The party isn't over tonight

Hey Where will you be waking up tomorrow morning?

      Когда Изуку просыпается, за окном уже начинает светать, и по движущимся за окном видам он понимает, что авто куда-то едет. Его память немного нечеткая, но в целом он помнит недавние события достаточно хорошо – он знает, что они с Кацуки "не пошли до конца", хотя ласки были достаточно… интенсивными, чтобы оба достигли пика и не остались разочарованными. Во всяком случае, это приносит ему облегчение: он не чувствовал себя готовым к большему вчера, и рад, что Кацуки оказался достаточно внимательным, чтобы не подталкивать его к большему.       Изуку также со стыдом вспоминает, что в конце концов отключился прямо в объятиях любовника даже не успев привести в порядок одежду, однако сейчас он в застегнутых брюках, рубашка аккуратно натянута на место, насколько это возможно с вырванными с мясом пуговицами, а на его плечи накинута кожаная куртка Кацуки. Его одежда в беспорядке, но Изуку не чувствует себя грязным или испачканным – ни в буквальном, ни в переносном смысле.       Конечно, очевидно, что Кацуки почистил их обоих и привел в порядок, но куда важнее и то, что Изуку уверен, что вчера он сам принимал решение и ему не кажется, будто им воспользовались – это успокаивает еще больше.       Одного раза в его жизни было вполне достаточно.       К слову, о Бакуго… Изуку поворачивает к нему голову, когда чувствует, как тяжелый браслет на запястье Кацуки звякает, когда он протягивает руку, чтобы слегка взъерошить волосы Изуку – будто он не может удержаться от того, чтобы не прикасаться к Изуку. – Вернулся в мир живых, Веснушка? – доносится его веселый голос, а затем на колени Изуку падает бутылка с водой без газа.       За исключением немного более растрепанных волос, Кацуки выглядит так же хорошо, как и когда они вышли из квартиры Изуку целую вечность назад – словом так, будто он прямо сейчас готов пойти и сняться в каком-нибудь модном журнале. Изуку почти ненавидит его за это.       Его взгляд случайно падает на жетоны, которые теперь лежат поверх футболки Кацуки, и лицо Изуку заливается краской: он вспоминает, как вчера в какой-то момент действительно прикусил их зубами, натягивая цепочку и притягивая Бакуго к себе. Как на зло, его взгляд не остается незамеченным, и Кацуки посылает в его сторону понимающую ухмылку.       Вот же подонок. Красивый, но всё равно подонок.       Изуку смущенно отворачивается к окну. – Куда мы едем? – задает он вместо ответа свой вопрос, пока крутит воду в руках: после вчерашнего он действительно чувствует небольшую сухость во рту, хотя выпил не больше одной-двух бутылок. – Ко мне, – просто отзывается Кацуки так, словно это очевидно.       Изуку, который к тому моменту уже почти успевает открутить крышку, настораживается. – Зачем? – спрашивает он, замирая.       Кацуки кажется удивленным, даже почти обиженным. – Накормить тебя завтраком, как минимум – это по крайней мере было бы вежливо. Дать тебе отоспаться, если захочешь? Провести еще немного времени вместе, в конце концов. Раньше я снимал квартиру с соседом, но он съехал, так что у меня есть свободная комната, в которой ты мог бы отдохнуть, – он бросает быстрый взгляд в сторону Изуку, слегка задерживаясь на бутылке в руках Изуку, и последний улавливает что-то похожее на нервозность, которая так не сочетается с обычным поведением, которое Бакуго демонстрировал до этого – словно его беспокоит то, что Изуку может отказаться.       По правде говоря, ему, вероятно, действительно стоило бы. – У меня есть своя квартира, – говорит поэтому Изуку, почему-то смущенный: он чувствует, что всё происходит слишком быстро и его не покидает ощущение неправильности происходящего.       Изуку до сих пор не может поверить, что был так близок с кем-то едва знакомым, тем более с парнем, и ему еще стоит обдумать это и понять, как он к этому относится.       Кроме того, сегодня будний день, у него есть работа. И даже если он собирается брать отгул, Сакура всё еще никуда не делась: Изуку знает её достаточно хорошо, чтобы понять, что девушка попытается связаться с ним, а может даже попробует уговорить дать ей еще один шанс. Не то чтобы он когда-нибудь согласился на это: измена, вероятно, была одной из немногих вещей, которые он бы не смог простить никогда и ни при каких обстоятельствах.       Так или иначе, ему не особо хочется иметь с этим дело, но это неизбежно: бывшая девушка или нет, но Сакура явно не из тех, кто просто так исчезнет из его жизни.       Кацуки с другой стороны явно не слишком доволен его словами. – Блять, ты серьезно хочешь туда сейчас вернуться? Твоя бывшая, вероятно, даже не забрала оттуда все свои вещи, – замечает он, будто они думают об одном и том же.       Изуку подносит бутылку ко рту и делает несколько больших глотков, чтобы помедлить с ответом, рассеянно замечая, что у воды снова есть какой-то привкус, пускай отличающийся от того, который он чувствовал в своей квартире – как будто что-то странное творится с его рецепторами со вчерашнего дня, однако его мысли быстро занимают другие вещи.       Кацуки снова как будто видит его насквозь, и он ненавидит, что Бакуго прав: ему действительно не хочется идти сейчас домой. Но это не значит, что он должен останавливаться у незнакомца, верно?       У него есть друзья в этом городе…       Друзья, которым придется объяснять, что случилось и почему он не может сейчас быть у себя дома, напоминает себе Изуку. Черт. Он ненавидит обращаться за помощью и уж тем более раскрывать проблемы в своих отношениях.       Особенно после того, как столько людей намекало ему на то, что он и Сакура плохая пара. Изуку больше не помнит, почему он так упрямился. Возможно, просто отчаянно пытался доказать себе, что он способен построить отношения с девушкой: после фиаско трехлетней давности ему казалось, что он не способен даже представить себя с мужчиной без содрогания, но… близость с Кацуки доказывала, что он мог ошибаться.       Однако значит ли это, что ему стоит просто соглашаться на предложение?       Внутренний голос язвительно говорит ему, что, если уж он счел Кацуки достаточно "знакомым", чтобы переспать с ним, то с тем же успехом он может буквально переночевать у него, но Изуку всё еще не готов принять решение.       Как на зло, он не может нащупать ни свой телефон, ни ключи в кармане брюк, в котором он оставил их в последний раз. По крайней мере, ему кажется, что он брал телефон – он, должно быть, выпал вчера ночью и лежит где-то тут, в машине. Кажется почти странным, что он не разрывается сейчас от звонков его бывшей. – Рано или поздно всё равно придется… – говорит Изуку наконец неохотно, не желая признавать, что хочет принять приглашение, но Кацуки явно его понимает и его лицо освещается такой яркой мальчишеской улыбкой, что это застает его врасплох.       За всё время короткого знакомства это одна из самых открытых, радостных и ярких улыбок, что Изуку видел от этого человека, и каким-то образом она делает Кацуки еще привлекательнее.       Черт, думает он, такими темпами он может действительно всерьез влюбиться в этого Каччана. Особенно когда знает, что такие эмоции у него возникают просто из-за того, что Изуку согласился провести с ним время в его квартире. Такое открытое обожание просто действует, словно наркотик.       Изуку мотает головой, пытаясь привести себя в чувства. Отбой! О чем он вообще думает! Не то чтобы у Кацуки были какие-то серьезные намерения касательно… – Мой дом – твой дом, – говорит Кацуки тем временем спокойно, прерывая его мысли, а потом слегка склоняет голову в ответ на удивленный взгляд Изуку. – Что? – Я… просто не понимаю, – признается тот побежденно, чувствуя, как немного заплетается его язык. – Я действительно настолько тебе нравлюсь? – Я не знаю, насколько более очевидным я должен быть, – говорит немного сухо Кацуки – он кажется почти уязвленным. – Разве это не кажется тебе… странным? Мы едва знакомы.       Кацуки лишь пожимает плечами, его взгляд обращен к дороге. – Я могу впустую потратить время, оценивая причину, по которой меня привлекает что-либо, или могу использовать его с пользой, чтобы получить то, что я хочу. Я просто из тех, кто выбирает второе, Веснушка, – Кацуки слегка раздвигает губы в улыбке, которая не касается глаз, и, не сводя пристального взгляда с дороги, протягивает руку и снова ерошит его волосы. – Не забивай свою славную голову всякой ерундой и поспи немного, пока мы не приехали. Я тебя разбужу.       Изуку хочет огрызнуться, что он буквально только что проснулся и не собирается больше даже дремать, но как назло, его глаза почти слипаются от усталости. Он неохотно откидывается на сидение, чувствуя, как тяжелеют веки. В машине звучит мягкая успокаивающая музыка – должно быть, Кацуки включил её для него. – Я… только немного, – бормочет Изуку упрямо, стараясь бороться с сонливостью и чувствуя, как уже почти отключается. – Довези меня до моего дома… пожалуйста.       Он слышит утвердительное хмыканье со стороны Кацуки. – Я позабочусь о тебе, Деку, – доносится до него нечеткий ответ, но Изуку скорее всего просто воображает что-то: никто и никогда не называл его этим странным прозвищем, хотя оно и кажется ему смутно знакомым. – Ночь еще не закончилась.       Он снова чувствует ладонь в своих волосах, и теперь Изуку кажется, будто её вес неприятно давит на его череп, но он отключается раньше, чем успевает пожаловаться.

***

      Когда Изуку просыпается в следующий раз, то он уже лежит в незнакомой кровати в не менее незнакомой комнате. Конечности кажутся невыносимо тяжелыми, голова – набитой ватой, во рту по-прежнему странно сухо и хочется пить. С трудом заставляя себя двигаться, Изуку заглядывает под одеяло и смущенно понимает, что на нем одежда с чужого плеча.       Мысль о том, чтобы просто положить голову на подушку и уснуть, кажется невероятно соблазнительной. Изуку кажется, что он мог бы проспать так целые годы, но, судя по свету, который пробивается снаружи, за окном уже давно наступил рассвет, а ему всё еще нужно работать и зарабатывать себе на жизнь, поэтому одеяло откидывается в сторону, а сам Изуку, с трудом перемещает ноги на пол и пытается встать.       Ключевое слово – "пытается", потому что его конечности мигом подгибаются, и он падает вниз, производя массу шума.       Почти сразу после этого дверь с грохотом распахивается и рядом звучат торопливые шаги. – Черт, Изуку, – звучит знакомый голос, который он вспоминает не сразу. – Почему ты вечно такой резвый по утрам, а? Всё время пытаешься куда-то сбежать.       Ему почти слышится укор, и где-то внутри поднимается вспышка раздражения. Почему этот человек вообще отчитывает его и говорит так, будто хорошо его знает?! Изуку хочет огрызнуться, но ему приходится прикусить язык, когда его без усилий поднимают на руки и вновь укладывают на кровать.       Перед глазами возникает привлекательное лицо с правильными чертами, взъерошенные острые светлые волосы и багровые глаза, которые, кажется, невозможно забыть – и все воспоминания о вчерашнем обрушиваются на Изуку, словно волна цунами. Он прикрывает глаза и тихо стонет. – Блять, что-то болит? – спрашивает Кацуки обеспокоенно, откидывая волосы со лба Изуку и нежно касаясь его своей ладонью.       Изуку отбрасывает его руку и открывает глаза, чтобы посмотреть Бакуго в лицо, стараясь передать всё раздражение, которое он сейчас чувствует. – Почему ты не разбудил меня? И почему я… в твоей одежде?       Кацуки усмехается, ласково проводя ладонью по его щеке. Серьезно, парень как будто не может держать руки подальше. При первой встрече Изуку явно не принял бы его за склонного к прикосновениям типа. – Потому что я не ожидал, что тебя так унесет с пары бутылок, Веснушка. Тебя всё еще штормило, когда мы добрались до дома, а потом еще стошнило – не укладывать же мне тебя в грязной одежде. Я не против, чтобы ты спал голым, но почти уверен, что тебе бы это понравилось еще больше. Твои шмотки в стирке, если хочешь знать.       Изуку смущенно открывает рот, краснеет и отводит взгляд. Черт, он был настолько пьян? Он даже не помнит, чтобы пил вчера так много. Когда они разговаривали в машине в последний раз, он казался себе почти трезвым, однако это могло быть просто обманчивым впечатлением.       В конце концов, он действительно плохо дружит с выпивкой.       Туман в его голове сейчас просто потрясает. Всё это так смущает. – Расслабься, со всяким случается, – говорит ему Кацуки – он тянется, доставая стакан с водой с небольшой тумбочки возле кровати и вкладывает его в руки Изуку. – Выпей немного воды, поспи, а когда проснешься тебе уже станет лучше.       Изуку качает головой в ответ. Было еще что-то важное, что ему нужно сделать… верно! Его работа!       Он даже не замечает, как бормочет, и с запозданием осознает это, когда слышит как Кацуки отвечает. – Я уже выбил тебе сегодня выходной у твоего босса, – говорит он, накрывая держащую стакан ладонь Изуку своей, чтобы поднести край стакана к его губам, но Изуку отводит голову, вместо этого глядя на него с возмущением. – Что?! Кто тебя просил об этом? – Пей, – с нажимом говорит Кацуки, и он закатывает глаза, подчиняясь с неохотой, которая перетекает в стремление утолить жажду: Изуку даже не замечает, как проглатывает почти полстакана, пока держит его обеими руками, как ребенок.       В глазах Кацуки он замечает удовлетворенный блеск. – До тебя пытался дозвониться твой начальник: я решил, что лучше будет, если ты скажешься больным, чем не будешь выходить на связь, – объясняет он, наблюдая за тем, как Изуку пьёт. – Да и выглядел ты так, будто тебе бы не помешал денёк отдыха. Не надо смотреть на меня, как на какого-то монстра, просто из-за того, что я пытаюсь позаботиться о тебе, Веснушка.       Изуку хочет огрызнуться, заметив, что он не просил о себе заботиться, но по какой-то причине его язык кажется тяжелым и неподвижным во рту. Сонливость возвращается с новой силой, так что стакан едва не выскальзывает из его рук – Кацуки аккуратно забирает его, и ставит обратно на тумбочку.       Перед глазами всё начинает плыть – и Изуку медленно откидывается обратно на подушку. Оставаться в сознании удается с трудом, а думать – почти больно. – Не понимаю… почему я так сильно хочу спать, – бормочет он, жалобно глядя на Кацуки, который молчит, с сочувствующим видом ласково разглаживая его кудри.       В его алых глазах столько невысказанного обожания, а в прикосновениях столько нежности, которые сбивают с толку, что это настораживает и обезоруживает одновременно. Изуку кажется, будто он не в своём уме или в какой-то параллельной реальности. – Тебе просто нужно отдохнуть, Изуку, – говорит Кацуки мягко, но убедительно, пока укрывает его одеялом, а потом тянется подоткнуть его. – Вчера был тяжелый день, много всего случилось. Стресс делает такое с людьми. Отдохни пока тут немного – мне еще осталось разобраться с кое-какими делами. Когда вернусь, мы хорошенько обо всем поговорим, хорошо?       Изуку бормочет что-то невнятное. Ему едва удается сосредоточиться на сказанных словах, но постель кажется уютной, и его глаза почти слипаются, и он не сопротивляется накатывающей сонливости. Теплые губы касаются его лба, потом неуклюже клюют в щеку, прежде чем ненадолго прижаться к почти неподвижным губам Изуку в быстром, но настойчивом поцелуе. – Всё будет хорошо, – шепчет Кацуки ему в губы. – Говорил же: я обо всем позабочусь, Веснушка. Просто оставайся тут, пока я не вернусь, хорошо?       Изуку хочет что-то ответить, но его глаза полностью смыкаются и он окончательно проваливается в тревожный сон без сновидений.