Вот и думай

Почувствовал нечто отдаленно похожее на жизнь Олег только в мае, почти через год после его путешествия. Он шел с работы самой длинной дорогой, которую только знал, и любовался на прогуливающиеся в парку семейные пары. Мысленно он часто возвращался к испанским пейзажам, и то, что он видел сейчас, никак не шло ни в какое сравнение с тем, что ему представлялось в южной провинции. Олег понял, что без Сережи чувствует себя безжизненным. Пустым. Он хотел еще раз вдохнуть душный испанский воздух, еще раз услышать море, еще раз увидеть пламенных и горячих испанцев и испанок. Отправив Жене одинокое «Уезжаю», Олег вызывал такси в аэропорт. «либо со щитом, либо на щите, Олег», - писал Женя. Какая вероятность была встретить Сережу, свободного, как ветер, спустя почти год в той же стране? Олег не знал. Но он был уверен: если он этого заслужит – Сережа его найдет. Он правда пытался отказаться от привычки возвращаться к тому, что было ему знакомо. Он старался сам пробовать новое и привыкать к нему. Он хотел стать лучше. Очень хотелось заселиться в отель, что был ему уже знаком, где он знал каждый проход и каждую комнату, но Олег решил, что будет невозможно находиться в городе, где каждый день ему придется проходить мимо кафе, где он видел Сережу. Волков заселился в полупустой номер в безликом отеле на другом конце Испании недалеко от Барселоны. Улицы города были сплошь заклеены объявлениями о приближающейся корриде, и Олег с интересом их изучал. «Когда испанцы будут ходить на корриду не как на встречу со смертью, а как в кино, у подножия Пиренеев следовало бы написать эпитафию: «Здесь покоится Испания, страна, где сражались с быками», - гласил один из них. Коррида одновременно притягивала и вызывала отторжение. Публичное действие, демонстрирующее смерть, дуэль человека и животного – это бессмысленная жестокость или повод для восхищения благородством тореадора, воспитание смелости и храбрости в зрителе? Олег решил, что без посещения корриды он не сможет понять Испанию. К тому же ему нужен был способ своеобразной психологической разрядки, и коррида подходила для этого больше всего. Театр начинается с вешалки, а коррида – с борьбы за билеты. Желающие посмотреть на грандиозное зрелище отвоевывают себе билеты, и Олег безжалостно распихивал окружающих, чтобы получить себе хорошее место. И вот он, сидящий на одном из первых рядов трибуны и получающий лучший обзор на арену, чувствует себя одним целым с шумным испанским народом, замирает и взрывается бурными аплодисментами вместе с ним, когда тореро и пикадор появляются на арене. Тореадор, открывающий сезон коррид в этом году – классическая мечта любой испанской женщины, независимо от возраста и положения. Грациозный тореадор одет в ярко-красный костюм, приходящийся как раз его длинным стройным ногам и сильному туловищу. Он изящен, но это не делает его слабее – сила чувствуется в каждом его движении. Как благородный тореро, он не думает о смерти на пути к ней, хотя чувствует, как та дышит ему в затылок. Когда на арену выводят быка, тореро сбрасывает с головы широкую шляпу, готовясь к бою, и по его шее рассыпается копна густых остриженных огненных волос. Олег перестает дышать. Это, мать его, Сережа Разумовский, на которого сейчас идет огромный черный бык, больше похожий на демона, чем на животное. Сережа раззадоривает быка своим плащом и эффектно уклоняется от его рогов, но Олег знает – самое страшное только начинается. Во втором акте в хребет быка втыкают короткое копье, и тогда начинается настоящий поединок человека со смертью. У Сережи в руках длинная стальная шпага, которую он должен воткнуть животному в спину. Трибуны замирали, когда бык разъяренно двигался на прямо тореро, и восторженно аплодировали удачным выпадам юноши, но Олег не мог ни дышать, ни сидеть. Собственное бездействие казалось ему сулящим смерть, но он понимал, что никто, кроме Сережи, его спасти сейчас не может. «Игра» подошла к кульминации, Сережа встал рядом с головой быка, чтобы наклониться и проткнуть его холку. Отточенным движением руки вонзая лезвие по самую рукоять, он потерял из вида глаза быка, и тот резко повернул на Сережу голову, рассекая рогом его ногу. Тореро не подал виду, и только когда бык безжизненно упал на землю, он позволил себе упасть себе вместе с ним. Зрители зашумели, выражая восхищение и почет тореадору, а к Сереже подбежали медицинские работники – открытая рана на его бедре кровоточила. Олег хотел перепрыгнуть через ограждение и понестись к нему прямиком через арену, но решил, что его скорее заберут в участок, чем он доберется до Сережи, поэтому пришлось искать выход с арены, куда его понесут. Адреналина в крови Олега было, наверное, больше, чем у тореадора, на которого несутся одновременно три быка. Перепрыгнув все возможные заборы и вежливым жестом руки послав охрану куда подальше, Олег падает на колени рядом с Сережей. Тот зажмуривается от боли, пока врач колдует над раной, и не обращает на Олега внимания. - Вы знаете этого человека? – спрашивает медсестра у Сережи, раздумывая, отдавать сумасшедшего фаната в руки полиции или не стоит. Сережа с другом открывает глаза и поворачивает свое красивое, искаженное болью лицо к Олегу. Так и замирает. Несколько раз открывает рот, чтобы что-то сказать, и затем молча кивает. Олег берет его дрожащую руку в свою и начинает гладить. - Я умираю? – спрашивает Сережа у медсестры. - Нет, скоро будешь бегать, - с сестринской заботой отвечает она. Это худая женщина с выцветшим лицом, на котором читается глубокая усталость, но глаза ее всегда говорят о желании помочь нуждающемуся. - Тогда почему я вижу его? – В Сережином взгляде блестела сила и злость, подавляемая обстоятельствами. Он хотел ненавидеть, но сейчас у него просто не было на это сил. - Сереженька, прости меня, - Олег переключает внимание Сережи на себя. – Пожалуйста, прости. Ради Бога, прости, если сможешь. Я тебя не оставлю. Мы вместе что-нибудь придумаем, будем путешествовать вместе, ты будешь рисовать, я буду искать заказчиков и… Сережа тихо плакал. - Уходи. Ты делаешь только больнее. – Олег прижал его руку к губам. - Разве ты сможешь бросить все и не от чего не зависеть? Направляться туда, куда дует ветер и не привязываться насмерть к одному месту? Тебе нужно что-то постоянное, что-то, в чем ты будешь уверен, - голос Сережи быстро садился, и он замолчал. - Нет, Сережа, мне нужен ты. Юноша закрыл глаза на несколько минут, размышляя о чем-то, а потом измученно улыбнулся. - Ты пришел на мою худшую корриду, - признался он. Олег постарался отвлечь его от боли разговором. - Ты был великолепен. Я влюбился заново. И я слишком много о тебе не знаю, оказывается, - Олег прервался, мысленно вспоминая все таланты Сережи. - Прикольный Инстаграм, кстати. - Откуда ты узнал про Инстаграм, дедус? – удивленно спросил Сережа, поворачивая лицо к Олегу. - Инстаграм – твоя самая страшная тайна? Ну, друг показал. Женя зовут. На лису еще похож. Он на меня так разозлился, когда я рассказал ему все, что случилось… - Святой человек. Познакомь, - Сережа постарался представить умного человека, который согласился бы дружить с Олегом, но образ в голове получился плавающим и размытым. Думать было сложно. И больно. - Вы будете разговаривать про то, какой я тупой, а потом бросите меня. Сережа хмыкнул. Наконец, его ногу оставили в покое. - Жить будешь, - пообещал врач. – До свадьбы доживет. Сереже искренне хотелось верить. И врачу, и Олегу.