The party isn't over tonight

Out the back door Goddamn But I love him anyway

      Глядя на спящего Изуку в своей кровати, Кацуки впервые чувствует, что усилия, которые ему пришлось прикладывать для того, чтобы изобразить интерес к статистке, которой посчастливилось назвать себя девушкой Изуку, стоили того. Да, они едва провели друг с другом неделю и, к счастью, ему не пришлось заставлять себя спать с ней, но, видит бог, несколько раз он был близок к тому, чтобы просто сжать пальцы вокруг её шеи и задушить прямо на месте.       Это бы уж точно заставило её исчезнуть из жизни Деку, но почти наверняка помешало бы его планам. В конце концов, ему необходимо было заставить Изуку возненавидеть её прежде, чем она уйдет навсегда, иначе он так и продолжил бы цепляться за неё: Деку, в конце концов из тех, кто верит в лучшее в людях и готов давать им массу "последних шансов". Однако чего он точно никогда бы не простил – так это измену.       Кроме того, он достаточно успел изучить Деку, чтобы осознавать, что для того чтобы всё получилось так, как нужно Кацуки, он должен сделать свой ход в тот момент, когда Изуку будет наиболее уязвим и беззащитен: ослабленный предательством и изменой со стороны близкого, у него просто не должно было оставаться сил, чтобы противостоять Кацуки.       Волосы под его пальцами кажутся шелковистыми. Кацуки не может поверить, что Деку наконец-то здесь, рядом с ним – в безопасности, в его доме, под его присмотром. В тот момент когда эти зеленые колдовские глаза посмотрели на него утром как на незнакомца, Кацуки на секунду почувствовал, как внутри у него всё обмирает от страха: он с замиранием сердца ждал, что Изуку скажет ему, что не помнит ничего из того, что случилось между ними вчера. Слава богу, Изуку был просто дезориентирован после долгого сна, и вскоре в его глазах наконец-то мелькнуло узнавание, а Кацуки вновь почувствовал, как он может дышать.       По правде говоря, он не планировал приводить его домой так рано, тем более используя снотворное: буквально сразу после того, как Деку обнаружит "измену". Кацуки рассчитывал, что пройдет какое-то время, прежде чем они сблизятся. Он собирался проникнуть в его жизнь медленно, осторожно, не торопясь, постепенно завоевывая доверие Изуку, неизменно становясь такой же неотъемлемой частью его существования, какой стал в какой-то момент сам Деку, но все планы полетели к черту, когда спина его ангела оказалась распластанной на заднем сидении его автомобиля. Радовало, по крайней мере, то, что на этот раз Изуку точно мог давать отчет своим действиям, и Кацуки был уверен, что он запомнит всё, что случилось.       Кацуки едва удалось сдержаться и не пойти до конца, не сделать Изуку своим там в машине во всех возможных смыслах: он не хотел повторения старых ошибок, когда его настойчивость и напор испугали Деку настолько, что он заставил себя забыть обо всем, что между ними случилось. Но сразу после того, как они вместе достигли своего пика и семя Кацуки забрызгало обнаженный живот Деку, растекаясь по его прессу, Бакуго знал, что не сможет просто так отпустить его от себя; на этот раз он собирался удержать Деку рядом любыми возможными способами: лучше всего, конечно, с помощью убеждения, но если понадобится, он был готов применить и силу.       Кацуки опускает голову, вдыхая запах Деку – почти испаривший аромат одеколона, пахнущий чем-то свежим, и более яркий, лесной – шампуня от его волос, всё еще не в силах поверить в реальность происходящего. Черт, Изуку так хорошо смотрится в его одежде: привезя его домой, Кацуки просто не смог удержаться и не переодеть его – Деку во всяком случае было бы удобнее спать в ней, чем в его офисной рубашке и брюках, так что Кацуки в конце концов оказал Деку услугу.       Он немного думает, прежде чем опуститься еще ниже и слегка потереться о неподвижные губы своего возлюбленного, а потом легонько проводит по ним языком, чувствуя, как даже это невинное прикосновения вызывает дрожь в его теле.       Трудно представить, как он мог прожить без этого так долго.       "Очнулся в совершенно незнакомом месте" – вот что сказал ему Изуку вчера, заставляя Кацуки вспомнить о том, как сильно он жалел о том, что сразу не привез его к себе домой три года назад, выбрав вместо этого ближайшую гостиницу, до которой они смогли добраться. Кто знает, может быть тогда всё могло сложиться иначе?       Впрочем, скорее всего нет. Когда они впервые встретились, Кацуки не осознавал, какое место в его жизни вскоре займет этот человек. По правде говоря, он был настолько глуп, что почти отмахнулся от него: парень был тогда до безобразия пьян, едва держался на ногах, но не забывал при этом отчаянно флиртовать, почти предлагая себя Кацуки на блюдечке с голубой каемкой.       Кацуки почти открыл рот, чтобы послать его куда подальше, но Деку, как представился этот маленький возбужденный чертенок, обхватил его за шею и втянул в неуклюжий, но такой страстный и горячий поцелуй, от которого всё внутри Кацуки мигом перевернулось. Казалось просто… таким правильным держать его в своих руках, прижимать к себе подрагивающее от возбуждения тело, целовать его, заставляя выдавать эти сладкие нуждающиеся звуки. Вероятно, с Кацуки было покончено уже в тот самый момент, потому что тогда он впервые подумал о том, что готов пойти на что угодно, лишь бы удержать этого парня рядом с собой: неважно как далеко ему придется зайти и что именно для этого сделать.       В то время он еще любил развлекаться и ходил по барам как раз ради того, снять кого-нибудь на ночь, но никогда не делал этого по пьяни. Зачем? С его внешностью, деньгами и статусом, Кацуки был вполне способен подцепить себе кого-то на трезвую голову, так зачем опускаться до подобного?       Но этот парень… этот парень как будто с самого начала будил в нем нечто темное и пугающее. Деку зацепил его настолько, что Кацуки не мог себе отказать: блять, в какой-то момент он даже не сомневался, что Деку мог бы быть в отключке, и он бы всё равно не отказался от мысли согнуть его на ближайшей горизонтальной поверхности, хотя до этого момента одна только мысль о том, чтобы воспользоваться чьим-то состоянием, казалась ему противной.       Впрочем, он был рад, что Деку был в сознании, потому что его реакции на всё, что с ним делал Бакуго, заставляли Кацуки чувствовать себя почти под кайфом.       Он… определенно не был добр к Деку, хотя и чувствовал, что парень не был особо опытным – не мог ничего с собой поделать. Кацуки до сих пор помнил тугое засасывающее тепло, в которое он толкался, словно одержимый, когда вбивал стройного подтянутого парня в матрас номера в ближайшей гостиницы, в которую смог его притащить. В его ушах до сих пор звучали искаженные плаксивые стоны: Деку всё повторял "Каччан, Каччан…", потому что не мог выговорить имя Кацуки целиком, и этот голос буквально сводил с ума, потому что Бакуго хотел быть единственным кто мог слышать его… черт, он хотел быть единственным, кто мог заставить Деку издавать такие звуки. Он всё еще видел перед собой эти усыпанные веснушками плечи и спину, помнил как его пальцы вжимались до синяков в плоть чужих бедер, помнил, в конце концов, как охотно Деку подавался навстречу его толчкам, как будто был создан для того, чтобы быть насаженным на член Кацуки. Для него и только для него одного. Кацуки казалось, будто у него натурально сносит крышу – и всё из-за какого-то симпатичного незнакомца, которого он знал всего несколько часов.       Еще до того, как они оба кончили и Кацуки прижал разомлевшего, всё еще отходящего от недавно пережитого от оргазма Деку к себе, он уже знал, что должен во что бы то ни стало удержать Изуку рядом, потому что одной ночи было банально недостаточно, чтобы им насытиться. И судя по тому, как охотно и довольно прижимался к нему Деку, ощущение было полностью взаимным.       Бакуго уснул с мыслями о том, как именно он будет сглаживать неизбежную неловкость, когда они проснутся, а утром первым делом отправился в душ, чтобы привести себя в порядок. Кацуки до сих пор не мог простить себе то, что ему не хватило терпения дождаться, когда Деку придет в себя, потому что когда он, спустя минут пятнадцать, чистый и благоухающий выбрался из ванной, в гостиничном номере уже никого не было –Деку уже и след простыл.       Поначалу он решил, что это судьба и просто махнул рукой. Посторгазмический туман спал, и теперь всё пережитое казалось просто странным эмоциональным всплеском. Мало ли какие мысли приходят во время секса? Что вообще могло настолько зацепить его в парне, о котором он буквально ничего не знал?       Кацуки думал, что сможет легко забыть.       …Прошло два месяца, прежде чем он сдался и признался себе в том, что это не так. Деку, чертов ублюдок, словно заколдовал его. Одна ночь – и уже ничто не казалось прежним. Внезапно всё вокруг стало казаться тусклым по сравнению с изумрудными влажными от слез глазами, которые словно заглядывали ему в душу. Внезапно секс перестал приносить то же удовольствие, что и прежде: по какой-то гребаной причине, ни один партнер просто не мог больше удовлетворить его и единственным способом получить разрядку для него было представить на месте очередного лежащего под ним статиста Деку.       Кацуки почти готов был поверить в карму, потому что прежде именно он был тем, кто без сожалений оставлял своих партнеров, никогда не задумываясь об их чувствах и переживаниях: казалось, встреча с Деку впервые в жизни заставила его почувствовать себя на их месте.       Что бы он ни делал, Кацуки просто не мог выбросить эту ночь из головы.       Он действительно сходил с ума, и в этом не было ничего приятного или захватывающего. Ему нужно было найти Деку, но Кацуки понятия не имел как это сделать, потому что не знал даже имени этого парня.       Год! Целый чертов год он потратил на поиски ублюдка – и только для того чтобы обнаружить, что "его Деку" – Изуку Мидория в жизни – совершенно его не помнит: Бакуго убедился в этом, случайно столкнувшись с парнем на улице. Деку лишь поднял на него свои дурацкие – драгоценные – зеленые глаза и уставился с недоумением, заставляя сердце Кацуки кровоточить от отсутствия узнавания. Его Деку смотрел на него так, будто они были друг другу чужими людьми, и тогда до него вдруг дошло, что это действительно так.       Наконец, так и не дождавшись ответа от угрюмого незнакомца, который буравил его тяжелым взглядом, Деку улыбнулся ему примирительно, кивнул с негромкими извинениями за столкновение и отправился дальше по своим делам, оставляя Кацуки стоять на тротуаре, слегка трясясь от переживаемых эмоций. Ему потребовалась вся его сила воли, чтобы не броситься вслед за удаляющейся спиной возлюбленного, потому что разумная часть подсказывала ему, что этим он только оттолкнет его от себя.       Что Кацуки вообще мог ему сказать? Эй, ты меня не помнишь, но однажды я поимел тебя по пьяни и теперь не могу выбросить из головы? Блять, это звучало отвратительно, и Деку вполне мог пожаловаться на него полиции.       Однако боль от того, что Деку не помнит его, не шла ни в какое сравнение с тем, что почувствовал Кацуки, когда выяснил, что у Изуку к тому моменту уже была девушка – понадобилось совсем немного слежки и относительно небольшая сумма денег, чтобы выяснить это – как в прочем и то, что Изуку яростно отрицал, что ему когда-либо в принципе нравился кто-то, кроме женщин.       Кацуки мог бы быть в ярости на него за это, но к тому моменту ему удалось побывать в квартире Изуку – разумеется, в его отсутствие – и получить доступ к его личным дневникам, чтобы выяснить, что он действительно практически ничего не помнит о той их совместной ночи, кроме того, что он проснулся в незнакомом месте и явно переспал с каким-то парнем. Было сложно не заметить, что, в отличии от Кацуки, мысли об их близости вызывают у Деку не радость, а страх и панику. Провал в памяти в сочетании с явными следами бурно проведенной ночи оставили у него неприятный осадок, заставляя чувствовать себя грязным и использованным. Кацуки почти ненавидел себя за то, что их близость заставила Изуку чувствовать себя таким, и мысленно обещал себе, что если ему когда-нибудь представится такой шанс, он убедится, что Деку будет способен принять решение сам и запомнит каждую деталь случившегося.       И быть может именно это в конце концов заставило Кацуки пойти на компромисс с собой и не пытаться связаться с Деку. Не было похоже, что Изуку желал бы его присутствия в своей жизни, а его собственные чувства явно выходили за границы нормального – он уже понимал это тогда.       Ему едва удавалось держать себя в узде, пока они были порознь, и Кацуки почти боялся того, что может с ним случиться, если он и Деку начнут сближаться. Он решил, что просто останется рядом и продолжит наблюдать за жизнью Изуку со стороны – и кто знает, может быть рано или поздно эта одержимость просто пройдет сама собой.       Оглядываясь назад, эта уступка была настолько же удачной идеей, как если бы он попытался потушить пожар бензином, потому что по мере того, как он следит за Изуку, проникается его жизнью, наблюдая со стороны, желание быть с Деку лишь увеличивается, постепенно превращаясь в настойчивую необходимость. С каждым днем Кацуки всё больше ненавидит его девушку, которая так просто получает всё то, что он хочет иметь для себя. Кацуки из тени наблюдает за тем, как Деку делит простые сладкие моменты своей жизни с этим уродливым бестолковым паразитом, отравляющим его жизнь, и всё чаще думает о том, что на её месте должен быть он.       Это Кацуки должен будить своего Изуку по утрам ласковыми поцелуями, которые время от времени будут переходить в неторопливые, чувственные ласки. Это с Кацуки вместе они должны готовить завтрак, дурачась и подшучивая друг над другом на кухне. Это Кацуки Изуку должен обнимать, приходя с работы. Это с Кацуки он должен нежиться на диване во время совместных просмотров кино по вечерам.       И Бакуго решил, что так оно и будет. Последней каплей становится известие о том, что его Деку собирается делать предложение этой бестолковой статистке – с этого момента Кацуки знал, что больше тянуть нельзя.       Дальше уже всё было делом техники. Ему не составило труда привлечь внимание этой жадной до денег стервы, а потом подгадать момент, когда Изуку точно застал бы их вместе.       То, как легко ему удалось подмешать немного легкого наркотика в воду Деку на кухне, было чистой удачей: Изуку в тот момент просто был слишком разбит, чтобы следить за окружением или даже заметить привкус в воде. К тому же, доза была небольшой, а средство просто помогало снять лишние барьеры, успокоить тревогу и сделать его более податливым… исключительно для общения, разумеется. Да и потом, учитывая, насколько позже расслабился в его автомобиле Изуку, Кацуки был уверен, что это пошло ему только на пользу.       Не то чтобы ему это было особенно нужно. За те два года, что Кацуки следил за Изуку, он успел изучить его вдоль и поперек и знал к тому моменту о Деку больше, чем о себе самом – с имеющимися у него знаниями, было не так уж сложно подстроиться под Изуку и найти с ним общий язык.       К тому моменту, когда они оказались за городом, эта дрянь уже должна была выветриться из организма Изуку: он не собирался рисковать здоровьем своего задрота и подмешивать что-то в его алкоголь.       …Кацуки в последний раз проводит ладонью по волосам своего ангела, и с неохотой поднимается, чтобы выйти из комнаты. Контактный номер Сакуры был заблокирован на телефоне Изуку еще в машине, сразу после того, как Деку вырубился во время их близости, но Бакуго не собирался давать ей ни малейшей возможности вернуться в его или свою жизнь.       Ему всё еще придется приложить усилия, чтобы окончательно сломать барьеры Изуку и убедить его в том, что они должны быть вместе, и он собирается заняться этим сразу, как только закончит с одним маленьким, навязчивым недоразумением.       Кацуки думает об этом, пока ходит по квартире, которую он купил специально для себя и Изуку, собирая необходимые на сегодня вещи и на ходу набирает сообщение Сакуре, предлагая встретиться в уединенном месте, подальше от города, и не удивляется её практически мгновенному восторженному ответу, который вызывает у него улыбку.       Тупая бестолковая сука. Что Изуку вообще в ней нашел?       Кацуки не собирается думать об этом слишком долго.       В конце концов, он не врал Изуку, когда говорил о том, что готов пойти ради него на убийство.