Forgive Us Our Trespasses

Well she wants to be the queen and Then she thinks about her scene Well she wants to live her life Then she thinks about her life Pulls her hair back as she screams I don't really wanna be the queen «Meet Virginia» — Train *** Цок. Цок. Цок. Стук лабутенов Пеппер Поттс по кафельному полу не должен был звучать так угрожающе, но Стив уже давно научился доверять своим инстинктам, а шаги, отдающиеся эхом, так напоминали солдату неизбежное приближение палача, направляющегося к виселице: неумолимое, неостановимое, не желающее слушать мольбы и прощения. Беспокойство, скопившееся в животе Стива, еще больше усилилось, когда Пеппер потребовала встречи с командой — командой, в которую почему-то входили только те, кто последовал за ним в изгнание в Ваканду. Отсутствие некоторых членов было особенно заметно, и это сразу же заставило голубоглазого мужчину обороняться, когда генеральный директор «Старк Индастриз» грациозно проскользнула в конференц-зал, одетая в элегантную одежду из слоновой кости и золота, хотя красная подошва ее каблуков так хорошо сочеталась с изображением брызг крови на полу, которые появлялись и исчезали с каждым шагом рыжеволосой. Пеппер посмотрела вверх, встретившись взглядом с разными взглядами Мстителей, и предложила безвкусную, доброжелательную улыбку, когда она направилась к главе стола. — Я прошу прощения за свое опоздание. Суд затянулся, — извинилась генеральный директор, разглаживая рукой заднюю часть бедер, расправляя хрустящую ткань, после чего Пеппер опустилась на свой стул, как королева, правящая со своего трона. Однако ее комментарий вызвал насмешливое фырканье Клинта, и рот лучника превратился в грубую ухмылку. — Суд? И кто же теперь судится со Старком? Это не имеет значения, потому что СМИ никогда не узнают об этом после того, как он купит молчание этого человека. Язвительность вызвала у генерального директора прищуренный взгляд, и Пеппер откинулась в кресле, сдвинув одну ногу на другую. Наклонившись настолько, чтобы видеть небольшие изменения в позе и положении, Стив снова обнаружил, что его глаза притягиваются к яркому, яркому красному цвету, так контрастирующему с чистым, свежим образом, который представлял остальной наряд Пеппер. Возможно, это была часть мозга художника, часть, которая говорила красками и образами, метафорами и сценами, оживающими с помощью угля и масла, но резкий контраст между двумя цветовыми решениями тревожил блондина, заставлял его беспокоиться и опасаться предстоящей конференции. В этом было предупреждение, и опасность тоже: но Стив не знал, чего следует остерегаться, пока в воде течет кровь. — В данном конкретном случае, мистер Бартон, вы должны с облегчением узнать, что вне суда не было достигнуто никакого соглашения — решение было объявлено во время слушаний, и решение суда будет достаточно скоро обнародовано, как только секретари зала суда закончат записывать выводы и добавят их на сайт округа. Я уверена, что статьи в новостях начнут появляться вскоре после того, как они будут опубликованы для просмотра. — Пеппер еще раз улыбнулась в знак заверения, хотя Стивен не мог не заметить, что ее взгляд был почти… хищным… при этом обещании. Закончив работу, рыжая переместилась в свое кресло и взяла портфель, который генеральный директор поставил у ее ног. Прошло лишь мгновение, прежде чем Пеппер начала извлекать стопки папок, сдвигая каждую из них вниз, чтобы остановить перед человеком, чье имя было заламинировано на обложке. Манила была скучного, нейтрального и непритязательного цвета, но, глядя на лежащую перед ним папку, Стиву очень не хотелось открывать ее, чтобы узнать, что ждет его внутри. — …В чем дело, Пеппер? — заставил он себя спросить, взяв на себя ответственность лидера команды, когда остальные выжидательно посмотрели на него, не желая открывать свои папки. Возможно, заметив острую грань улыбки Пеппер, которая наконец-то появилась. — «Старк Индастриз» решила подать многоуровневый иск против всех, кто находится в этой комнате, мистер Роджерс, — легко ответила Пеппер, и, о, как внезапно заблестели ее глаза при этих словах. Стив отпрянул от стола, его ужасающее — Что?! — почти заглушили гневные и удивленные восклицания остальных. Клинт, как это стало его привычкой в последнее время, заглушал всех остальных своими бессвязными ругательствами, хотя в конце концов они перешли в яростные, полные яда слова: — Ты что, блядь, издеваешься надо мной с этим дерьмом, Пеппер?! Ты не можешь так поступить! Скажи Тони, чтобы он забрал свой иск и засунул его себе в задницу! Цок. Цок. Цок. Каблук Пеппер мягко постукивал по полу под ней, ровно и неумолимо, как маятник, отсчитывающий время до неизбежной развязки, а скромно одетая женщина наклонила голову в сторону ровно настолько, чтобы вес ее ярко-рыжих волос упал на плечо, и Стив наблюдал, как свет ловится и удерживается в плену шелковистых прядей: кровь текла как река из чистого разреза раны, закрываясь и снова открываясь с каждым жестом женщины. — Тони не имеет никакого отношения к этому иску, мистер Бартон, — поправила Пеппер, голос был очень, очень мягким, выражение лица очень, очень спокойным, и Клинт замолчал, так как тоже наконец почувствовал затишье перед бурей. — Если вы помните, Тони больше не является генеральным директором «Старк Индастриз» — и не был им уже несколько лет, на самом деле. Им являюсь я. — Тогда судебные иски имеют еще меньше смысла, если их начинаешь ты, — начал Сэм, пытаясь быть голосом разума, жестом указывая на различные папки, разбросанные по столу. — Мы ничего тебе не сделали, Пеппер. Это — совершенно из области фантастики. (- Чушь собачья, — прорычал Клинт в яростном комментарии, но произнес ругательство достаточно тихо, чтобы Стив не мог его за это осудить, как за язык, так и за темные эмоции, затаившиеся глубоко в каждом слоге; в голосе лучника звучала ярость, очень сильная ярость, и Стив искренне чувствовал себя в растерянности, как к ней обратиться, чтобы она не стала еще хуже). — Почему, Пеппер? — спросил Стив, ненавидя тихий тон уязвимости и обиды, который прозвучал в его голосе при этом вопросе. Ровный взгляд, который Пеппер бросила в свою очередь, напомнил голубоглазому мужчине научные документальные фильмы, которые он когда-то давно смотрел посреди ночи, когда Тони удобно устроился рядом с ним. В новом веке нужно было так много узнать и понять, что часто Стив чувствовал себя подавленным и хотел отступить, отступить и отодвинуть все на расстояние вытянутой руки от себя; когда эта перегрузка достигала пика, Тони всегда включал канал Discovery или Animal Planet — новые вещи для изучения, но… другие, более мягкие, чем холодный, неумолимый пресс постоянно обновляющихся технологий и политических климатов. Выражение в глазах Пеппер… он напомнил Стиву оценивающий, охотничий взгляд, который застыл во взгляде большой белой акулы, когда она медленно кружила над своей добычей, ожидая удобного момента для удара. Этот взгляд всегда завораживал Стива, когда он смотрел «Неделю акул», отчаянно желая попытаться передать его выражение в своем искусстве, но здесь, сейчас, он был воплощен в жизнь. — Похоже, что Соглашения были не первым юридическим документом, который никто из вас не удосужился прочитать, прежде чем пренебречь им, — легкомысленно заметила рыжеволосая, хотя улыбка, которой она одарила весь стол, была достаточно резкой, чтобы пустить кровь. — Если бы вы потрудились прочитать свой контракт с ЩИТОМ, прежде чем поставить подпись, вы бы увидели подпункт, в котором говорилось, что все оборудование, которое Тони создал для вас, было запатентовано и являлось интеллектуальной собственностью Stark Industries. Стив вспомнил, как смотрел это видео на YouTube: в то время он чувствовал отвращение к легкомысленному пренебрежению, которое Тони Старк проявил к очень реальным проблемам, которые в то время представлял Сенат. К неуважению, которое Тони выплеснул им в лицо. (Сейчас, однако, он чувствует лишь лицемерие по отношению к ним за то, кем и чем они были раньше). Не зная о повороте мыслей солдата, Пеппер продолжила излагать свои доводы по поводу судебных исков: — Тони должен был подписать любую миссию, в которой использовались его технологии. Те, которые он не одобрял, но они все равно выполнялись, ЩИТ получал соответствующий штраф — что случалось довольно часто, на самом деле. — Генеральный директор еще раз улыбнулся Стиву, Клинту и Наташе. — Кстати, большинство этих штрафов произошло, когда вы трое работали с командами СТРАЙК. Она протянула руку, открыла папку и стала перелистывать страницы, пока Пеппер не дошла до половины стопки. Конечно, ЩИТ затем развалился и, очевидно, больше не имела средств для оплаты различных штрафов, которые люди в этой комнате продолжали начислять, выполняя задания, которые Тони никогда не подписывал и не был в курсе. Взгляд Пеппер метнулся вверх, встретившись с ярко-синим взглядом Стива, и он сглотнул от обвинения и намерения, которое она не потрудилась скрыть в своих темных глазах: — Я планирую распять тебя за то, что ты лгал Тони и использовал его в течение многих лет, пользуясь его доброй волей в поисках человека, который убил его родителей. В глазах Пеппер было опасное обещание, и Стив знал, как ей удавалось держать себя в руках в мире, где так сильно доминировали мужчины, которые в противном случае смотрели бы на нее свысока как на женщину, обладающую властью и богатством. Он также знал, что шах и мат еще не наступили. — К счастью, однако, в целях ведения учета, СИ наконец-то удалось собрать полный список всех несанкционированных миссий, которые были выполнены без подписи и ведома Тони — с момента падения ЩИТА и до вашего возвращения в Штаты два месяца назад. Все это было представлено судье сегодня утром в суде, на слушании, на котором вы все не присутствовали, даже когда вас надлежащим образом уведомили по телефону за двадцать четыре часа до слушания. Стив ненадолго покачнулся, потянулся, чтобы удержаться, когда вспомнил о голосовом сообщении, которое он получил и едва прослушал, прежде чем удалить его. — Добрый день. Это сообщение для Стивена Гранта Роджерса. Меня зовут Алиса, я звоню из адвокатской конторы «Рейнольдс, Дженсен, Гамильтон и Сандовал» по делу MCC 277371, которое состоится завтра в здании окружного суда… На его телефоне было так много подобных сообщений: разные люди пытались предъявить иск ему или Мстителям за ущерб, нанесенный во время миссий. Раньше об этом заботился Тони — до Сибири, до отъезда Стива, а после их возвращения Совет Соглашения взял на себя ответственность за команду в целом. Раньше не было причин прислушиваться к подобным сообщениям. Глаза Пеппер блестели, когда она смотрела на потрясенные выражения на лицах остальных. — Конечно, — продолжила генеральный директор, и ее каблук возобновил свое мягкое равномерное постукивание, — как только вы подписали Соглашения, дальнейшие полномочия Тони по использованию вашего снаряжения стали недействительными. Записи о проступках должны были прекратиться после вашего восстановления в статусе Мстителей. В словах Пеппер прозвучало чувство облегчения, хотя рыжая намеренно сдержалась, когда продолжила, тон был злобным и нацеленным на причинение боли: — Что приводит меня ко второму уровню исков против вас — в частности, против вас, мистер Роджерс, и вас, мисс Романофф. Совет Соглашения решил, что нет необходимости выдвигать какие-либо уголовные обвинения против вас обоих после отключения ПЯТНИЦЫ на прошлой неделе. Ошибка в суждении, допущенная при необычных обстоятельствах, не так ли? Как удачно, что СИ смогли — и сделали это — все же выдвинуть против вас обвинения в возмещении ущерба в гражданском суде. Пеппер легонько постучала пальцем по второй манильской папке, которая до сих пор невинно лежала под папкой, в которой в компрометирующих, неумолимых выражениях были расписаны различные задания Стива и его команды: страницы за страницами описания миссий, выполненных с самыми лучшими намерениями, за которые он теперь был наказан. Захлопнув портфель, Пеппер одарила Стива и его команду сахариновой улыбкой, в которую был подмешан яд, призванный обескровить остальных. — Я благодарю вас за время, которое вы все мне уделили, — сказала генеральный директор, царственно наклонив голову, даже когда бросала последнюю сшитую пачку бумаг. Пеппер одарила их всех последней, потрясающе яркой улыбкой — все зубы, весь хищный интерес, запах крови, которая лилась в воду вокруг нее, и собрала свои копии, прежде чем выйти из конференц-зала, так же изящно и аккуратно, как и вошла в него, багровые подошвы все еще привлекали внимание Стива, достаточно кровавые, чтобы его затошнило от чувства предательства и ощущения, что ковер выдернули из-под ног. Боясь того, что он найдет, но зная, что его команда все еще зависит от него, чтобы взять на себя инициативу в этом деле, солдат протянул руку, чтобы подтащить постановление суда ближе к себе, в пределах досягаемости. Его глаза пробежали большую часть документа, расширившись, когда Стив в конце концов дошел до сумм штрафов и взысканий с каждого человека. Рука поднялась, чтобы закрыть его лицо, и упала обратно на стул позади него, когда колени блондина резко подкосились, а дыхание, которое выпустил Стив, дрожало и вырывалось из него, на грани всхлипа. — …черт. — Язык, мистер Роджерс, — раздался над головой веселый голос ПЯТНИЦЫ. *** Джеймс Барнс наблюдал за Тони оценивающим, задумчивым взглядом, пока инженер возился с различными механизмами, жужжащими в его руках: взгляд темноглазого мужчины был намеренным и сосредоточенным, даже когда изобретатель чуть-чуть подправил калибровку одного из моторов — не сильно, но Джеймс уже мог почувствовать разницу, когда он переместился, чтобы устроиться поудобнее на смотровом столе. Молчание было приятным для обоих, и Тони было настолько комфортно в присутствии Зимнего Солдата, что, когда Джеймс наконец нарушил его, гениальный изобретатель даже не дернулся в ответ. — Мне всегда было интересно, что случилось со щитом Стиви. Он рассказал мне, что вы сказали ему на днях. Не поднимая взгляда, Тони еще немного повозился с оборудованием, которое стало немного медленнее реагировать после их последней битвы. — Не совсем верно, Джеймс. Ты всегда удивлялся, но и подозревал тоже. Бывший убийца из ГИДРЫ тихо вздохнул, наклонив голову в знак согласия с оценкой. — …да. Только тогда взгляд Тони переместился вверх и встретился с серебристыми, зимними глазами Джеймса. — Тогда почему ты никогда не спрашивал, когда у тебя возникли подозрения? Между ними снова надолго воцарилось молчание, пока Джеймс обдумывал и взвешивал, как ему ответить, выбирая и подбирая слова, которые он действительно мог произнести вслух: мысли, чувства, реакция — больше не бездумное, бездушное оружие для наведения и стрельбы. — Я думаю, что где-то на этом пути Стиви потерял представление о том, что должен был означать щит. Может, однажды он вспомнит, а может, и нет. Но ты был прав, знаешь. Он больше не заслуживает того, чтобы носить его — по разным причинам. А… для меня… Вес щита — хотя он теперь стал рукой, моей рукой — это… напоминание. Покаяние. То, что было потеряно, идеалы, люди — все. Я не могу облегчить этот вес, да и не хочу. Он не предназначен для облегчения. Поэтому, даже если Стиви забыт, я буду помнить и использовать руку, чтобы защищать и спасать, а не убивать. Груз никогда не станет легче, так что придется научиться нести это бремя и воспоминания, которые с ним связаны. Ответ Джеймса был не самым ясным и, возможно, не самым последовательным, но Тони все равно его понял: проследил извилистые, петляющие нити, дороги, которые привели бывшего ассасина из пункта А в пункт Б, и инженер медленно улыбнулся, завершая работу над рукой другого человека. — На этот раз все закончилось тем, что он принял другую форму, — начал Тони и позволил улыбке смягчиться и стать однобокой, частной, когда он взглянул на Джеймса. — Но я рад, что теперь щит принадлежит тебе, Джеймс. И если уж на то пошло, я думаю, что ты хорошо справишься с этой задачей. Бывший ассасин опустил взгляд на слова Тони, изо всех сил стараясь не замечать, как что-то сдвинулось и улеглось в нем при звуке «одобрения» в голосе старшего мужчины. В голосе старшего появились уверенность и спокойствие, которых так не хватало в жизни Джеймса — даже после того, как слова, послужившие толчком, были наконец убраны, — и сероглазый мужчина обхватил себя рукой за грудь, чтобы огрубевшие от работы пальцы легли на прохладный металл его руки. Было… приятно… знать, что кто-то считает, что он все еще способен творить добро. Что его стоит простить; что он заслуживает второго шанса — каким бы чудесным ни казался этот факт. И Джеймс хотел только одного — доказать, что Тони прав в своей вере, действовать твердо и защищать, когда бывший агент ГИДРА протягивал руку помощи другим. — Спасибо, — прошептал Джеймс, когда наконец смог заставить себя снова поднять глаза, чтобы встретиться со взглядом Тони, благодарный за — так много всего, невозможно выразить словами, но Джеймсу нужно было, чтобы Тони знал, что он благодарен за это. Инженер еще раз улыбнулся Джеймсу в ответ, провел рукой по шву, где металлическая рука молодого человека соединялась с его плечом. — Не за что. — Вес его руки был тяжелым, но наконец-то Джеймс понял, что он более чем способен выдержать его.