Проект 137.43.М.Д.

CAUTELA ABUNDANS NON NOCET — «излишняя осторожность никогда не повредит» (в переводе с латинского)

Сегодняшний осмотр в больнице Святого Мунго и правда оказался самым последним, хотя обычно Малфой проходил их три раза в неделю с момента освобождения. Он больше не нуждался в медицинских обследованиях. — Ваши показатели достигли идеального уровня, — сообщил молодой колдомедик во время короткого заключительного приёма, куда Гермиона отвела своего подопечного. По его словам Малфою следовало и дальше заниматься спортом, хорошо питаться и делать всё, что приносит ему положительные эмоции. Посещение больницы больше не носило обязательный характер, он мог обратиться туда в случае острых проблем со здоровьем, хоть она и сомневалась, что они у него возникнут. По логике вещей она должна была вздохнуть с облегчением и радоваться тому, что их регулярные встречи наконец-то сойдут на нет. Теоретически ей действительно придётся видеться с Малфоем намного реже, чем раньше, но по какой-то причине это вызывало в ней гнев вместо радости. Её почти возмущало то, как быстро Малфой восстановился и вернулся к жизни, в то время как ей потребовались годы, чтобы оправиться от военной травмы, отголоски которой мучили её и сейчас. Ему же, напротив, хватило считанных недель, чтобы вернуть себе великолепную физическую форму, несмотря на десять чёртовых лет, проведённых в Азкабане. В общем и целом это было довольно грубым описанием ситуации. На Малфоя наложили «Обливиэйт», что по задумке Визенгамота, конечно же, во многом облегчило фазу ресоциализации. Вообще-то Гермионе, как его куратору, следовало бы радоваться тому, что он так хорошо восстановился. И, несмотря ни на что, это злило её. Отведя Малфоя обратно в его квартиру, она отправилась прямиком в свой кабинет, чтобы подготовить промежуточный отчёт, который ей предстояло передать Визенгамоту в конце недели. Слава Мерлину, Малфой так и не заикнулся об их поцелуе. Гермиона тоже старалась вести себя с ним максимально невозмутимо и профессионально. Возможно, она смогла заставить его поверить в то, что вчерашний инцидент был всего лишь нелепой случайностью, оставившей её равнодушной, но в глубине души Гермиона понимала — всё с точностью до наоборот. На самом деле она почти беспрестанно думала об этом. Каждый раз, когда её мысли невольно ускользали не в то русло (а делали они это, к сожалению, постоянно…), она снова чувствовала его губы на своих. Вспоминала его сильную руку на затылке и то, как он рывком притянул её к себе, отчаянно целуя. Мурашки бежали по её коже, когда она вспоминала о том, какие чувства в ней вызвали его прикосновения. Как идеально совпали их тела, когда они прижались друг к другу на несколько секунд… Гермиона тихо застонала и отложила в сторону перо, которое неосознанно сжала так сильно, что оно растрепалось и стало непригодным для письма. Ей хотелось кричать от отчаяния. Какого дьявола она так реагировала на Малфоя? Он был её проектом. Объектом её ненависти с самого первого курса школы. Бывшим Пожирателем смерти и военным преступником. Высокомерным, надоедливым и самодовольным. И… чертовски привлекательным. Блять… Она резко встала, собрала свои вещи и энергичными шагами покинула кабинет. О промежуточном отчёте ей придётся забыть — сегодня она не могла думать ни о чём другом. Малфой не только заставлял её мысленно сквернословить, чего она обычно не делала в последние десять лет, но и свёл к минимуму всю её концентрацию. Кроме того, за висками до сих пор пульсировала слабая головная боль. Внезапно она поняла — ещё чуть-чуть, и это сведёт её с ума. Кажется, ей всё-таки придётся выпить лечебного зелья.

***

Судя по всему, Гермиона не училась на своих ошибках в последнее время, потому что в её руке вновь оказался бокал белого вина, когда раздался неожиданный стук. Она нахмурилась, потому что не ждала гостей. Однако Грейнджер всё же встала, пересекла коридор и открыла дверь. — Гарри? — удивлённо воскликнула она и тут же впустила его. Он взглянул на её вино, но ничего не сказал. Вместо этого он снял с себя синюю мракоборческую мантию и со вздохом облегчения повесил её на один из гардеробных крючков, и она прекрасно понимала его. Наверное, это было настоящей пыткой — носить многослойную униформу в такой тёплый летний день. — Хорошая вечеринка вчера выдалась, да? — спросил он и хитро ухмыльнулся, пройдя в гостиную. Гермиона предложила ему бокал вина, и, к её удивлению, он ответил благодарным согласием. Гарри прошёл на террасу, и она с любопытством последовала за ним, налив вина и ему. Они удобно устроились на небольшой скамейке, на которой она пила кофе по утрам, а затем молча чокнулись бокалами, пока последние лучи вечернего солнца согревали их лица. — За что я удостоилась такой чести? — лаконично спросила Грейнджер, приподняв бровь. Обычно Гарри с Роном не очень часто навещали лучшую подругу в стенах её квартиры. Единственной постоянной гостьей являлась лишь Джинни. Гермиона встречалась со своими мальчиками прямо в городе после работы — в каком-нибудь бистро или баре. Совершенно неожиданный визит Гарри даже можно было назвать «премьерой сезона». — Меня интересуют твои успехи в рамках доверенного тебе проекта. Вчера мы не успели это обсудить — по вполне понятным причинам, конечно же. Я просто хотел узнать, улучшилась ли ситуация с Малфоем? Гермиона сразу поняла, что это лишь половина правды. Поттер не повернулся к ней лицом — он делал так, когда хотел что-то скрыть от неё. После всех лет дружбы она научилась читать своих друзей, словно они были открытыми книгами. Особенно Гарри — он больше не мог обмануть её, ведь ей часто приходилось иметь с ним дело не только в личной жизни, но и по долгу службы. Несмотря на это, она терпеливо ответила: — Малфой делает хорошие успехи. Как раз сегодня утром мы были в больнице Святого Мунго, где он успешно прошёл последний осмотр. Теперь ему не придётся ходить туда, только если у него возникнут непредвиденные проблемы. — Поттер медленно кивнул и сделал глоток вина. — В остальном всё терпимо. Иногда он бывает невыносимым, но я научилась справляться с этим. Никогда бы не подумала, но на самом деле мне кажется, что всё сложилось наилучшим образом. Это даже помогает мне в какой-то степени. Гермиона осторожно высказала свои тайные мысли. По какой-то непонятной причине у неё не было ни одного кошмара с тех пор, как она начала работать с Малфоем. А страх и паника, овладевавшие ей перед каждой встречей с ним, полностью исчезли. И произошло это после посещения кладбища. Она не могла объяснить этот факт. Скорее всего, ей снова придётся наведаться к психотерапевту, хотя она не рассматривала данную возможность всерьёз. Вместо этого Грейнджер успокоила себя тем, что всё дело в привычке — по всей видимости, она просто привыкла к его присутствию. — Это замечательно, правда. Рад за тебя. Я беспокоился и думал, что ты можешь отказаться от проекта, потому что тебе слишком тяжело работать с ним в таком тесном контакте, — объяснил Гарри с лёгкой улыбкой на губах. На каком-то инстинктивном уровне она понимала, что он имеет в виду её нервный срыв в Норе. — Меня радует, что это не отбросило тебя назад. Ну… ты и сама знаешь, что я имею в виду. Гермиона кивнула. Гарри, разумеется, попал точно в цель, всё же она и сама этого боялась, когда узнала, что её подопечным из всех возможных людей станет не кто иной, как Малфой. И в самом начале ей казалось, что всё шло именно к этому. К счастью, её ожидания не оправдались. Но она сомневалась, что ситуация действительно улучшилась. — Но у меня есть ещё один вопрос. Она повернулась к нему и, чувствуя напряжение, сделала большой глоток вина. Значит, он наконец перешёл к сути своего визита. Она и так догадывалась, что Гарри пришёл сюда по какой-то особой причине, вместо того, чтобы возвращаться к жене и детям по каминной сети. Она надеялась лишь на то, что Джинни не проболталась обо всём мужу на пьяную голову. Гермионе было бы более чем неловко говорить с другом о том, что она считает Малфоя привлекательным… — Почему ты запросила засекреченное дело Малфоя? — Она растерянно заморгала. Грейнджер не ожидала этого и чуть не рассмеялась от облегчения — кажется, он не собирался читать ей нотации о неуместных чувствах между куратором и подопечным. Слава Мерлину… — Ты знаешь об этом? — спросила она, и он кивнул. — Все запросы проходят предварительную проверку, как ты наверняка знаешь. И это действительно первый случай, когда кто-то запросил изъятое воспоминание, которое является доказательством в рамках уголовного процесса. Мне, как начальнику отдела, сообщили о твоём запросе. Гермиона не знала об этом. Она предполагала, что проверкой запроса занимается лишь Визенгамот. Ведь именно они примут решение о том, будет ли удовлетворена её просьба или нет. Хотя логично, что они уведомляют штаб-квартиру мракоборцев о том, что кто-то захотел посмотреть засекреченное дело бывшего преступника. Гермиона тщательно взвесила свои слова, прежде чем ответить Гарри. Она не хотела, чтобы он волновался или сделал неправильные выводы. — Ты знаешь меня, Гарри. Я привыкла досконально разбираться во всём, что делаю. И особенно в том, что касается моих проектов. Я не заглядывала в дело Малфоя в самом начале только потому, что не могла заставить себя сделать это. Поэтому я наверстала упущенное сегодня утром и заметила, что бóльшая часть документов была подвергнута цензуре секретности. Это заставило меня задуматься. Я хочу иметь на руках всю информацию, которая могла бы пригодиться мне во время фазы ресоциализации. Вот почему я запросила это воспоминание. Гарри уже повернулся к ней лицом и теперь задумчиво изучал её черты своими светло-зелёными глазами. Гермиона отчётливо видела, что он пытается понять, можно ли ей верить. Прошло несколько секунд, прежде чем он окончательно согласился с её объяснением. — Конечно, в этом есть смысл. Прости, что спросил. — Он осушил свой бокал и поставил его на маленький столик перед собой. — Дело вот в чём, Гермиона: я понятия не имею, почему дело Малфоя было засекречено и что именно кроется в его воспоминании, но уверен, что у Министерства была веская причина для того, чтобы наложить на него цензуру секретности. — Ты боишься, что его воспоминание может нарушить моё душевное спокойствие? — наугад предположила Гермиона. Гарри пожал плечами. — Я просто думаю, что тебе совсем необязательно вникать в определённые вещи ради того, чтобы хорошо выполнить свою работу. Не знаю, что он сделал, но это определённо не было чем-то хорошим. И я не хочу, чтобы это вернуло тебя в то состояние, в котором ты пребывала в тот раз. Тебе понадобилось много времени, чтобы оставить всё позади, а теперь ты даже ведёшь этот проект с Малфоем! Очень смелый поступок с твоей стороны, кстати. Это того не стоит, понимаешь? Гермиона мягко положила руку на предплечье Гарри. Она была более чем тронута тем, какие мысли мучили её друга весь сегодняшний день. Разумеется, в словах Поттера была доля правды — она не знала, на что натолкнётся в засекреченном деле Малфоя и его воспоминании. Так что вполне возможно, что ей не стоило лезть в такие дебри, ведь это могло отбросить её далеко назад в психологическом плане. Но Гермиона просто обязана сделать это. Грейнджер знала, что, несмотря на опасения Гарри, она заглянет в личное дело Малфоя, если Визенгамот одобрит её запрос. И обязательно посмотрит воспоминание, изъятое из его памяти. У неё даже было ощущение, словно ей жизненно необходима данная информация, чтобы перешагнуть через это раз и навсегда. Сама мысль о том, что она, быть может, никогда не узнает, за что на самом деле осудили Малфоя, казалась ей более ужасной, чем её собственные воспоминания о нём. Она нуждалась в определённости. — Не переживай, — сказала Гермиона, одарив Гарри, как она надеялась, успокаивающей улыбкой. — Я справлюсь. Поттер ничего не ответил. Видимо, он знал свою лучшую подругу достаточно хорошо, чтобы понять — попытки убедить её в обратном бессмысленны. Если Гермиона что-то вбила себе в голову, это означало только одно: никому не удастся отговорить её — так было всегда. Он смиренно вздохнул. Некоторое время они просидели в молчании, пока на город не опустились сумерки, после чего Гарри попрощался и покинул её квартиру.