в расцвете (in bloom)

- Когда Питер добрался до квартиры ЭмДжей, он едва перешагнул порог, прежде чем превратился в плачущее месиво. ЭмДжей, святая, не спросила, что случилось, во всяком случае, Питер не мог сказать ей внятно в своем измученном состоянии. Она уложила его на свою кушетку, укрыла одеялом и старалась испускать ненавязчивые альфа-феромоны, чтобы успокоить его. Это немного сработало, но Питер не мог не хныкать из-за того, что это были не те феромоны. Ему удалось прорваться сквозь слезы и ком в горле настолько, что он смог выдавить несколько слов. — В парке был младенец — и он — а вдруг он не любит детей — мы поссорились… и я ушёл. Я не могу сделать это один, ЭмДжей, я не могу, — завыл он ближе к концу. — Воу, теперь помедленнее, — мягко сказала ЭмДжей, — Мне нужно, чтобы ты рассказал мне — что именно произошло и что он сказал — хорошо? Питер кивнул, хотя и дрожащим голосом. Он попытался успокоиться настолько, чтобы рассказать ей. Как только он открыл рот, он снова начал плакать, как будто бы не мог контролировать это. — Ну, это не работает, — тихо сказала ЭмДжей самой себе. Она подошла и обняла Питера сзади, прижимая его к себе своим худым телом. У Харли тоже были довольно острые локти, так что Питер нашел это странным утешением, — Мы с тобой пообнимаемся некоторое время, и мы поговорим об этом, когда ты успокоишься. Звучит неплохо? — получив подтверждение от Питера, она чуть сжала руки и немного поёрзала, садясь так, чтобы им было удобно. Питер был в эпицентре урагана эмоций. В одну секунду он был зол, затем гнев сменился всепоглощающей печалью и чувством покинутости, а затем превратился в апатию, которая снова зарядила его гневом. Это был изнурительный цикл, когда Питер засыпал на диване, измученный плачем. Когда он проснулся, то смутно оглядел комнату, в которой находился, с туманом в голове. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что он в постели ЭмДжей. Затем к нему вернулись события того дня. Он с ужасом прокручивал в голове его взаимодействие с Харли. Теперь он чувствовал себя намного спокойнее и с меньшей вероятностью разразится эмоциональными истериками. Он вышел из комнаты ЭмДжей, немного раздраженный и очень смущенный. Как только Питер добрался до кухни, он увидел, что ЭмДжей готовит чай, и она подняла кружку, спрашивая, не хочет ли он, на что Питер благодарно кивнул. Она наполнила чайник водой и поставила его на плиту. — Итак, — сказала она, прежде чем опереться бедром о стойку и скрестить руки на груди, — Ты расскажешь, что произошло, потому что все, что я смогла понять, что это было в парке и о том, что ты один. Питер уставился на одну из ее облупившихся плиток на полу и вздрогнул. — Возможно, я… слишком остро отреагировал, — ЭмДжей махнула рукой, ясно намекая, что Питеру нужно уточнить, поскольку гримаса Питера стала ещё темнее, — Мы были в парке на свидании, и это было мило, но потом, ну… была эта дама с ребенком, и ребенок начал кричать, как банши. Харли сказал, что он рад, что у него нет детей, и я просто… сорвался. Теперь настала очередь ЭмДжей вздрогнуть от комментария Харли. Питер вздохнул. — Это нечестно. Он не… Он не знал, а я… — Питер облизнул губы, — Я просто начал сходить с ума, типа, что, если он не хочет ничего такого? Что, если я поймаю его в ловушку, и он застрянет в этой жалкой жизни со мной и кричащим ребенком? Я не могу… я не могу сделать это с ним. ЭмДжей, казалось, обдумала свою панику, а затем сказала: — Но разве это не его дело? Питер мог только моргнуть, глядя на нее. — Чего? ЭмДжей закатила глаза. — Я имею в виду, что ты делаешь все эти предположения и решения за него, даже не дав ему шанса. Что, если он хочет ребенка и жизнь с тобой? Тебе не кажется, что было бы немного несправедливо просто предположить, что он этого не хочет? Питер наклонился так, что смог удариться головой о прилавок. — Честно? Прям очень по-честному? Думаю, мои гормоны сводят меня с ума. ЭмДжей хмыкнул. — Очень может быть. Свист чайника напугал их обоих. ЭмДжей занялась приготовлением чая, пока Питер погрузился в свои мысли. Как бы он ни хотел это признавать, ЭмДжей была права. Он даже не дал Харли шанса обдумать и сказать своё мнение, он просто побежал вперед паровоза и сам всё додумал. Питер вздохнул, когда ЭмДжей пододвинула к нему дымящуюся кружку. — Наверное, мне стоит пойти домой, поговорить с ним и рассказать ему, да? ЭмДжей снова закатила глаза. — Ты должен был сказать ему, когда узнал, — она агрессивно дула в свою кружку, — Но да, ты должен. Питер подул в свою кружку и сделал глоток горячего чая, слегка обжигая язык, пока чай запивался. Питер не возражал, тем не менее, жар приятно ощущался в его воспаленном горле, и в желудке стало тепло. Они оба допили чай в относительной тишине. После того, как Питер поставил свою кружку в раковину, он взглянул на свою сумку, которую он бросил рядом с диваном ЭмДжей. Он чувствовал себя истеричкой, но он также не мог не сдерживать осадочное чувство обиды, оставшееся в нем после комментариев Харли. Тот факт, что Харли, возможно, просто шутил, не делал их волшебным образом менее болезненными. Однако ЭмДжей была права, Харли, по крайней мере, заслужил шанс. - Солнце уже садилось и исчезало за горизонтом, когда Питер покинул квартиру ЭмДжей с сумкой в руках, чтобы вернуться в свою квартиру. На обратном пути он проверил свой телефон, и его желудок сжался, когда он увидел, что у него куча пропущенных звонков и сообщений от Харли. Он сунул телефон обратно в карман, игнорируя сообщения. Ему было не до того, чтобы их читать, ему уже было плохо и достаточно нервно. Добравшись до своей квартиры, он достал ключ, чтобы открыть дверь, но заметил, что она уже не заперта, а это означало, что Харли был дома. Питер глубоко вздохнул, открывая дверь. Он бросил свою сумку на пол, как только вошел. Харли не было ни в гостиной, ни на кухне, когда взгляд Питера обвел открытое пространство. Он только сбросил куртку и повернулся, чтобы повесить ее на вешалку у двери, когда Харли вышел из спальни и замер. Питер тоже замер, неловко держа куртку в руке. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли у него в горле. Это не было особо важно, потому что Харли опередил его. — Мне жаль. Что бы я… просто, прости. Мне правда жаль. — Это не… — тут же сказал Питер, затем попытался снова, — Ты не… — он сбросил куртку и в отчаянии провел рукой по лицу, пока Харли внимательно наблюдал за ним. Несколько секунд он сердито смотрел в пол, прежде чем посмотрел на Харли и всё-таки решился с мыслями. — Я должен тебе кое-что сказать. Харли стиснул зубы, как знал Питер, всякий раз, когда готовился к плохим новостям. Питеру показалось, что его вот-вот вырвет, но он выдержал и выпалил. — Я беременен. Харли уставился на него, а затем Питер увидел, как его глаза метнулись вниз к почти все еще плоскому животу, а затем снова поднялись к лицу. — Ты беременен? Питер кивнул, затем начал выгибать пальцы в тревоге. — Я должен был сказать тебе раньше, но я не знал, если… и я знал, что не смогу, если ты… но я тоже очень хотел тебя, — Питер бормотал без связи в своих словах. Харли, казалось, собрал воедино все, что Питер пытался сказать, потому что тут же шагнул вперед, сокращая расстояние между ними, и притянул Питера в свои объятия. Питеру пришлось сдерживать слезы, как только Харли обняла его. Он был так напуган. — Я здесь, — сказал Харли ему, прижимая его к себе, — Я здесь и никуда не уйду, — Питер уткнулся лицом в плечо Харли и всхлипнул. Затем Харли спросил. — Подожди, как давно ты знаешь? Какой у тебя срок? — Я знал примерно месяц, — прошептал Питер, бессознательно сжимая пальцы за спиной Харли, — А у меня девять недель, наверное…? — он отстранился, хотя его тело кричало, чтобы он держался за своего Альфу, который защитит его, — Подожди секунду, — он сделал несколько шагов назад, вспомнив, куда положил то, что искал. Он схватил джинсовую куртку на вешалке и стал рыться в ее карманах, а найдя искомое, что было снимком УЗИ, начал размахивать им. Питер передал фотографию Харли, пока его сердце бешено колотилось, заставляя слышать только этот гул и казаться слишком реальным. Харли в изумлении уставился на фотографию, а затем посмотрел на Питера и сказал, звуча подавленным: — Боже, я был таким мудаком. Питер покачал головой. — Харли… — Нет, Питер. Я был мудаком. Вот ты боролся с этим, а я был полным придурком. Неудивительно, что ты сорвался, — он приблизился к Питеру, — Я так виноват. — Ты не знал, Харлс, все в порядке, — настаивал Питер, затем поцеловал его. Он хотел сцеловать это хмурое лицо. В конце концов Харли углубил поцелуй и опустил руку, схватив Питера за бедро. Они целовались, пока Харли не улыбнулась ему, а затем оторвался. Его улыбка, как обычно, ослепляла, — Знаешь, что? — спросил он, поднимая снимок УЗИ. Когда Питер не ответил, он сказал, — Это пойдет на холодильник. Глаза Питера сразу же переместились на холодильник, в котором было всего несколько вещей, и куча неоновых магнитных букв, чтобы они могли иногда оставлять друг другу напоминания или забавные сообщения. Харли выдернул одинокую ярко-желтую букву «з» из группы разрозненных букв и гордо повесил снимок УЗИ на холодильник. Питеру казалось, что он снова может расплакаться, и ему действительно надоело быть таким эмоциональным, но он ничего не мог с собой поделать. На этот раз это были слезы счастья. Он чувствовал себя невероятно глупо, думая, что Харли будет чем-то меньшим, чем прекрасным. Он был так влюблен в него, что это было почти больно. Питер взглянул на ультразвуковое изображение и подошел немного ближе, пока не оказался в ловушке на месте. Он не мог перестать смотреть на него и на то, как он вписался в их новый маленький дом. Харли подошел к нему сзади и положил голову на плечо Питера, чтобы он тоже мог смотреть на него. Он осторожно положил руку на живот Питера. Его рука была большой, с длинными пальцами, поэтому все еще стройное тело Питера казалось карликом. У него еще не было шишки, но этот жест успокаивал. Он хотел, чтобы Харли держал его вот так все время. — У нас будет ребенок, — прошептал Харли, совершенно благоговея, — Мы сделали ребенка. Питер рассмеялся, не в силах сдержаться. — Эй, это я делаю ребенка. Ты просто помог немного. Харли проигнорировал дерзость Питера и просто начал целовать его в затылок и уткнулся носом в его обонятельную железу, непреднамеренно почуяв его запах, — Боже, ты совершенен, — голос Харли был низким, — Ты носишь моего ребенка. — Ага, — хрипло прозвучал собственный голос Питера, — У меня будет твой ребенок, Альфа. Харли зарычал в ответ, обеими руками обхватив Питера. * Они даже не дошли до спальни, когда Харли повязал его прямо на кухонном полу. * И только потом, когда совсем стемнело, они поговорили обо всем, что им было нужно. Ну, в любом случае, важные вещи на уровне поверхности. Они шептались друг с другом о том, сколько детей они хотят, о методах воспитания и даже придумывали нелепые детские имена, их голоса звучали тихо в темноте. Они, свернувшись клубочком, лежали в постели. Питер пиявился вокруг спины Харли после того, как настоял на том, чтобы быть большой ложкой, в то время как Харли притворялся, что его бесит его дыхание в ухо, пока они оба не захихикали. Когда настроение стало более мрачным, Харли сжал руку Питера и их пальцы переплелись. Он тихо сказал. — Я думал, ты ушёл, — Питер ничего не сказал, чтобы проверить, так ли это, но потом Харли сказал, — Я был так напуган, что ты ушел, и я не мог понять, что я сделал или что я сказал не так. В этот момент Питер понял, что он тоже был мудаком. Отец Харли ушел, и здесь Питер ковырял еле заживленный шрам, из-за того, что был слишком эмоционален, — Прости, — это было единственное, что он мог сказать. Харли покачал головой. — Не надо. Твои действия были неожиданными, но вполне оправданными. Я просто вел себя глупо, потому что пытался быть забавным. — Я люблю тебя, — сказал Питер не просто так, а еще и потому, что это было правдой. — Я тоже тебя люблю, — любовно выдохнул Харли. Питер смутился, пробормотав и уткнувшись лицом в шею Харли: — Я думаю… я думаю, это были гормоны, — Харли рассмеялся, когда Питер покраснел, — Я никогда не был так зол. Я был в порядке, а в следующий момент даже не мог нормально видеть. Я был так зол. Харли потянулся, чтобы погладить Питера по щеке. — Хорошо знать, — в комнате стало тихо — так тихо, что Питер мог слышать биение сердца Харли, — Я с таким уж точно не сталкивался, но мы во всем разберемся, хорошо? Я буду здесь, и мы вместе во всем разберемся. Питер растаял. Только когда он услышал эти слова, он понял, что это все, чего он хотел. Он резко перевернулся и сказал: — Хорошо. Теперь меняемся местами. Ты большая ложка, — Питер не упускал из виду, что как только Харли становился большой ложкой, он всегда брался за дело. Впрочем, все было в порядке, потому что Питер позволял ему. - Два дня спустя Харли спросил, оторвавшись от планшета, на котором он печатал код последние два часа: — Можно я расскажу Эбби? Питер был на полпути к тому, чтобы засунуть эскимо в рот, но остановился. — Хм? — О, не отвлекайся, — дразнил он. Питер уставился на него. Да, это было третье эскимо, и что? Просто чтобы досадить ему, Питер прямо посмотрел ему в глаза, резко откусывая эскимо, заставив Харли вздрогнуть, пока Питер обдумывал свой вопрос. — Знаешь, это мороженное должно было быть моим. Ты даже не любишь бананы. Питер поморщился. — Они даже не похожи на бананы вкусом. — Похожи, — рассмеялся Харли. Питер метнул в него одной из своих палочек от эскимо. — Нет. Они желтые, и это единственное, что у них общего с бананом. — Ты хочешь, чтобы я купил ещё? — осторожно спросил Харли. Питер еще раз хрустнул эскимо и лизнул растаявшую часть снизу, которая капнула ему на руку. — Нет, не надо. Я не люблю бананы. Харли недоверчиво уставился на него, а потом подумал, что лучше не углубляться в эту странную логику, чтобы в комнате не стало на одного психа больше. Вместо этого он поменял тему: — Ты так и не ответил мне. Ничего, если я расскажу Эбби? — Мы говорим людям? — Кто ещё знает? Питер поднял одну руку и начал драматично перечислять: — ЭмДжей… — затем остановился, опустив руку, — Она единственная, кто знает. Глаза Харли расширились. — Даже Нед не знает? Питер закатил глаза. — Мы с Недом — платонические спутники жизни, вот и все. Харли ухмыльнулся ему. — О да, потому что прошлой ночью мы были по-настоящему платоническими спутниками, когда ты… Питер угрожающе указал на Харли одной из своих пустых палочек от эскимо. — Если ты закончишь это предложение, я обещаю тебе, что больше никогда этого не повториться, — он опустил палочку, когда Харли поднял руки, притворно сдаваясь, — А она, типа, не будет никому этого говорить? — он прикусил губу, — Я пока не хочу говорить людям. — Я ничего ей не скажу, если ты этого не хочешь, — сказал Харли ему, — Но она никому не скажет. Питер обдумывал это и лизал эскимо, пока оно не исчезло. Он подумывал о том, чтобы взять еще один, но потом почувствовал себя немного смущенным, так как он съел бы уже половину коробки. Однако он все еще был голоден, поэтому встал, достал из шкафа коробку «Эппл Джекс» и начал запихивать горстями сухие хлопья в рот, а Харли смотрел на него с равной долей веселья и ужаса. — Я знаю, что меня вырвет завтра утром, но эти хлопья такие вкусные. Эппл Джекс всегда были такими хорошими? Харли наблюдал за ним, и он, казалось, еле сдерживал смех. — Вижу, ты прям очень это хочешь, да, малыш? Питер моргнул, глядя на него, на пути к передозу зерна. — Ты смеешься надо мной? — Питер надулся и широко раскрыл глаза. Харли улыбнулась ему, не клюнув на приманку. Умный малый. Он научился. — Не-а. Я думаю, что это довольно мило, если честно. Питер мрачно посмотрел в коробку с хлопьями. — Ты не будешь так думать, когда через несколько месяцев мой живот вырастет и я буду ковылять, — мрачно сказал Питер, его настроение испортилось. — Сомневаюсь, — мгновенно сказал Харли. Питер жевал еще одну горсть хлопьев. — Не знаю, кажется, они добавили больше корицы. — Это искусственный сахар, — сказал Харли слишком заумно. — О, эй, ты что-нибудь делаешь в следующую среду? — спросил Питер, внезапно вспомнив о своём приеме. — Просто свободное время в лаборатории, не думаю, что меня будут тащить на какие-то встречи. Что случилось? — пальцы Харли дернулись, набирая еще несколько строк кода, прежде чем полностью сосредоточить свое внимание на Питере. Это было действительно мило. — Помнишь, как я сказал, что у меня назначен визит к стоматологу? Ну, на самом деле это прием у врача, и ты идешь со мной. — Почему я… — он замолчал, а потом до него дошло, — Оу. О .Такой прием у врача. Черт, да, детка. Я бы ни за что на свете не пропустил бы это, — согласился Харли. Довольный Питер улыбнулся ему. Он поставил коробку с хлопьями на столик и подошел к тому месту, где на его конце дивана сидел Харли. Харли тут же прижался лицом к животу Питера, а затем последний провел пальцами по волосам Харли. Питер счастливо вздохнул. — Да, ты можешь сказать Эбби. — сказал он через минуту, — Но сейчас только Эбби. И ей не разрешено рассказывать кому-либо еще. Я сказал ЭмДжей. Я рассказал одному из своих близких, ты расскажешь одному из своих. — Спасибо, детка, — сказала Харли прямо в живот Питера. — Всегда пожалуйста. Харли нахально ухмыльнулся Питеру. — Извини, но это было не тебе, а ребенку. Питер сделал вид, что обиделся. — У нашего малыша еще нет даже ушей! Ты уже предпочитаешь его мне? — Ты это слышишь? — заговорщически сказал Харли Питеру в живот, как будто он и ребенок вели свой секретный разговор, — Твоя мама издевается над твоими ушами. Питер, светясь, громко рассмеялся. — Ты создашь монстра. — Я думал, что это ты делаешь ребенка. — Знаешь что… — пригрозил Питер, но Харли удивил его, схватив и потянув к себе на колени. Питер не мог не рассмеяться снова и не поцеловать Харли. Харли целовал его, целовал и целовал, пока Питер не смог даже вспомнить, что он собирался сказать. Но все прекрасно, ему не нужно было говорить, если он продолжит целовать Харли.