Главные герои всегда обречены

      Допрос начался с главного.        — Зачем та девушка принесла сюда прямое доказательство своей виновности?        Перед разговором я приняла сидячее положение.        — Это напоминание. О моём месте.        Ироничное замечание:        — Она так глупа, что показала улику там, где могли быть свидетели?        — Это... уже вина этой горничной. Эта горничная притворилась, что ей стало хуже, но она не думала, что послушница Лилиана отправится не на поиски доктора, а сразу к господину. Мне нет прощения.        — Эта ситуация подрывает репутацию Ресто, поэтому я бы не смог её игнорировать.        — Как репутация рода связана с безродными слугами? — парировала я.        — Я вас нанял. А потому несу ответственность, — а затем снисходительно бросил: — Говори от первого лица.        — ...Разве это не грубо по отношению к вам?        — Я единственный, кто способен позволить тебе такую роскошь.        Обманываешь, чтобы подозреваемая расслабилась и разговорилась?        После паузы герцог внезапно продолжил:        — Расскажи мне причину полугодичного скандала. Это началось раньше него? — я так и не прикрыла «это» рукавом.        — Сначала... они оставляли синяки. Там, где их было тяжело заметить, — и это было правдой. Ссадины были на Марии изначально, а горничные глумились чересчур спокойно. Они не боялись наказания. — Я терпела. Терпела, терпела, терпела... Долго... Экономка закрывала на всё глаза... Я понимаю: она не хотела лишаться должности. Дворецкого такой, как мне, никогда не застать... Остальные не стали бы слушать. У меня мелькнула мысль, что люди вокруг хотят и ждут моей смерти. Что это дело времени – когда я умру. Прежде, чем меня утопят в тазу для стирки.... мне ужасно хотелось отомстить. Я сорвалась.        — Когда Сара впервые показала запонку?        Когда я опозорилась с подносом? Да недавно.        — Дня три назад.        — Она не говорила, как её раздобыла?        — Сара не посвящает меня в свои планы. Я думала, что она не говорила специально... чтобы я боялась её и дальше.        — Почему ты рискнула сейчас?        — Она посмела оскорбить вас.        — Украв фамильную драгоценность из моего кабинета, она потеряла шансы на помилование, — сухо констатировал герцог. — У тебя есть предположения, где могла храниться реликвия?        — ...Нет. Мне не показывали, — была идея подкинуть ей трусы с пришитым карманом, но времени было катастрофически мало. К тому же, это бы отчасти компрометировало меня. Швом. Достаточно того, что пришлось воспользоваться ворованным в библиотеке, из-за того, что смена внешности с помощью покупки из «Магической лавки» накрылась медным тазом.        — Ты помнишь имена или лица тех, кто подчинялся Саре?        — Ту, что пришла с ней, зовут Аминой, а её постоянных подружек – Луиза и Хелен, — покусав губы, я добавила: — мы живём в одной комнате.        Прищурившись, он медленно опустился на спинку стула. Герцог пристально всматривался в моё лицо, погрузившись в раздумья.        — Откуда столько слепой преданности к человеку, которого ты даже не видела? — наконец Рохан озвучил вопрос, не дававший ему покоя.        Логичный вопрос от того, кого прозвали «наследником проклятых сил» из рода «униженных и покоренных дьявольских отродий». Почему дьявольских? Считается, что волшебство произошло от Демона. А Ресто – потомственные маги, ещё и основавшие империю. Да, запечатанные. Но ведь День тысячелетия близится...        — Я... бедна. У меня нет ни дома, ни семьи. Я прилагала все силы, чтобы спастись от своего пьющего отца и выбраться из долгов... Но в конце концов всё решила именно ваша воля.        Чем дольше я говорила, тем сильнее стекленел направленный на меня взгляд.        — Вы дали мне приют. Он не принадлежит мне, но я могу в нём находиться. Вы дали мне престижную работу, после которой я смогла бы служить в других знатных домах. Тех денег, что я получаю... имей я возможность ими пользоваться... хватило бы на ужин в роскошном ресторане или новое платье... — скрывая горечь, я засмеялась: — пусть я бы не смогла его носить. А если бы я заболела, герцогство, которым руководите вы, оплатило бы часть моих расходов.        Что было бы, попади я не к Ресто, а к Деме́нским? Что было бы, попади я к той же Саре или, подавно, в приют, в бордель, в трущобы, в тело нищего бомжа? Что было бы тогда? Меня бы не только забивали ногами, но и насиловали? Я бы не имела вообще ничего... В этом мире, где прислуга не имела фамилии, бедняк не имел даже имени. Даже его.        — Вы дали мне причину жить.        Нежная улыбка.        — Служить вам.

Спастись, несмотря ни на что.

       На скулах Рохана заиграли желваки. В воображении всплыло детское воспоминание того, как я поднимала бахрому настенного ковра, а затем проводила вдоль неё пальцем. Она так красиво рассыпалась... Прямо как его чёлка, разделенная прямым пробором, рассыпалась от откидывания головы назад. Будь я здешней, я бы приравняла цвет волос с углём, а их блеск – с отливом дёгтя. Но я, родившаяся в современности, вспоминала холодное оружие. Завораживающую смертоносность пистолета.        — Иначе говоря, для тебя не имеет значения ни история герцогства, ни бродящие по свету пересуды? — смотря в потолок, подвёл Рохан.        — Верно, мой господин.        — Почему? — уточнение прозвучало излишне требовательно, словно бы узнать ответ было чем-то бо́льшим, чем простой обязанностью.        Возможно, в комиксе одна Асталия заверяла, что не судила книгу по оформлению, каким бы гадким оно не казалось. Для поломойки, выросшей среди отребья и не посещавшей школу, подобные утверждения слишком свободные. Скажем так, ничем не обремененные. Ни церковным фанатизмом, ни ужасными россказнями про магов, про то, как они завтракают девственницами, а ужинают свежевыжатой кровью младенцев, ни отвращением, ни завистью к аристократам или страхом. Да многим. Чем угодно. С ролью-то Ресто в мировой истории ненавидеть Рохана несложно. Людьми правит предвзятость. Особенно, когда они чувствуют приближение смерти. Сбиваясь в стадо, им становится наплевать, кто хороший, кто плохой – абы угроза поскорее исчезла. Поэтому Беллариум Первый стал продвигать услужение богу, едва взойдя на престол. Религия – опиум для народа. Общий враг – абсолютная над народом власть.        Рохан – априори плохой, потому, что он – Ресто.        Рената – априори бесправная, потому, что она – просто «Мария».        И в какой-то момент я перестала лгать.        — Я сделала выводы, опираясь на ваши поступки по отношению ко мне. И всё.

«Поднимись».

       Я ненавижу тебя и восхищаюсь тобой одновременно.        Настолько, что нечем дышать.        — ...Раз тебе было видно́ отличительное обращение к прислуге по моим поступкам, почему же ты не попыталась обратиться за помощью? — герцог выпрямился.        Растерявшись, я криво улыбнулась. Искать правдоподобный ответ логикой было ни к чему – правда куда красноречивее.        — Боялась, — честно призналась я. — Вы поверили бы безродной слуге, без доказательств, в то, что фрейлина, нанятая лично вами, издевается над ней? Как вы сказали, это пошатнуло бы репутацию рода. Я не хотела добавлять вам проблем.        — Вот как. Помнишь ли ты произошедшее сегодня ночью?        — Помню.        — И после этого ты продолжаешь называть меня господином?        — Конечно. Я верю, у вас были на то свои причины.        — А если бы я убил тебя?        — Не убили же.        — А если бы тем, кто приказал той горничной отправить тебя в коридор, был я?        — ...Наш разговор был бы весьма ироничным, Ваша Светлость.        — Я отдал приказ, чтобы ты стала следующей. Как ты смотришь на это? На то не было особых причин.        Взглянув на него, я неожиданно искренне призналась:        — Не знаю, ждёте вы от меня сомнения или полного подчинения, но раз вы спрашиваете меня, безродную слугу, вам не все равно на подчинённых.        — Мои подчиненные идут в расход быстрее перчаток, тебе ли об этом не знать?        — Ваша Светлость, это ведь были не вы.        — Я тебя выбрал.        — Что с того? Не я, так кто-то другой бы погиб. Разве есть разница? Я знаю своё место. Чтобы вы понимали, что я честна, скажу, что я не хотела и не хочу умирать. Но если бы у меня был шанс выбрать своего убийцу, я бы выбрала именно господина Рохана. Не того, что был ночью.        — ...        — А вас. Вашу руку. Ваш меч.        — Довольно. Прекрати. Это всё сильнее напоминает слепой фанатизм.        — Просто мне бы не хотелось погибнуть от Сары, чумы или... бедствия.        Я просто знаю, что ты убиваешь на месте. Как можно безболезненнее. Ты жесток на фронте, потому что на кону жизнь, но справедлив по отношению к слабым.        — То есть, для тебя это было бы не честью, а самым выгодным вариантом из имеющихся?        — Кхм... — я замялась. — Прошу прощения, если зашла слишком далеко. Эта глупая служанка-...        — Всё зависит от твоего молчания об этом инциденте, — оборвал он меня. — Ты будешь жить, как жила, если сохранишь произошедшее в тайне.        — Каком инциденте? — моргнула я с неподдельным изумлением. — Не понимаю, о чем вы, господин, — и осмелилась подмигнуть.        Я ожидала, что после такого или покатится моя голова, или он исчезнет восвояси, но герцог всё сидел на стуле, взятом из угла послушницы, и задумчиво вертел запонку тремя пальцами.        Обычно набор приобретали в подарок близким или возлюбленным. Раз запонки – фамильные, то, может, я держала в руках национальное сокровище. Правда, со стороны герцога было безрассудно бросать их на рабочем столе.        Пока Рохан провалился в свои мысли, я прикидывала, как буду объясняться демонюге. Ещё больше пугало затишье от Луриаса. Я ожидала крупных палок в колёса, особенно после фразы «держись от моего геноцидника подальше». Неужто он одобрил вмешательство из-за договоренности? Это что-то типа первого взноса в моё доверие? Страшно представить, что у него на уме. Какого лешего Всевышнему сдалась оболочка? К тому же, Марии. Вариант спасения мира сразу в мусорку. Вариант с помощью в уничтожении – обвести кружком. На третьего не достаёт фантазии.

«В духе Луриаса выбирать грязных невежд...»

       Передёрнуло, как человека, взявшегося за противень духовки голыми руками. Периферией герцог точно заметил нездоровое потряхивание, и я быстро мазнула его взглядом от туфель до профиля. Закинув ногу на ногу, мужчина положил ладони на колено, в правой прокручивая запонку. Пиджак небрежно наброшен на плечи, поверх рубашки, разбавлявшей чёрно-белую гамму серостью, аккуратно завязан нашейный платок. Выражение, не присущее ему, меня шокировало.        Вдруг он, тяжело поднявшись, подошёл.        Теперь ладонь, державшая украшение, легла на моё плечо.        Распахнув глаза, я вдруг подумала, что воздух вот-вот закончится: в глазах, слегка прищуренных и печальных, читалось сожаление.        — Цени себя.        Они смотрели с едва уловимой тоской.        Остолбенение.        Всё разом замерло – тиканье часов, эхо сердца, бьющегося в ушах, шелест листвы за окном и обратный отсчёт до конца света.        Что-то мокрое скатилось к подбородку по щеке.        — Ты хорошо постаралась. Молодец.        Да.        — Больше никто тебя не тронет.        Сколько пролитых капель крови стоила мягкость твоих слов?        Уголки моих губ дрожали.        — Сара Дарска́я понесёт наказание. Не уважая людей герцогства, она выказывает неуважение напрямую к его главе, — обесцвеченным голосом отчеканил он. — Обратись ты раньше, я бы подослал своих людей проследить за её поведением. Никто не стал бы бросаться беспочвенными обвинениями, так как это подорвало бы авторитет Ресто. Однако твоя позиция разумна. Твоей вины нет. Я приношу извинения за недосмотр.        Будто выжившая после кораблекрушения... дождавшаяся вертолета или вытащенная из горящей квартиры девочка, сидящая в машине скорой помощи, я заливалась слезами.

Изумлённая спасению.

«Тупая сука!»

       «Когда же ты сдохнешь?»

«Недолго тебе осталось брыкаться! <right>«Как ты посмела забыть своё место!»

«Ничтожество»

«Терпи. У тебя сутки впереди. Запомни на всю жизнь последствия нападения на знатных людей».

«Ой, посмотрите, эта нищенка ещё шевелится!»

       «Хелен, подай нож».

«Бадья скучает, Мария. Заткнись и делай, что я говорю».

      «Что? Что-что ты там мычишь? Животные не пытаются разговаривать!»

«Пойди умойся, смотреть тошно... Ах, это у тебя веснушки... Каждый раз путаю их с лошадиным навозом».

«Чем это ты занимаешься? Что это... о, так ты у нас рисуешь? У курицы неплохо работают лапки? Это исправимо. Амина, подойди»

       «Смотрите, девушки, она так покраснела... Кажется, сейчас заплачет... Машка совсем не умеет вести себя в коллективе!»

«Зачем ТЕБЕ деньги? Тебе все равно не на что их тратить!»

«Кому ты пожалуешься? Гробу твоей матушки? Ой! Прости, пожалуйста! Забыла, что у крестьян нет на них средств!»

«И что ты мне сделаешь?»

«Молчи, мебель»

«Как кулачки-то сжались. Что, ударишь меня? Это будет последнее, что ты сделаешь, ха-ха-ха!»

«Ха-ха! Аха-ха-ха-ха!»

       Их звенящий смех в сознании затих.        Растворился, словно хлопья первого снега.        Лицо Ресто давно смазалось.        Рука, обжигавшая теплом, выдернула меня из Ада.        — Господин Рохан... — тихо-тихо шепчу я. — Спасибо... Спасибо... Спасибо...

***

       Как ни странно, меня быстро оставили в покое, видимо, по приказу: когда дверь за герцогом захлопнулась, я осталась в блаженной тишине, заплаканная и пристыженная накатившей слабостью.        — Фух... — даже послушницы поблизости не наблюдалось. После напряжённых бесед было как-то странно оказаться наедине с собой.        Время короталось в размышлениях. Я отчаянно прокручивала комикс в памяти, припоминая концовку, но в итоге нарезала круги. То, что было пережито часами ранее, оставило неизгладимый отпечаток. Я всерьез засомневалась в истинном положении вещей. Конечно, в арсенале есть спойлеры. Но неподтвержденные.        Говорили, что в первоисточнике был другой конец.        «пятка_роханчика3: [спойлер!!!] прикиньте, в новелле, в самой последней главе появляется ноунеймовый персонаж и угоняет асталию! рохан сходит с ума от тоски, выходит из-под контроля и устраивает генноцид! все умерли! только этот персонаж и асталия остались живы, потому что он спас её!»        «эксил_ван_лав: А вы бы знали, чё там в оригинале... (Осторожно, спойлеры). Асталия внезапно! С нифига! Бросила Рохана! И сказала, что любит какого-то Сцинтилла! О нём ни слова не было сказано! Откуда?!! Автор слил концовку! Рохан зачах на глазах, потом разбушевался и стал все крушить!»        «твойдворецкий: В общем, вы сейчас заревете после спойлера... Откуда-то взялся некий Сцинтилл. В финальной 365 главе. О нём почти ничего (!!!) не сказали, кроме того, что он ультра-крутой маг и может открыть портал в параллельный мир. Так они, короче, и сбежали из своего, потому что Рохан его уничтожил. Это провал. Любовная линия, из которой состоял весь роман, рухнула. Левый тип забрал ГГ, и нам даже не объяснили, чем он лучше нашего мальчика...».        Мне нужно найти этого Сцинтилла.        Если с Сарой покончено, появятся деньги.        С послушницей появятся связи. К тому же, я смогу просить её помогать в поисках. Достаточно сказать, что всё во имя Господа.        Осталось развязать себе руки, запудрив вышеупомянутому мозги...        — Ку-ку.        От низкого голоса пробежалась дрожь. Я раскрыла глаза. Алые рубины сверкнули в темноте.        — Матинко моя, спаси-сохрани, — пролепетала я в точности как мама, вытаращившись на того, кто смотрел на меня из обличья герцога. В полумраке одной-единственной свечи, стоявшей на прикроватной тумбе, мощная фигура выглядела до мороза по коже знакомо.        — Что-ж, твоя взяла, — он пожал плечами, со скрежетом паркета перетаскивая стул к кровати. И непринужденно выпал на сиденье: — слова о перемещении оказались правдивы, так что я продолжу нашу милую беседу в более неформальной обстановке.        — Здравствуйте, — кашлянула я, устроившись поудобнее.        — Интересное же представление ты устроила. Неохотно, но признаю – от последовательницы Луриаса у тебя одно название.        — А-ага... — я натянуто улыбнулась: — рада встрече...        — Продолжим то, на чём остановились, — деловито заявил Аббидан, раздвигая ноги. Лучше бы он их протянул... — Я накинул барьер на всё поместье. Пусть Луриас помучается.        — П-подождите... Откуда вы узнали, что история с запонкой была постановкой? — язык мой – враг мой. Я усиленно высматривала торчавшую рукоятку из кармана пиджака, кобуру или меч, припрятанный за стулом, но, к своему удивлению, ничего не обнаружила.        Исходя из первого впечатления, он должен был сказать нечто в духе «не твоего ума дело», и устроить допрос стиле «свет в глаза, говори правду».        — Услышал, — вместо этого загадочно ответил Аббидан, и, кажется, заметил недоумение: — что тебя не устраивает?        — Ничего, — быстренько успокоила его я. Придется начинать, как планировала, а в конце импровизировать на ходу. — Давайте поговорим честно?        Теперь роль недоуменного собеседника принял демон. Вскинув брови, он с широкой улыбкой хмыкнул:        — Видимо, я ударил тебя слишком сильно. Ты хочешь честности от Дьявола?        — Верно, — покладисто согласилась я, не уточняя, с чем именно. — Послушайте...        Чтобы отвлечься от герцога, нагло приватизированного Сатаной, я отвернулась к рядам пустых коек, уходящих вглубь комнаты. Последние тонули во мраке. Только свеча очерчивала круг, выделявший бледно-оранжевым меня, одеяло и анфас незваного гостя.        — Окружающие... Хотят моей смерти. Хотят, чтобы я поскорее сдохла. Они улыбаются и с этой же улыбкой могут заколоть меня ножом. Прикрываются Господом и во имя Господа отрубают головы другим. Даже если те, кого увели на эшафот, не считали палачей врагами, — кривая усмешка. — У человечества больше причин на ложь. А что до вас? Что вы захотите от меня скрыть? Секреты мироздания? Мне на них все равно. То, что вы хотите уничтожить мир? Как я говорила в прошлый раз, плевала я на мир. Ради чего вам врать? Вы же не человек, чтобы трястись за свою жизнь. Вы хотели меня убить и того не скрываете. И вы совершенно не скрываете того, что ищете выгоду.        Для большего эффекта я с мрачностью добавила:        — Тогда почему от вас я должна ждать меньше честности, чем от людей?        В лице скользнул интерес. Подавив его, он недовольно взмахнул рукой:        — Почему ты так зациклена на идее уничтожения мира? — и закатил глаза, поморщившись. — Не вижу смысла уничтожать то, что однажды исчезнет само собой.        — Будьте откровенны, — не ври, иначе кто испортил обе концовки?        — А не слишком ли ты, наглая девка, разогналась? — опасно понизил голос Аббидан. — Я пришел, чтобы подумать, убить тебя сейчас или потом. Не зазнавайся.        Больной ублюдок...        — Поняла, — кивнув, я протянула руку: — Давайте заключим сделку.        — ... — посмотрев сначала на ладонь, а потом на меня, он неожиданно расхохотался, прямо как тогда, когда я брякнула, что была его поклонницей. Будто услышал самый несусветный бред на планете. — Последнего ребёнка, заключившего со мной соглашение, пришлось слёзно уговаривать, а тут ты сама лезешь мне в пасть. От чего ты всё это вытворяешь?        — Хм... — внимательно бы взвесить, что стоит сказать, а о чём лучше промолчать. Пока нет возможности проверить, причастно ли это существо к всеобщей гибели по-настоящему. — Мы все умрём на День тысячелетия.        — О-о-о, любопытно, любопытно... И я тоже?        — И вы тоже.        — Откуда дровишки?        — ...Если заключим соглашение, я смогу сказать.        Где-то минуту демонюга сосредоточенно сверлил взглядом огонёк свечи.        А затем произнес, поворачиваясь:        — Ты не отсюда, правда?        Я похолодела.        — Ты пришла из очень далёкого места и знаешь о том, о чем никто не знает.        Судорожное сглатывание. Попытка убрать руку, но она тут же была перехвачена.        — Похоже, проклятие, о котором ты говорила – проделки Луриаса. Он не даёт тебе вмешаться. Я прав?        Пресвятые бандероли, он чертовски прав.        — Допустим... — Изначально я собиралась умолчать о правде, но этот подлец чересчур проницателен. К лешему, всё не предугадаешь. — Но как... Как вы поняли?        В отличие от касания настоящего герцога, это было грубым, нагнетающим силой захвата.        — Не услышал твоих черных мыслишек и сделал выводы.        Конечно, у меня не было шансов утаить правду от высшего существа.        — Как думаете, Луриас знает? — осторожно поинтересовалась я.        — ...У него была серьга в ухе? — внезапно нахмурился демон. Получив отрицательный ответ, он отрезал: — Нет. Что-ж, валяй, ставь условия.        Моя кисть была благополучно выпущена, от чего я облегченно вздохнула. На пунктике о требованиях стоило объявить тайм-аут и собраться с мыслями. Передо мной виднелась развилка: искать Сцинтилла или сбросить ответственность за подготовку побега демону. Звучит очень заманчиво, пока не вылезает триллиард подводных камней.        Пока что предположим, что Аббидан – зачинщик. Только что узнавший, что план удался, старой песочнице каюк, зато новая уже маячит на горизонте. Я тем временем полагаюсь на демона, дословно выкладываю информацию на блюдечке и жду. Он может:

а) бросить меня погибать и свалить в мой мир;

б) взять меня в мой мир и сжечь его дотла;

в) отказаться бежать, а убедить меня остаться, и у меня, зависимой от него, не будет выбора. В таком случае, мы сдохнем, потому что в первую очередь этот тип – персонаж, и только во вторую – всемогущий говнюк.

А теперь – что он противник насилия, собирающийся предотвратить геноцид. Заручившись щитом, я смогу:

а) узнать правду;

б) со сторонней помощью отыскать грёбаный «EXIT» из вселенной комикса;

в) возможно, всё-таки спасти мир.

Вариант «В» – дикость.        Но...

«Молодец».

Рохан.        А вдруг... если демон может посоперничать с Луриасом, я смогу спасти хотя бы Рохана? Если он правда не при чем?        Но кто тогда уничтожит мир?        Кто?        Не главный герой?        Луриас? Демон? Кто-то третий?        Зачем, к тому же, Аббидану оболочка Рохана?        Моих знаний недостаточно, чтобы разобраться в ситуации. Доверять фактам из сюжета нельзя. Для определения главгада обязательно выполнение пункта «А».        Так. Отлично. Кажется, появился какой-то ориентир и какая-то последовательность.        — Помогите узнать, что произошло тысячу лет назад, — после очень длительного молчания я обернулась. Демон, очнувшись от неведомых мне раздумий, прищурился:        — Хм-м? Тебя научить читать?        — Я умею читать, — терпеливо сцепила зубы я.        — Исцелить проблемы со слухом?        — И слышу хорошо.        — Тогда как ты не в курсе такой популярной истории? — да он открыто издевается! — Или считаешь, что что-то в ней нечисто?        — Помогите узнать настоящую историю.        — Ха-ха, не горишь желанием полагаться на слова Дьявола, хотя проливала столько сладких речей о честности? Плутовка, — но не похоже, чтобы он был оскорблен. Напротив: по расслабившемуся лицу казалось, что всенижний одобрил мою недоверчивость. — Какого рода помощь?        — ...Проведите меня в два засекреченных архива.        Повисла тишина.        — В архивы императорской семьи и герцогства Ресто. В церковный, так и быть, проникну сама.        — Не так давно ты ревела из-за своей беспомощности, но вдруг замахиваешься на такую аферу? — думаешь, я по своему желанию туда сунусь?!!        — А что, до меня никто не хотел туда попасть?        — Кому на хрен это надо? — хохотнул он. — Дорогая, дверь в архив замаскирована под стеллаж, – всего таких стеллажей сотня, – и находится в дворцовой библиотеке. Над охраной бдят маги, так что твоё благословение учуют за версту. Эти заклинания поджаривают заживо и рубят на мелкие кусочки.        — Маги его чувствуют?.. — это не есть хорошо...        — Ощущение, будто вступаешь в навоз. — Неужто Рохан отнёсся ко мне хорошо, невзирая на предопределенную неприязнь?!        — Избавьте от подробностей... Но вы же Дьявол. Для великого Дьявола что, существует нечто невозможное? И вы в теле Ресто. Главы герцогства. Вы что, не хотите помогать?        — А должен?        — Конечно.        — Беспочвенное утверждение. Что такого ты можешь предложить? — скептически скривил губу Аббидан.        — ...А вам разве не скучно?        Снова пугающее затишье.        — Я найду, чем вас удивить.        — ...Ах, так ты хочешь повеселить меня? — в его исполнении предложение звучало потрясающе жалко. — Я явился сюда, когда человечество пускало слюни в колыбели. Твои намерения, желания, слабости кристально прозрачны ещё со вчерашней ночи. Марушка-замарушка, чем ТЫ можешь изумить?        — Ах ты по-... — я чуть не ляпнула «ах ты подонок!», на что мужчина насмешливо фыркнул. Давай, напряги извилины, Рената. Твой багаж не мог запылиться за каких-то шесть-семь месяцев. — Вы когда-нибудь видели движущуюся картину?        Словосочетание «движущаяся картина» сначала вызвало очередной скепсис:        — Да ты же меньше клопа.        — А если сдвину без магии? — оживилась я, теряя маску хладнокровия, и протянула руку с настойчивым: — Спорим, сдвину? Давайте, что вы потеряете? Разум великого Аббидана пресытился настолько, что не способен выйти за рамки своего воображения? А? А?! А?!!        Демон поморщился, обнажив клыки. Я постаралась взглянуть на ситуацию со стороны. По атмосфере не скажешь, но в эту секунду решалось всё. Абсолютно всё. Потому что Аббидан – ключевая фигура. Каким бы придурком не прикидывался, всенижний был первым, кто вывел на чистую воду мои намерения, а возможно, предвидел наперёд.        Дав полюбоваться герцогскими передними зубами, он с внезапной благосклонностью императора кивнул.        — Спорим.        И, подумав, добавил:        — А не сдвинешь – сверну тебе шею.