Фатум

11. POV Пран — Я не могу уснуть. Мне как-то не по себе, аж мурашки по спине бегают. Такое чувство неприятное, что за мной кто-то наблюдает, — Пран уже довольно долго ворочается в кровати, чем бесит Пата, у которого слипаются глаза от усталости. — Сегодня полнолуние, чему ты удивляешься? Давай я тебя обниму, быстрее уснёшь. Пран удобно устраивается в объятиях друга, и тот вскоре засыпает. А сам Пран хоть и лежит с закрытыми глазами, уснуть так и не может. При чём здесь полнолуние? — Лениво размышляет он. — Мне просто не спится. День сегодня был насыщенный, много интересных лекций, вот я и не могу уснуть от перевозбуждения. И вообще, чаще всего ночи существуют для того, чтобы сказать то, что ты не сможешь повторить завтра. Он ласково проводит ладонью по щеке Пата, который спит как младенец, и шёпотом разговаривает с ним. — Так ты признаёшься, что всегда смотрел на меня? И пускал слюни на мои ямочки? Ты сказал как-то, что я — весь твой мир. А ты всегда был моим миром, моей вселенной, моим якорем в этой жизни, хоть я долго и не понимал этого. Ты моя судьба. И если существуют другие миры, то в них должны жить наши двойники. Их имена могут звучать по-другому, и жизнь иная, чем у нас. Но мне так хочется верить, что мы будем вместе в каждой существующей вселенной, в каждом мире. Незаметно для себя он засыпает с улыбкой на губах. *** — Мне сегодня приснилось, что ты был весь в татуировках, — проснувшийся с восходом солнца Пран зарывается лицом Пату в плечо. — И это было так сексуально, я прям во сне почувствовал. Пат хрипловато смеётся. — Да уж, если тебя маленькое сердечко до сих пор так возбуждает!.. Я готов ещё парочку татух набить, чтобы ты был доволен, только ты сам придумай, какой именно рисунок. Пран так хитро ухмыляется, что Пат мысленно стонет — что он там навыдумывает и чем это обернётся для него, Пата. — А пока ты ещё не придумал, — Пат придавливает его к кровати всем своим весом, — побуду-ка я сверху. Пран с довольной улыбкой раздвигает колени, пуская Пата ещё ближе, ощущает его стояк через тонкую ткань белья... Закидывает ноги ему на талию, прижимая к своей промежности, горячая волна желания уже катится по его телу... Ему втайне безумно нравится, когда Пат сверху, он такой нежный и одновременно настойчивый, берёт его так, как будто имеет полное право на тело Прана, вертит его как хочет, целует буквально везде... И трахает своим немаленьким членом до звёздочек в глазах... Но Пран не собирается показывать свою зависимость, позволяет Пату быть ведущим только иногда, сохраняя подобие контроля. Хотя... Пат уже наверняка догадался в чём дело. Он ведь в самом деле умный. Вон как понимающе лыбится, сдирая с него пижаму... Ну и пусть... Так хорошо... Сознание уже затуманилось, тело жаждет ласк, само подставляется под жадные поцелуи. Зелёное сердечко жжётся под языком Пата, который вылизывает его как самое вкусное лакомство... К чертям контроль, сейчас ему нужен сейчас только Пат, его страсть и властное желание, и стоящий колом член, который обещает желанное наслаждение... Пран громко стонет, не сдерживаясь, и стоны становятся протяжными, когда Пат наконец входит в него. Покажи мне, что я только твой, возьми меня, как тебе хочется... Хочу, чтобы ты меня трахнул. Поимел. Оприходовал. Грубо и с уверенностью, что тебе всё это позволено. Мне нужен только ты, только твой член внутри меня, больше ничто не может меня успокоить... Я хочу тебя просто безумно... Всегда хочу... Лучи восходящего солнца играют на сплетённых телах, бликуя на капельках пота. И весь мир замирает, не смея мешать двум влюблённым. 12. POV Пат Пат неприлично доволен жизнью. После такого жаркого утра, ему весь день хочется прыгать и делать глупости, но он чудом сдерживается. Пран его за такое не похвалит и ещё долго не позволит такого потрясающего секса, как утром, поэтому Пат только улыбается до ушей, чем вызывает насмешки и подколки однокурсников. Пусть завидуют — думает Пат, старательно отгоняя воспоминания о податливом теле Прана, чтобы у него случайно не встал — тогда точно останется только сквозь землю провалиться. И весь вечер он наблюдает за непривычно рассеянным Праном, который то и дело мечтательно смотрит в потолок, забывая о домашних заданиях. Ему даже приходится взять на себя приготовление ужина, поскольку Пран явно ни разу об этом не вспомнил. Когда еда уже готова и Пат раскладывает её по тарелкам, из комнаты доносится гитарный перебор. Незнакомая мелодия цепляет, заставляя замереть и прислушаться. Всё же как я долго ждал, Обретая, вновь терял его. Сколько бы не заливал Я свою тоску вином... Но всё равно Ты так и будешь от меня далеко... Огромное небо, далёкие звёзды — Наверное, оттуда приходит любовь... Приятный глубокий голос Прана, который поёт явно свою собственную песню, (поскольку Пат раньше ничего подобного не слышал), заставляет его улыбнуться. Конечно же глупо, скорей всего, грёзы Мерещатся всюду, лишая нас снов... — Так красиво! — Пат действительно в восторге. И никто не посмеет упрекнуть его в пристрастности. И песня красивая, и певец превосходный. — Пран. Ты должен, просто обязан заниматься музыкой. Ведь это так тебе нравится. И так замечательно получается. 13. POV Пран Музыка — единственный легальный наркотик в этой стране... Пат прав, нельзя идти против себя. Если мне нравится музыка так же, как архитектура, что мне мешает заниматься и тем, и тем? Или хотя бы иногда выступать на сцене, как в том баре на побережье? Пран улыбается про себя, вспоминая, с каким восторгом смотрел на того музыканта, мечтая оказаться на его месте, и как потом пел свою песню, как замирало сердце от восторга и собственной смелости... Как аплодировали ему все присутствующие... Как Пат не мог отвести взгляд, буквально пожирая его глазами. И как потом, уже в постели, крепко обнимал его, дарил свою любовь, снова и снова со стоном повторяя его имя... И никаких барьеров во времени и пространстве. И именно это чувство свободы заставило Прана понять — неважно, чью и какую музыку человек любит, важно, что он вообще способен любить. Родители против? Ну и что. Это меня не касается. Это моя жизнь. А протест — да, он был и есть. Протест против лжи, против лицемерия, против насилия, против воинствующей тупости, против подмены понятий, против грязи и смрада. Против нелюбви. Это — музыка. И она будет вечной, как ей и полагается. Искусство не может умереть. И даже когда мы все, ныне живущие, уйдём за край, в иной мир, музыка останется. И ещё очень долго будет доставлять радость людям. Может, я даже запишу свой альбом,— улыбка Прана становится ещё шире. — И даже не один. — Спасибо тебе, Пат. Я так тебе благодарен, ты даже не представляешь. — За то, что ужин приготовил? —Пат ухмыляется. — И за это тоже, — Пран ухмыляется в ответ. — Но вообще, просто за то, что ты есть, что мы вместе. Я просто тебя люблю, так сильно люблю, ты понимаешь это, придурок?! Пат встаёт из-за стола, обнимает Прана со спины, зарываясь лицом в шею. — Ну тогда пойдём в постель, будем показывать друг другу, как сильно мы друг друга любим. Они вместе исполняют песню любви. Пран проводит пальцами по рельефным мыщцам тела Пата, как по гитарным струнам, вызывая тихие стоны. Ласкает языком чувствительные соски, спускается поцелуями к красному сердечку — стоны становятся громче. А потом стоны становятся совсем протяжными и несдержанными — когда Пат подсовывает под свою задницу подушку и притягивает Прана к себе, подставляясь и помогая найти лучший угол. Пран не замечает, что сам так же стонет, хрипло дышит, ритмично двигаясь, и наслаждается Патом... Стоны, шлепки, вздохи, невнятный шёпот, гул крови в ушах, бешеный стук сердца... Эта музыка продолжает звучать в нём, пока не обрывается оргазмом как финальным аккордом, оставляя после себя сладко-щемящее чувство нежности.