в расцвете (in bloom)

Первое подозрение, что у Питера что-то не так, заключалось в том, что он начал чувствовать усталость. В смысле, не обычную усталость. Это была глубокая усталость, которая, казалось, поселилась в его костях. Он моргнул сквозь неё во время патрулирования и изо всех сил старался держать глаза открытыми, пока возвращался домой раньше, чем планировал. Иногда он чрезмерно уставал перед течкой, но она у него была не так давно. Также, Питер не болел с тех пор, как его укусил паук, когда ему было четырнадцать лет. Он надеялся, что это не было отсроченным последствием. Потом Питера начало тошнить. Это было даже не по утрам. Слабая тошнота почти постоянно ощущалась в его желудке и задней части горла. Если он сделает неправильное движение или встанет слишком быстро, это приведет к тому, что его вырвет, или он почувствует, что ему очень, очень хочется. Это определенно не было хорошим знаком. Питер был почти уверен, что его никогда не тошнило так сильно за всю его жизнь, и единственное, что его тело, казалось, хотело, это макароны с сыром. Харли начинал что-то подозревать, когда Питер готовил себе макароны с сыром четвертый день подряд и сказал ему, что пропускает патруль. Питер отмахнулся от беспокойства, сказав, что его беспокоил желудок, и он, вероятно, отравился чем-то, в конце концов, он не был полностью непобедимым. Его ответ легко успокоил Харли, и Питер почувствовал облегчение. Питер чувствовал облегчение, пока не пошел на обед с ЭмДжей и не пожаловался ей на свои симптомы. Она молчала и внимательно слушала, прежде чем ее губы сжались в тонкую линию, и она, казалось, что-то обдумывала. Затем она задала единственный вопрос, о котором Питер даже не подумал. На следующий день она зашла в квартиру Питера и Харли, пока Харли была на работе, со знающим взглядом и тестом на беременность. Питер воспринял это скорее как шутку, чем как то, что изменит его жизнь. Он не мог быть беременным. Конечно, он был омегой, но он был на противозачаточных средствах. (Противозачаточные средства, которые его метаболизм может сожрать, если он к ним привыкнет, а Харли и он использовали презервативы только в 50% случаев… ох, кого он обманывает, это было больше похоже на 20% времени. Это было не так. не похоже, чтобы он мог полностью винить и Харли.) Тест оказался положительным. - Той ночью Питер бежал и мчался на своей паутине, пока не оказался далеко от Квинса и ещё дальше от своей бруклинской квартиры с Харли. Он летел на паутине, пока не оказался на вершине Эмпайр-стейт-билдинг и не смог взглянуть на город, который любил, с высоты птичьего полета. Город, который он поклялся защищать. Ему хотелось закричать во все горло или, может быть, заплакать. Он ничего из этого не делал. Вместо этого он поднес руку к животу под костюмом и задумался, сколько времени у него осталось, пока он больше не сможет быть Человеком-пауком. - Он не хотел говорить Харли. Это было не потому, что он испугался. Он знал, что Харли любит его. Вопрос был не в этом. Вопрос был в том, что они никогда не говорили о детях, и им обоим было по двадцать два года, и они только что закончили колледж. Они говорили об аспирантуре, а не о подгузниках, и Питер даже не был уверен, что их ждет. Он мечтал о том, что однажды они поженятся, и мимолетно думал о том, какими будут их дети, но не так рано. Это не должно было случиться вот так. Они должны были это спланировать. Они должны были быть вместе, и положительный тест на беременность должен был стать радостным зрелищем, которого они ждали, а не страшным приговором. Через неделю после того, как Питер получил положительный тест на беременность, он пошел в клинику один. Он проделал половину работы с бумагами, которые дама на стойке регистрации велела ему заполнить. Она сунула бланки под металлические щипцы папки-планшета, к которому прилагалась ручка на веревочке. На конце ручки был обмотан подсолнух из желтой ленты, и Питер подумал, что это было сделано для успокоения или для защиты от кражи. Наверное, оба варианта. Он прошел половину пути, когда понял, что не может дышать. Он вынул бланк из держателя бумаги, сунул его в карман и выбежал обратно на улицу. Он проехал примерно квартал, прежде чем его вырвало в случайный переулок. Он не мог вернуться туда один. Он не мог. - В следующий раз он обратился в клинику через неделю, то есть с момента положительного теста на беременность прошло две недели. Течка Питера была неизбежна. Харли определенно заметит, если у него его не будет. Питер чувствовал себя в ловушке. Он привел ЭмДжей в клинику и держал ее за руку с бледным лицом, пока она заполняла документы. ЭмДжей была тихой и милой, а Питер изо всех сил старался не заплакать и не вырвать, потому что было ясно, что она знала, насколько он взвинчен и несчастен. Затем он услышал сердцебиение своего ребенка. Они вернулись в маленькую комнату с аппаратом УЗИ, и вошла медсестра, вежливая, но энергичная и прямолинейная. Она спросила, на каком сроке, по мнению Питера, он может быть, и Питер пробормотал ответ, стараясь не раздавить руку ЭмДжей своей хваткой. Медсестра кивнула и велела Питеру расстегнуть джинсы и поднять рубашку. Питер послушно сделал это, и ему пришлось постараться не вздрогнуть, когда гель для УЗИ оказался холодным на его теплом животе. Медсестра провела палочкой по животу Питера с отработанной легкостью, когда на экране позади нее появилось черно-белое зернистое изображение. Она нажала несколько кнопок, и вдруг комнату наполнил глухой стук сердца. Питер ахнул, сморгнув слезы. — Это.? — прохрипел он, широко раскрыв глаза. — Это сердцебиение вашего ребенка, — твердо, но по-доброму подтвердила мед-работница, — Оно достаточно сильное, ваш срок — примерно пять недель, так что ваша первая мерка параметров не за горами. — Н-но, — пробормотал Питер, — в то время у меня была течка. Медсестра слегка улыбнулась ему. — Не редкость иметь течку или две на ранних сроках беременности. Однако у вас не должно быть еще одной, и если у вас есть какие-либо кровянистые выделения, вы должны немедленно поговорить со своим врачом, по крайней мере, до тех пор, пока вы не будете на двенадцатой неделе. Питер вытер глаза. — Ребенок здоров? Медсестра кивнула и нажала еще несколько клавиш. — Мы можем распечатать снимки УЗИ и предоставить их вам на стойке регистрации. Ребенок, кажется, развивается нормально, и его размер находится в диапазоне здорового роста. Я выпишу рецепт на витамины для беременных и рекомендую принять все меры предосторожности, о которых вы слышали, такие как отказ от алкоголя, отказ от курения и стараться придерживаться здоровой диеты, полной питательных веществ, — она остановилась и, казалось, что-то обдумывала, — То есть, если вы продолжаете беременность. Питер защитно, почти автоматически поднес руку к животу. Он взглянул на ЭмДжей, прежде чем снова обратить внимание на медсестру, — Мы примем рецепт, спасибо. Если ЭмДжей и была удивлена, она не подала виду, пока медсестра не вышла из комнаты. Она покосилась на экран, на котором все еще была пауза на УЗИ. Питеру он не показался чем-то особенным, но на экране был его ребенок. Ребенок его и Харли. Блядь. — Хорошенький ребенок, Паркер, — сказал ЭмДжей, явно пытаясь оказать поддержку. Из горла Питера вырвался немного истерический смешок, — Когда ты собираешься сказать Харли? Питер закрыл глаза, его губы сжались в тонкую линию. — Не знаю, — сказал он дрожащим голосом. Затем внезапно его будто бы прорвало, и он заплакал, — Мы никогда об этом не говорили. Питер любил ЭмДжей, она не сказала ему перестать плакать или что все будет хорошо. Вместо этого она сжала руку Питера и сказала: — Ну, если ему это не понравится, ты знаешь, где меня найти. Они забрали рецепт Питера на стойке регистрации, а также его снимки УЗИ. Питер аккуратно сложил их и разорвал там, где были продырявлены два изображения. Он передал один ЭмДжей, а другой сунул в карман. Она взяла его с мягкой улыбкой, и ее облупившиеся черные ногти потерлись о край, как будто это было что-то особенное. Они купили всё по рецепту Питера в аптеке, и ЭмДжей пригласила его на обед. Они хихикали, кушая пиццу, и Питеру стало лучше. Он мог бы хоть на мгновение притвориться, что вообще ничего не изменилось. - Когда Питер вернулся в квартиру, она была пуста. Он проверил свой телефон и увидел сообщение от Харли, в котором говорилось, что он застрял в лаборатории и будет там допоздна. Питер не ответил и сполз по стене, пока не сел на пол на кухне. Он вытащил из кармана помятый снимок УЗИ и сдавленно всхлипнул. Он уже любил их ребенка. Он любил с тех пор, как услышал биение его сердца. Он сделал бы для него все, он знал, абсолютно все. Он перевернул бы небо и землю, чтобы защитить его. Это было потрясающе: такая любовь, основанная ни на чем. Он надеялся, что Харли будет чувствовать то же самое. Он направился к их кровати, так как усталость настигла его. Он всегда больше уставал, а события дня были более чем эмоционально тяжелыми. Ему хватило разума, чтобы снять куртку и обувь, прежде чем он рухнул в постель. Он даже не понял, что заснул, пока через несколько часов не проснулся и сонно прищурился в темноте их комнаты. Он на секунду напрягся, затем расслабился, когда почувствовал, как Харли заползает в постель и обнимает его. Он сонно проворчал, прежде чем повернуться и прижаться к груди Харли. Было приятно быть рядом с ним. Харли поцеловал его в макушку, затем спросил. — Ты хорошо себя чувствуешь, детка? Питер покачал головой. Было трудно лгать Харли, особенно когда он устал и был таким милым. — Что-то не так? Питер зажмурил глаза. — Просто устал, — сказал он приглушенным голосом, продолжая прижиматься к груди Харли, — Хочу спать. Харли усмехнулся, положив руки на талию Питера. — Хочешь, я помогу тебе раздеться? Тебе было бы удобнее. Питер кивнул, хотя и не хотел вылезать из объятий Харли. Харли, казалось, понял, что сегодня вечером он был немного более нуждающимся, чем обычно, и старался поддерживать с ним постоянный контакт, помогая снять с Питера джинсы и футболку. - Харли спросил о предстоящей течке Питера, и Питер как можно небрежнее сказал, что её, вероятно, не будет в этом месяце и что это случалось раньше. Харли подумал, что это немного странно, но совсем не настаивал на этом. Это дало Питеру немного больше времени. - Питер отложил свое зачисление в аспирантуру на следующий год и позвонил акушеру-гинекологу, чтобы договориться о встрече. Его пальцы дрожали все время, пока он разговаривал по телефону, и поместил встречу в своем календаре в графу «посещение дантиста», просто чтобы охватить все свои основания. Он ненавидел чувствовать, что лжет Харли, но ему просто нужно было больше времени. - Несколько ночей спустя он и Харли остаются на ночь. Они вместе готовили и смотрели дерьмовое реалити-шоу на ноутбуке Харли, свернувшись калачиком в постели, вместо того, чтобы использовать большой телевизор и диван в гостиной. Харли положил руку на живот Питера, и Питер так хотел всё рассказать. Но он также не хотел портить момент и не мог убедить свой язык работать. - На следующее утро Питер проснулся в 5 утра болезненным и трясущимся. Все, что он хотел сделать, это выблевать свои мозги в ванной, а затем свернуться калачиком с Харли в постели, но это наверняка выдало бы его. Поэтому вместо этого он пошел в Старбакс недалеко от дома. Его вырвало в их ванную, как ужасного самаритянина, которым он был, но позаботился о том, чтобы не оставить ни следа, когда ушел, после того как немного поплакал в раковину. Он не вернулся домой и пошел в квартиру ЭмДжей. Она позволила ему упасть в свою постель и без вопросов обняла его. Она всегда умела понимать и давать то, что ему нужно. — Ты должен сказать ему, — она сказала это тихо, ее слова были настойчивыми, но в них был смысл. Спорить было некуда. — Я знаю, — сказал Питер в ответ, потому что она была права. Однако от этого не стало легче. - Глупость заключалась в том, что Питер знал, что на самом деле у него не было никакого права быть таким злым и обиженным. Харли не знал. Он не знал. Все это было невероятно несправедливо. Но он не мог остановить то, что он чувствовал. У них было хорошее свидание. Светило солнце, погода была умеренной, в общем, это была прекрасная суббота в Нью-Йорке. Они купили еду в новом фургончике, который планировали попробовать, но так и не дошли руки. Питеру удавалось сдерживать все до сих пор, и это было хорошо, это было нормально. На этот раз Пит не чувствовал, что между ними есть такая большая неуверенность. Недалеко от того места, где стоял фургон с едой, был небольшой парк, так что они подошли к нему, по-детски размахивая сцепленными руками. Они сели на скамейку в парке, и Харли обнял Питера за плечи. Питер вздохнул, положив голову на плечо Харли. Он устал. Он постоянно чувствовал себя немного уставшим в последнее время, но когда он был с Харли, все было в порядке. Это была приятная усталость. Как будто он мог наконец расслабиться и по-настоящему отдохнуть. Все было идеально. Ровно до тех пор, пока к ним через скамейку не подошла женщина с коляской, а на груди у нее был привязан еще один младенец. Сердце Питера сжалось, когда он смотрел на них. Тихий голос в затылке напомнил ему, что это будет он через несколько месяцев. Это было ужасно. Затем случилось немыслимое, и ребенок начал плакать. Ну, плач был даже не лучшим словом для этого, это было больше похоже на то, что у младенца отвисла челюсть, и они решили издать самый нечестивый, пронзительный вой. Он был достаточно громким, чтобы Питер и Харли сразу же вздрогнули от его свирепости. Сначала они молчали, не зная, как реагировать. Питер упорно ничего не говорил и смотрел вперед. Его план состоял в том, чтобы игнорировать ребенка, как будто от этого зависела его жизнь. Харли явно не понял этого. Он покосился на ребенка и его маму, как будто они лично оскорбляли его, затем повернулся к Питеру с насмешливым выражением лица. — Боже, у него мощные легкие. Питер нервно сглотнул. Голос Харли превратился в лукавый, когда он сказал: — Как же я нахрен счастлив, что у меня нет детей. Питер почувствовал, что его мир остановился, а желудок скрутило. — Это ребенок, — ошеломленно сказал Питер, потому что не знал, что еще сказать, — Ничего не поделаешь. Харли покачал головой. — Я не виню ребенка. Я просто рад, что мне не приходится иметь дело со всем этим плачем. — Ты не… ты не хочешь детей? Харли рассмеялся. — Нет, если они собираются вот так кричать. Питер стряхнул с себя руку Харли и встал. Он был близок к слезам, и все это было так глупо. Питер не мог сдержать гнев, разлившийся по его венам. Здесь он был несчастен в течение последних нескольких недель, пока Харли небрежно подшучивал над ребенком в парке. Это было бессмысленно и несправедливо, но Питер был так расстроен. Сделал бы Харли это с их ребенком? Будет ли он отдавать его всякий раз, когда он будут плакать, чтобы заставить Питера разобраться с этим? Будет ли он там вообще? Заманил ли Питер Харли в эту домашнюю жизнь вместе с ним, которую он даже не хотел? Питер даже не понял, что уходит, пока не услышал, как Харли зовет его вдогонку. — Питер, эй, Питер, подожди! — Он продолжал идти, потом почувствовал, как Харли схватила его за руку и потянула назад, — Питер? Что случилось? — Ничего, — выплюнул Питер и пошел дальше. К счастью, их квартира находилась всего в нескольких кварталах отсюда. — Ну, ясно, что ничего страшного, если ты так зол, — разумно заметил Харли, когда Питер просто зарычал на него, — Уоу. Хорошо. Что я сказал? Просто скажи мне, что я не так сказал. Питер проигнорировал его, желая добраться до их квартиры как можно быстрее. — Это потому, что я высмеивал ребенка? Потому что этот ребенок меня раздражал, а ты не можешь мне сказать, что это не так. Питер был в ярости, а Харли, казалось, хотел только глубже вырыть ему могилу. Питер не удостоил его ответом, когда они подошли к входу в их здание. Питеру приходилось внимательно следить за тем, чтобы нажать код, который их активировал, чтобы не сломать каждую кнопку в такой ярости. Он распахнул дверь и даже не подумал, что она ударит Харли в лицо. Ему удалось открыть дверь в их квартиру, несмотря на то, что его руки дрожали, когда он услышал, как Харли подошел к нему сзади, — Питер, почему ты так злишься? Питер вошел в их спальню и схватил сумку. Он был достаточно осведомлен, чтобы понять, что он слишком драматизирует и слишком враждебен для того, чего требует ситуация. Харли не знал. Он вел себя как мудак, но все, на чем Питер мог сосредоточиться, это то, что он должен уйти. Он знал, что, вероятно, выпускает в воздух всевозможные омега-феромоны, вызывающие беспокойство, но он был слишком сосредоточен на том, чтобы запихнуть одежду в сумку, которую схватил. Он почувствовал, как Харли подкрался ближе и развернулся, точно зная, что он собирался сделать. — Клянусь Богом, если ты хотя бы приблизишься ко мне с этими успокаивающими Альфа-феромонами или чем-то еще, я тебя ебну. — Питер, — сказал Харли, и на этот раз, когда Питер посмотрел на него, он выглядел испуганным, что еще больше расстроило Питера. Он не был тем, кто выращивал в себе целого человека. Он не должен пугаться, — Что бы я ни сделал, извини, хорошо? Мне жаль. Питер только покачал головой и перекинул сумку через плечо. Ему нужно было пространство и время подумать. Он не мог этого сделать, когда Харли навис над ним и ждал ответов. Он заслуживал ответов, но Питер еще не был готов дать их ему. Он не взял с собой ни зубной щетки, ни зарядного устройства, да вообще чего-нибудь, кроме пары одежды, но он едва мог ясно мыслить, так что этого должно быть достаточно. — Я иду к ЭмДжей, не иди за мной. Когда он хлопнул дверью квартиры, он оставил за собой растерянного и несчастного Харли Кинера.