы, чьё наличие Малфой даже и не заметил сразу. Ослепительный солнечный свет больно ударил по глазам, и он поспешно опустил веки. Всё это похоже на дурной сон. Драко почти хотел, чтобы присутствие Поттера оказалось всего лишь игрой его воображения. Чтобы он моргнул и, открыв глаза, понял, что Избранного здесь нет. Однако когда он вновь открыл слегка заслезившиеся глаза несколько секунд спустя, Шрамоголовый, к его разочарованию, никуда не пропал. Всё оказалось ещё хуже — пока Малфой напряжённо стоял на одном месте, Поттер и двое его спутников уже сели за стол. Взяв в руки папку, которую принёс мракоборец из Азкабана, Поттер полистал её выверенными движениями, а затем обменялся с коллегами парой слов, но Драко не сумел их разобрать. Звон в ушах стал громче, чем когда-либо. — Малфой? — Снова его фамилия. В этот раз уже из уст «Героя Целого Поколения». Драко заметил, что Поттер смотрел на него почти дружелюбным взглядом. И в выражении его лица было что-то ещё. Это что, жалость?.. Несмотря на магические путы, он постарался гордо выпрямиться и слегка приподнять подбородок. Он чувствовал себя слабым и беспомощным. Оголённый страх всё ещё пульсировал в его венах и заставлял безостановочно дрожать. Но именно перед Поттером ему хотелось сохранить хоть какие-то остатки достоинства. — Поттер, — лаконично отреагировал он, и это должно было прозвучать так, словно ему скучно. Вместо этого скрипучий хрип, вырвавшийся из его горла, означал лишь одно — как же долго он не пользовался своим голосом… — Садись уже, — Поттер указал на стул, перед которым тот стоял, и Драко против воли медленно опустился обратно. Из-за связанных сзади рук ему ничего не оставалось, кроме как сесть на самый край стула. Поттер, кажется, заметил это и поэтому вновь взмахнул палочкой, после чего Малфой почувствовал, как магические путы исчезли. Вполне логично. Что он мог натворить в помещении с четырьмя мракоборцами, будучи безоружным? Он вытащил руки из-за спины и рефлекторно потёр запястья, успешно избегая пронзительного взгляда Поттера. — Сейчас я зачитаю тебе текст закона, на котором основывается твоё освобождение, Малфой, — спокойно объяснил Поттер и поправил лист пергамента перед собой. — Речь идёт об очередной формальности, так что давай просто покончим с этим как можно быстрее. Поттер опустил голову к документам, лежащим перед ним на столе, и так как он больше не сверлил его взглядом, Драко позволил себе посмотреть на него. По глупой случайности единственной мыслью, промелькнувшей в его голове, было то, что Поттер, кажется, даже не удосужился приобрести себе новую оправу для очков. Всё в бывшем гриффиндорце казалось ему настолько знакомым, что это усиливало его беспокойство до неизмеримых масштабов. Он всё ещё почти ничего не слышал. Вся ситуация настолько выбила Драко из колеи, что до его слуха долетали лишь обрывки слов. Параграфы, которые зачитывал Поттер. Номера указов. Он пытался вникнуть, но мракоборец использовал так много незнакомых терминов, что Малфой ничего бы не понял, даже если бы не находился на грани обморока. Только когда слова «Обливиэйт» и «куратор» достигли его ушей, Малфой полностью отключился. Его накрыла новая волна тошноты. Они и правда заставят его пройти через это… Они отберут у него почти половину его личности, и он не сможет дать им отпор. Он почувствовал себя частью неизбежного эксперимента. Ему стало плохо. Холодный пот выступил на его лбу, когда Поттер наконец встал и даже имел наглость спокойно закатать рукава. Один из двух сопровождавших его мракоборцев взял перо и, похоже, приготовился вести протокол. Это малая толика того, что он успел заметить краем глаза. Поттер уже стоял прямо перед ним, а Драко вжался в спинку стула. Последняя искра сопротивления заставила его вскинуть голову и посмотреть в зелёные глаза Поттера. Его силуэт показался ему странно-расплывчатым. — Чёрт, давай быстрее, Поттер! — прошептал Малфой. И его зубы так сильно стучали друг о друга, что он засомневался — смог ли тот расслышать хоть одно его слово? Как ни странно, Поттеру, по всей видимости, совсем не нравилась эта ситуация, чего Драко не понимал. Он был уверен, что его бывший однокурсник будет наслаждаться каждой секундой своего превосходства над ним. Если бы в его владении осталось хоть что-то, он бы без раздумий поставил всё именно на это. Выражение лица Избранного, однако, говорило об обратном… Но Драко не успел подумать об этом. Поттер поднял свою палочку, и он инстинктивно закрыл глаза. — Обливиэйт! — прошептал мракоборец. А потом Малфой провалился в небытие…