Через зеркало

Выдох — Ах, как смешно. Я не могу так выглядеть. Не ври мне. Ты лжёшь! Серебряная гладь отражает худощавое тело. Сухая белая солома свисает на высокий лоб, преждевременные морщины пролегли от висков к переносице. …Оно молчит… — Проклятье! Ну и молчи дальше. Посмотри на меня. Я валяюсь на полу, извиваясь от боли. Она режет мое тело, кромсая на куски, рассыпая на мелкие осколки. Эта боль, что прячу в душе своей, закрывая на лице улыбкой. Посмотри на меня. — Ах, тебе стыдно поднять глаза?.. Смотри, тварь! Вот она наклонила меня и холодным лезвием водит по гладкой коже, под свалявшимися черными волосами. А когда-то они были белыми. Как твои. Вдох. Крепкий удар заставляет сжаться в комочек, подтекая багровым океаном разбежавшейся крови. Ещё удар. Её смех режет мой слух, лаская внутренние перепонки острой бритвой. Ты делаешь шаг ему навстречу, ты соглашаешься на ошибку, ты затираешь внутреннюю правду? С каждым твоим промахом мое горло сжимает веревка, не давая дышать. Смотри на меня. Смотри! Я твоя душа! Я встаю, на четвереньках пытаясь найти свой утренний галстук. Чтобы успеть к завтраку, ведь традиции не позволяют поесть, когда хочется. Есть позволяется, когда нужно. Смотри на меня. Видишь, как я сгораю адским пламенем? Его языки лижут мои оголённые плечи, подбираясь, как хищный зверь, к лицу. Погляди, может, тогда ты изменишь свой путь, несмотря на запреты и выгоды. Я иду в душ, ополаскиваю спину прохладными струями безвкусной воды. А в меня вливают поток раскалённого металла, скручивая в тугой узел. Боль пронизывает меня. Ты пытаешься потакать, но тебе не хватает сил совершить это. Ты не можешь. Ты слаб. А может, эта слабость спасет тебя? Зеркало запотевает. Закрывает тебя от меня, и пока у тебя есть время, чтобы не видеть этого кошмара. Послушай тогда. Слышишь? Согласись, это отвратительный хруст ломающихся костей. Моих костей. Я включаю кран, и тёплая влага окутывает ванную. Сейчас душ, а потом поручения, убийства, признания... Металлическая поверхность разрывается пеленой невидимости, и я снова вижу тебя. Ты видел, что творится в моей душе. Я видел твоё внешнее, не особо прихотливое, почти идеальное состояние. Улыбаешься. Чему улыбаться, когда вместо крика из меня вылетает сиплый выдох с кровавыми сгустками? Это неправда? Внутреннее не считается? Важна лишь поверхность? Ты растекаешься прекрасной белозубой улыбкой. — Тебе завидуют, дурачок. Ты богат, умён, красив. У тебя женщины. Подумаешь, сердце, боль, разрыв, безысходность. Ты приближённый. У тебя есть шансы. Тебе всё дозволено, только не глупи. Заглуши эту добрую херню в себе. И забудь о той девочке с кудрявыми волосами. Ты видишь, как я надеваю рубашку, застёгивая тонкие пуговки. Новый день. Новые возможности. Или невозможности. У меня, например, всегда второе. Дверь с хлопком закрывается, и нас двоих разделяет тонкая полоса зеркала.