Наследие моей тайны

Мы вышли за территорию школы, за воротами стоял Юджи и, как мне показалось, стоял на страже, чтобы не упустить моих обидчиков. Как они встретились, не догадывалась даже, но факт остаётся фактом, братья быстро со всем разобрались. По их лицам также можно было определить, что Рёмен очень хорошо постарался что-то объяснить парням. Увидев меня, Юджи весь встрепенулся. А те, кто устроил переполох вздрогнули, как только завидели Сукуну. Кажется подобные слова как раз про эту ситуацию, когда говорят, что всегда есть рыбка покрупнее. Перемазанная в грязи и пыли, прячу глаза от парня, но тот всё равно спрашивает меня. — Умэ, с тобой всё хорошо? — Я киваю, еле сдерживаясь, чтобы снова не заплакать в три ручья, хватит на сегодня и так стыдно, что позволила себе подобное. — Кроме того, что они тебя заперли на складе, ещё что-нибудь делали? — Продолжает допрос Юджи, Рёмен всё это время наблюдает за мной и обидчиками. Мотаю головой. Хочется сквозь землю провалится, как неловко рядом с ними. Всегда одинокая и гордая в глазах одноклассника, а сейчас как изгой, стою, чуть ли не реву от горя, что меня обидели. Тьфу! Тошно от самой себя. — Идите, я вас догоню. — Медленно проговаривает Сукуна, глядя на парней. Юджи тут же переводит взгляд на него. — Надеюсь, ты не убивать их будешь? — Хулиганы задергались и попытались сбежать, но быстро были схвачены братьями. Я вскидываю голову и также любопытно смотрю на старшего брата Сукуны, тот заметив моё ожидание на его ответ, слегка улыбнулся. — Твоё беспокойство делает из меня монстра. Я скажу пару слов ребятам и только. — Итадори смотрит на брата ещё несколько секунд, после чего, кивает мне, чтобы мы шли вместе. Я прохожу мимо Рёмена и продолжаю путь уже с Итадори. Какое-то время мы шли в тишине, но Юджи был бы не Юджи, если не заговорил первым. — Сильно испугалась? — Скорее нет, чем да, поначалу я даже не задумывалась над этим, пока он не задал этот вопрос. — Нет. — Отвечая ему, я смотрела вперёд. — Так и думал, что стоило тебя проводить. Не повезло тебе сегодня. Послушай, — я посмотрела на парня, чьи уши покраснели. Что он хочет сказать, что у него такая реакция? — Может к нам тогда? Станции уже не работают, поздно, с нашего дома позвонишь родителям, чтобы они тебя забрали. Я живу ближе к школе, чем ты. — Нет. — Тут же отвечаю отказом. — Я пойду домой. — Я не говорю, что ночевать будешь, просто, чтобы привести себя в порядок и позвонить родителям, далеко же живёшь. А пешком далеко идти. — Не стоит беспокоиться об этом. Спасибо, что выручили, но на этом всё. — Эй, не надо строить из себя бесстрашную и сильную девушку, ты ведь не такая на самом деле. — Мы останавливаемся и смотрим друг на друга. — Откуда тебе знать, какая я на самом деле? — Может это и так, но я вижу какая ты сейчас. — О чём спорите уже? — К нам спокойной походкой подходит Рёмен, тот вытирал руки влажной салфеткой и в тот момент замечаю, когда он выкидывает её в мусорный бак, красные пятна. — Насколько сильно ты их избил? — Меняет тему Итадори. — Не уходи от ответа. — Отвечает старший. — Ни о чём. — Отвечаю я и замолкаю, так как говорить было не о чем. — Не успела ещё оклематься после случившегося, так уже язык острый свой показываешь? — Он подходит к Юджи и, положив руку ему на плечо, говорит. — Я провожу её, а ты иди ужин приготовь пока. — Я тебе не доверяю. Сам провожу. — Замечаю, как старший сжимает плечо младшего и буквально в лицо говорит с угрозой. — Старших следует слушаться, засранец. — Мотнув головой, разворачиваюсь и ухожу. Не хочу смотреть на это. Я устала, как морально, так и физически. Мне не страшно, мне противно от всего. Я не хочу ни о чём думать, никого видеть и не слышать. Минуту ещё иду одна и когда уже понадеялась, что братья оставили затею, провожать меня, догоняет именно тот, с кем меньше всего хотелось разговаривать. — Ты должна брать ответственность за свои поступки. — Без прелюдий начинает разговор Рёмен. — И что я сделала не так? — Не останавливаясь, спрашиваю я, даже наоборот прибавляю скорость. — Мне плевать, что вы там не поделили, но я заступился за тебя, не думаешь, что должна быть благодарна мне? — Он с усмешкой смотрит на меня. — И чего ты хочешь? — Я останавливаюсь и зло смотрю на него. — Кроме грубостей, от тебя даже простого слова спасибо не звучало. Я провожу тебя до дома. — Он мотает головой и мы продолжаем путь. — Будто тебе легче станет, если скажу это. — Верно. Легче не станет, удовольствие мне приносит, что-нибудь материальное, то, что в обмен может сделать для меня человек. — Мурашки прошлись по телу, так как звучало это двусмысленно. — Говори прямо. — Вот так сразу. Отлично, мне это нравится… дай-ка подумать. — Он прижимает пальцы к подбородку, слегка растягивая звук. — Мне нравятся люди на побегушках. За ними так забавно наблюдать. Пока не надоешь мне, будешь бегать хвостиком, как насчёт этого? — Иди ты… — замечаю горящие глаза и чуть поумерив свой пыл заканчиваю. — Лесом. Не намерена быть шестёркой. Он хватает меня за руку, резко разворачивая к себе, схватив за грудки, приподнимая меня, лживо ласковым голосом отвечает. — Свои амбиции показывай моему братишке, ему это нравится, я не такой, играть со мной не стоит. Я ещё не простил тебе сегодняшнего проступка, так что либо шестёрка, либо угол со мной. Сначала я не поняла, что за угол, но вспомнила, как я сказала утром про Накано, где её берёт Рёмен. Меня это пугает и расстраивает, потому что чувства к нему всё ещё не остыли. И он это знает и всё равно говорит мне такое в лицо. — Ну так что? — Он ждал ответа, поэтому держась за его руки, киваю. Но как оказалось, ему было мало и решил поиздеваться. — Угол? — Он делает вид, будто собирается тащить меня в другую сторону, но быстро поняв свою ошибку, поясняю. — Шестёрка. — Сукуна резко отпускает меня, я чуть ли не падая, стараюсь удержать равновесие, после поправляю школьную форму. — Скукота с тобой. Ладно, завтра обед с тебя. — Он машет рукой, попрощавшись, после скрылся в толпе. Прикрыв глаза, я пытаюсь успокоить себя. Ишь чего удумала, он просто так ничего и никогда не говорит и не делает. Наивная Умэ Мацуи, дурочка. Даже в такую малоумную ситуацию попала из-за своей же глупости. Вздохнув, потерев глаза, возвращаю маску равнодушия и иду домой. На улице уже давно стемнело, поэтому с темнотой стало и прохладно, за городом наверняка было бы ещё свежее, несмотря на то, что сейчас наступает сама пора жары. Однако не настолько прохладно стало, чтобы дрожать от этого. По дороге встречаются много людей, девушки, парни, пожилые люди, магазины ещё работали, но по времени должны скоро уже закрыться. Стараюсь идти быстрей, но ноги отказывались идти быстрее, словно прикованные к чему-то металлическому. Дойдя до станции, решаю поехать на другом поезде, но к тому, что находился ближе к моему дому. Сидя в поезде, тихо наблюдаю за посторонними. Парни клеились к группе девушек, которые явно им понравились, на вид молодые люди были больше похожи на хулиганов или тех, кто думает, что они самые-самые. Чтобы не привлекать внимания, смотрю в окно. Ощущение будто меня вывернули наизнанку. Голова гудит, а мысли путались. За городом наверняка можно было бы наблюдать звёздное небо, но не в самом городе. Где множество огней мешает разглядеть столь прекрасное небо усыпанное множеством мерцающих звёздочек. Интересно, что будет через пять лет, десять? Что поменяется, а что останется неизменным? Задаёт ли кто-нибудь себе подобные вопросы? Оказавшись дома в двенадцатом часу ночи, понимаю, что родителей снова не оказалось дома. Случись со мной что плохое, даже сегодня не ночуй я дома, они и не узнают об этом вовсе, пока не будет поздно. Настолько ли я важна им как дочь? Обидно до слёз. Жаловаться бесполезно, перевернут так, что я буду виновата. Не хочу так жить. Настолько всё надоело, что тошно, но сейчас я так устала, что злиться не могу на кого-либо. Приняв ванну и умывшись, ложусь в кровать и тут же засыпаю. Сна не было, одна темнота, видимо настолько всё на мне сказалось, что даже ни одной картинки не промелькнуло. Утром происходит что-то невообразимое. Ломота в теле, тяжесть, голова болела, мне было одновременно и жарко, и холодно. Вставать совершенно не хотелось. Шаги мамы я отчётливо слышала, потому что шаги сопровождались строгим её голосом о том, что я опаздываю в школу. Но мне было настолько наплевать, что я осмелела и просто больше закутала себя в одеяло с ног до головы и стала походить на один огромный ролл. — Умэ! Сколько раз мне нужно ещё сказать, что ты опаздываешь? — Она открыла дверь и в ожидании ответа смотрела на меня, я прямо чувствовала это. Отвечать не хотелось поэтому я просто поджала к груди ноги, насколько я это могла в таком состоянии. — Умэ, ты слышишь меня? — Она подходит ко мне и пытается отнять одеяло, но выходит у неё это только наполовину. Глаза болят от света, но сквозь слёзы смотрю на её грозное лицо. Её рука тут же тянется к моему лбу и еле заметные её морщинки разглаживаются в просветлении. Рука мамы на удивление прохладная и доставляет приятное облегчение. — Сегодня дома. Я позвоню учителю и скажу, что сегодня ты никуда не идёшь. Отдыхай. — Я едва заметно киваю и с облегчением закрываюсь от света одеялом. А после снова погружаюсь в сон. Сквозь сон слышу, как мама говорит, что они уходят на работу. Она ставит кружку горячего чая рядом, чтобы я могла хотя бы попить, так как ранее сквозь сон отказывалась от пищи. Просыпаюсь я после обеда, осматривая комнату, будто пока я спала, могли произойти изменения. Цепляюсь глазами на уже остывшем чае. Рука тут же тянется к ней, несмотря на то, что она уже холодная выпиваю всё, до последней капли. Немного стало легче, но не настолько, чтобы спокойно собраться и идти в школу. Плюхнувшись обратно в постель, смотрю в потолок. Настроения нет, до сих пор чувствую себя подавленной. Мною нагло воспользовались, поставили перед выбором, где даже и выбором это назвать сложно. Сукуна, насколько ты… лучше не думать об этом. Забыть его будет сложно, но разлюбить, возможно получиться. Может не всё так плохо, вот узнаю получше и разлюблю. Какое-то время ещё валяюсь в кровати, после чего решаю, развеять скуку тем, чтобы посмотреть свои старые фотографии и фотографии родителей. Не переодеваясь, спускаюсь в гостиную, подхожу к шкафу, где хранились все фотографии и другие бумажки, например документы о покупке дома. Особо не заморачиваясь где сидеть, я сажусь рядом с открытой полкой шкафа, откуда достала фотографии и принялась рассматривать их. Зрение у меня стало ухудшаться во втором классе начальной школы, вот и сейчас, смотрю на эту фотографию и вспоминаю, насколько мне стыдно поначалу было их носить. Тогда было уже середины учебного года и тут я прихожу неожиданно в очках. Многие девочки и мальчики смеялись надо мной, тогда я первый раз нажаловалась родителям, но тут же и пожалела, так как, успокаивать или предпринимать они ничего не стали, сказали лишь, чтобы я терпела и не обращала на это внимание и вместо того, чтобы обижаться на такие глупости, лучше бы больше внимания уделяла учёбе. Словами не описать, как тогда мне было обидно за такие слова. Ни поддержки, ни успокаивающих слов, ни разбирательств, ничего этого не было. Ночью в комнате я столько выплакала слёз, ругаясь не только на одноклассников, но и на них, но чуть позже поняла, что все эти слёзы бесполезны. Родители хотели ребёнка-вундеркинда, который бы их слушался, проблемы, что касались меня, их никак не интересовали. Только мои оценки и моя чистая репутация, как ученицы. С детства на меня навесили ярлыки с обязанностями, вбили список обязательств, чего не должна делать и как говорить. Родители везде предстают с улыбками, лживыми улыбками, а я с вечно хмурым лицом и глупой прической в две косы. Настолько всё глупо и лживо. Думала, что подобное мне поднимет настроение, но как оказалось, я переоценила идею. Даже раньше ничего счастливого и не было. Всё было также, как и сейчас. Собрав все фотографии, я складываю их аккуратно в коробочку, после поднимаюсь и случайно негромко задела незакрытую дверцу. Шкаф ходит ходуном и плохо стоящая коробка падает на меня. Все бумаги в ней разлетаются по полу, как и фотографии, которые я сложила в коробочку. Пропищав от боли, держась за голову, которая и так бедная страдает от болезни, я решаю осмотреть тот Армагеддон, что я случайно устроила. Громко чихнув, понимаю, что лучше лежать в кровати и ничего больше не трогать. Быстро собираю фотографии (насколько это возможно) и документы, что так хорошо разлетелись по всей гостиной. Меня всё чаще и чаще посещает мысль, что я родилась не под счастливой звездой. Это каким надо быть человеком в прошлой жизни, чтобы в нынешней так навезло во всём. Собрав все фотографии, я повторно складываю их в коробку, кладу на место, после чего ровняю бумаги и также кладу одной стопкой в коробку. И пока я ложу эти бумаги, замечаю, последние несколько лежащих под столом. Со вздохом подхожу и беру их в руки. Взгляд случайно пробегается по первым иероглифам документа, что выбился из несколько листов бумаг и тут же впадаю в ступор. Я вытягиваю её и уже полностью вчитываюсь в неё. Чем больше глаза бегали по строкам, тем больше мои глаза расширялись. Сначала я не верила в то, что читала, а после постепенно начало приходить понимание, что всё это про меня. Ни кто-то посторонний с моим именем и теперешней фамилией, а именно я. Плюхаюсь на пол и понемногу на меня начинает доходить, их поведение и отношение ко мне было таким не просто так. А ответ был прост, даже сама того не ведая в мыслях я была настолько права, что это в голову не укладывается. Они не делали вид, будто не любят меня, потому что хотели вырастить серьезной и самостоятельной, просто изначально у них не было привязанности ко мне, я им чужая. Приёмная. И эта принудительная свадьба, они наверняка что-то получат от этого. Нет привязанности, нет сожалений. Меня с самого начала воспринимали и воспитывали как чужую. Слёзы крупными каплями потекли из глаз. Вот и посмотрела фотографии, подняла себе настроение. Они посчитали, что эти бумаги я никогда не найду и они правы, ведь я никогда до этого момента не смотрела фотографии. И то, что я нашла это, чистой воды случайность. И самое главное, что мне теперь делать с этой информацией? Я складываю бумаги на место, всё равно это практически ничего не решает. Несовершеннолетняя я и они. Они считаются моими опекунами. Никуда мне от этого не деться. Убрав всё на свои места, иду обратно в свою комнату. Одно невезение за другой, это уже не смешно и даже не грустно. Почему со мной всё это происходит? В комнате я снова разваливаюсь на постели и накрываюсь одеялом. Я всё ещё отказывалась верить в это, но бумага доказательство всего того, что я прочитала. Я держала её в руках и читала, там было моё имя, предыдущая фамилия и та фамилия, которую я сейчас ношу. Просить рассказать мне правду и рассказать, как я нашла документ подтверждающий, что я приёмная, мне страшно. Казалось, это правда должна принести облегчение, возможно, мои настоящие родители где-то живут и думают обо мне, но это слишком легко, слишком розово и наивно. Самой бесполезно что-то выяснять. Пока размышляла над этим, не заметила, как снова уснула. — Умэ, проснись. — Чувствую, как меня не сильно треплют за плечо. Мама. Еле разлепив глаза, чувствую её прикосновение ко лбу. Но я снова чувствовала себя плохо. Не зря говорят, что температура поднимается к вечеру. — К тебе пришли. Я хоть и сказала, что ты сейчас неважно выглядишь, но твоя одноклассница слишком наглая. Хочет с тобой поговорить и передать домашнее задание. И кто ко мне решил зайти и проведать? Ума не приложу даже. Накано? Может Сукуна через неё хочет передать сообщение? Пф, Умэ, это уже слишком, даже для тебя. Просто нужно подождать, а не придумывать себе кого-то и для чего она пришла. Дверь отворяется и моему удивлению, не было предела. — Только не долго, температура ещё держится и ты заболеть можешь. — Говорит мама. — Не волнуйтесь, со мной всё будет в порядке. — Девушка быстро осматривает мою комнату, после того, как мама закрывает дверь и оставляет нас одних. — Совсем не мило и пусто. — Кугисаки плюхается в кресло, которое было около компьютера. Из-за моего удивления, не сразу понимаю, что сижу без очков. Быстро беру их с тумбочки и надеваю, время было уже достаточно поздним, почему она пришла сразу после школы ко мне? — По просьбе кое-кого я передаю тебе домашнее задание. — Кое-кого? — Вопросительно наклоняю голову. Не совсем понимаю, о ком она говорит. — Да, этот дурачина целый день беспокоился о тебе… — Тшш, говори потише. — Спохватилась я, махая руками. Если родители услышат, не хочу слушать лекции о моём поведении. — А, кажется, он что-то про это говорил. — В слух она сказала себе. — Ты говоришь про Итадори? — А о ком ещё? Этот дурак заставил меня потратить время на это. Сказал, что вчера что-то произошло у тебя, а сегодня не появилась в школе. Так что он решил проведать тебя от моего лица. Как себя чувствуешь? — Сердце застучало сильнее. — Хорошо. Уже лучше. — Впервые кто-то проявил беспокойство обо мне. На сердце легче даже стало. Так приятно и трепетно, Юджи, несмотря на то, что я отталкивала его, он всё равно беспокоится обо мне. — Кугисаки, можешь передать ему спасибо? — С задержкой спрашиваю её. — Я вам не радиоприёмник, передай сама. — Она встаёт и подходит к окну, приоткрыв занавеску, она машет кому-то рукой. Накинув кофту я подхожу к ней и вижу парней. Фушигуро и Идадори стояли около машины за столбом, чуть ли не на чужом дворе. Парни снова машут, как видят меня и я отвечаю им тем же в ответ с улыбкой. Постояв так около окна, мы снова скрываемся за занавеской, так как долго стоять мне было тяжело. Сев в кровати, я мнусь после чего снова встаю и достаю из тумбочки, пакетик с кормом. — Кугисаки, передай это Итадори, он знает кому это. — Я отдаю пакетик и она принялась рассматривать его. — Ты подкармливаешь кота где-то? — Киваю. — Когда вы с Итадори так подружиться успели? — Пожимаю плечами. — Он случайно застал меня за кормлением кошки. К тому же до сегодняшнего дня я и не думала, что мы настолько хорошо общаемся и не думала называть его другом. — Значит с сегодняшнего дня вы друзья, потому что этот дурак действительно беспокоиться о тебе постоянно. У тебя телефон есть? — Мотаю головой. — Серьёзно? Двадцать первый век на дворе, а вдруг с тобой что случиться, даже в полицию позвонить не сможешь. При упоминании «что-то случиться» вздрагиваю и Нобара это замечает. Сегодня день открытий, если что-то случиться, возможно, им будет всё равно. Один Юджи проявил беспокойство и ничего не потребовал взамен. — Ладно, я пойду. Твою посылку передам ему и выздоравливай. У двери она неожиданно останавливается и тихо говорит, повернувшись ко мне снова. — Не знаю, относится это к тебе или нет, но Сукуна был очень недоволен. Юджи сказал, что вчера он и его брат тебе помогли. Юджи наверное предупреждал тебя, я повторю всё же, с Сукуной лучше не связываться, слышала он с какими-то хулиганами связался. Ладно, до встречи. — Я киваю, а Нобара покидает мою комнату. Рёмен связался с хулиганами? Какими? Если это обычные хулиганы, которые просто избивают других, чтобы возвысить себя в глазах других, то это не так уж и печально. Плохие парни всегда так поступают или держатся особняком от всех. Но, если это что-то посерьёзней, то… Действительно, следует держаться от него подальше. Вопрос тогда в другом, как? По-хорошему, лучше поговорить с ним ещё раз, объяснить, что бегать за ним у меня не получится. Но как он отреагирует на это? Сказать Итадори об этом? Тогда они снова подерутся, к гадалке не ходи, а они оба упёрты. Голова болит от этих мыслей. Вот же вляпалась. Говорить бесполезно с ним, сколько раз пыталась, всё сводилось к нулю. Эгоист и циничный человек. Почему он это делает? До некоторого момента, он вообще не обращал на меня внимание, а тут неожиданно оно ему понадобилось от меня. Дверь открывается и в комнату заходит мама с подносом. — О чём говорили? К тебе никогда не заходили проведать. Так неожиданно. — Теперь, когда я узнала правду, слова показались мне блефом. Она не волновалась обо мне, ей просто нужно было узнать о чём был разговор. Но в душе, всё ещё не до конца верила всему, что я увидела. Мозг отказывался воспринимать эту правду, да и к тому же, эта женщина и тот мужчина, что сидел внизу, они всё равно воспитывали меня, кормили и одевали. Как я могу быть не благодарной им? Родителями они вряд ли будут, хотя сложно ещё это различать это, столько лет называла их мама и папа. — Умэ? — Прости, я всё ещё плохо себя чувствую. Да, но она сказала, что просто передала домашнее задание и то, что одноклассники переживают за меня и учителя. — Вот как. — Она ставит поднос с тарелкой на тумбочку. — Поешь, пока не остыло. Мне пришлось отпроситься пораньше с работы. Выздоравливай поскорее, не хотелось бы, чтобы ты пропустила корпоратив. Она бесшумно выходит из комнаты, а моё лицо тут же кривится от слов матери. Насколько они были отвратительны мне. Может, всё же тому парню я не понравлюсь, тогда всё будет хорошо. Надеюсь, я буду не в его вкусе. Съев всё, что мне принесла мама, я снова ложусь в кровать, если решила играть в заботливую мамочку, играй до конца, но до конца верить тебе не обязана, хотя так хотелось. Уверена, зачинщиком и как человек она над всем главенствует в семье, а значит, её идея была сплавить меня какому-нибудь богатею. Папа мягче, однако, и он может проявить строгость. Позже в комнату заходит кто-то, я же притворяюсь, что снова сплю. Прикрыв глаза вовремя, чувствую прохладное прикосновение ко лбу. После чего дверь тихо щёлкает, оповещая, что гость ушёл. На следующий день я также не пошла в школу, температура всё еще была, хотя не такой большой. Мама звонила учителям, что я сдам все контрольные после того, как вылечусь, то есть на летних каникулах, так как сложилась такая ситуация и мы ничего не могли с этим поделать. Однако поговорив с директором и услышав отзывы учителей, было решено, что мне поставят автоматом, так как дисциплина и учёба была отличной. Хотя подобное мне не нравилось, так как дом меня душил своей атмосферой, настроение родителей становилось всё лучше, даже у отца, несмотря на то, что они скоро разведутся. И чем ближе становился этот день, тем значительнее мне казалось, что этот больше походило на сделку. Я чувствовала, что мне необходим воздух, но сделать это я не могла, пока болела. Странно, но и в школе теперь мне точно не будут рады, столько всего сказать и не быть изгоем после? Я не буду в обиде, если Юджи не станет со мной общаться перед одноклассниками… Стоп. Почему меня должно волновать мнение Юджи и почему я только что подумала о нём? Мне следовало успокоиться. Даже про Сукуну не вспоминала все эти несколько дней. Как бы мне не хотелось, но этот день пришёл. С утра меня слегка колотило, пусть температуры у меня уже не было, да и не моё недомогание волновало, а то, что сегодня мы едем на корпоратив. Меня одолевало много вопросов, на которые многие ответы найдутся после того, как встречусь со своим женихом. Сейчас я сама до конца не осознавала это слово, будто не я буду выходить замуж за незнакомого молодого человека, а другая девушка. Украдкой во время поездки, фантазировала, как Рёмен останавливает машину и сознаётся, насколько он влюблён в меня. Что не моим родителям решать, за кого мне выходить и вообще принимать решения должна именно я, ведь свою жизнь проживаю именно я. Мечтала и сама понимала, насколько всё глупо это звучит и видеться мне. Никто ведь в классе даже не знает об этом, да и не положено знать. Нет, я не говорю, что хочу, чтобы меня жалели, просто иногда хочется кому-то рассказать, что накипело у меня на душе. Юджи парень, а юноши иначе воспринимают информацию нежели девушки, хотя уверена, он смог бы просто выслушать меня. Но у него своих проблем хватает, взять того же Рёмена. Брат его по сути своей тяжёлый человек. Не каждый с ним готов идти вперёд и не думать о последствиях. — Умэ, веди себя естественно, и не поступай опрометчиво. — Говорит мама, глядя в окно. Конечно, в её голове сейчас строится великие планы на будущее. На её будущее. Позже мы заходим в большое здание ресторана, откуда-то из глубин играла весёлая музыка. Это означало, что мы пришли тогда, когда начинается самое веселье. Я переживала, так как не была уверена в себе, пусть я и ношу сейчас линзы вместо обычных очков, волосы не уложены в привычную для меня причёску, а одежда не та, что я свыклась носить. И выгляжу гораздо лучше, надеюсь на это, потому что больше казалось, что выгляжу я в этом нелепо. В большом зале было много место, освещение было ярким, но мягким, столики были забиты едой и выпивкой, естественно для несовершеннолетних напитки были другие и тех, кто не любит пить алкоголь. Родители начали меня знакомить со своими коллегами и их детьми, если кто брал с собой. Руки слегка дрожали и были холодными от волнения. Было сложно о чём-либо думать, все мои мысли занимал парень, что по идеи должен стать в будущем моим женихом, а после мужем. Мне настолько всё это не нравилось, но деваться было некуда, пока они нас не познакомят. Пока я пыталась отвлечься, не заметила, как подошла к одному из столиков и стала есть закуски. Я чувствовала себя здесь чужой. Все эти взгляды и разговоры, каждый обсуждал каждого, за что надо ненавидеть, почему надо вести себя осторожнее, кого презирать. Почему психология людей основывается на таком низком поступке. С самого детства, каждый начинает обсуждать другого, за тот или иной проступок. Неважно что он сделал, какую-то мелочь, с кем пошёл, что не так сказал, главное обсудить с тем оппонентом, который будет с тобой солидарен и согласен, что обсуждаемая персона, довольна глупа и дурна собой. Словно без подобного они жить не могут. — Умэ! Подойди сюда. — Я оборачиваюсь в сторону звавшей меня мамы и тут же сердце млеет от увиденного. Наконец пришла семья и тот парень, с которым меня хотят познакомить. Лица я ещё плохо видела, но образ был довольно деловым и интеллигентным. Мужчина с сыном направились куда-то дальше, насколько я поняла в вип-зону, так как куда мы шли было намного тише и меньше людей. Мужчина сел за стол за стол, сын последовал его примеру, так как мы чуть отставали, сели с опозданием. Мужчина сначала рассматривал меня с улыбкой, потом пошутил, что я слишком напряжена. Сначала мне показался он добряком. Мой взгляд быстро прошёлся по его сыну. Внешность его была довольно симпатичной. Тёмные волосы, синие глаза, острый, прямой подбородок. Но вместе с тем, как я посмотрела на него, застала его за тем же. Он также рассматривал меня. — Умэ расскажи, где учишься? — С мягкой и добродушной улыбкой на лице, поинтересовался мужчина. Но почему-то казалось за этой доброй улыбкой, прячется настоящий садист или по крайней мере плохой человек. Богатых и добрых не бывает, только в сказке. Чтобы иметь деньги, нужно быть настоящим подонком, чтобы сохранить и власть, и капитал. Но не успела я рта открыть, как вместо меня принялась с улыбкой отвечать мама. Мне показалось, даже будто она боялась, что я могу сказать что-то не то, хотя казалось, что я могу сказать не то. Пока они разговаривали, меня всё не покидало чувство беспокойства. Я впервые видела родителей такими, словно лебезили перед начальством. Хотя может мне это и не кажется вовсе. — Коджи, можете сходить повеселиться и познакомится поближе, пока мы будем обсуждать работу, вам ни к чему слушать взрослых. Развлеки девушку. — Да. — Парень встаёт из-за стола, а я смотрю вопросительно на родителей, те кивают, и я послушно следую его примеру. Однако на последнем моменте, тот успевает подать мне галантно руку. Пока мы шли в общий зал, на его лице я не заметила эмоций. Скорее одно сплошное равнодушие ко всему. Я его даже не интересовала, что не могло не радовать. Возможно, тогда идея и желание взрослых отпадут женить нас. Мы сели за свободный столик, подальше от лишних глаз. Какое-то время мы сидели молча, наблюдая за другими. Но неожиданно его разговор застаёт меня врасплох. Я не ожидала, что он так поступит. — Полагаю, ты сама не рада тому, что наши родители решают за нас с кем быть. Значит, не понравилась. Конечно, кому понравится такая как я. Тихая, практически незаметная и ничем не приметная как девушка. Но, стоит ли мне говорить с ним об этом? Мои мысли метались и поэтому не знала как ответить. Неожиданно он смотрит на меня своими синими глазами. Опустив голову, отвечаю. — Да. — У тебя есть кто-нибудь? — Качаю головой. Коджи шумно выдыхает. — А у меня есть. И расставаться с ней не хочу и не буду. — Он отворачивается и смотрит куда-то в зал, где танцевали и подпевали другие. — Понятно. — Думаешь, я слишком нагло и эгоистично поступаю с тобой, рассказывая тебе правду? Я ничего не чувствую к нему, так почему должна переживать из-за этого? Да, он симпатичный, но на этом всё, как человека, я плохо его знаю. До сих пор не могу понять, как раньше девушки выходили замуж за мужчин, к которым ничего не чувствовали. — И в мыслях не было подобного. Я слишком плохо тебя знаю, к тому же ты сказал правду и не стал меня обманывать, за это я должна сказать спасибо. — «Спасибо»? Ты странная. Неудивительно, что с тобой так поступают, любая другая девушка закатила истерику, ушла бы из семьи, что угодно только чтобы её услышали. — Может быть, но сама до конца не знаю, чего именно я хочу. Идея со свадьбой мне не нравится, как и тебе, но мы вдвоём отказать не можем, кстати, а почему ты согласен на это? — Я вопросительно смотрю на парня, тот хмыкает. — Хочу получить наследство от отца. Должность директора, деньги и прочее, не хочу жить в нищете. Понятно. Меркантильный человек. Вот и маска доброжелательного парня ломается постепенно. Зато сразу становится понятно, что он за человек. — Деньги не дают счастья. — Ошибаешься. Деньги это несчастье, но как раз именно оно даёт тебе возможность купить это счастье. Будь то, здоровье родных, или какая дорогая вещица, что, несомненно, даст тебе счастье. Не знаю, почему, но мне уже неприятно с ним сидеть, даже просто сидеть уже тяжело. — К слову, раз мы так разговорились и поняли, что мы оба не рады этой свадьбе, что несомненно хотят устроить наши родители. Хочу предложить тебе негласную сделку, контракт, называй это как хочешь. — С интересом смотрю на него. — Так как расставаться со своей девушкой я не собираюсь, а ты, так или иначе также не имеешь желание сближаться со мной, предлагаю жить своей жизнью. Мы поженимся, будем иметь детей, но любить можем кого-то на стороне. — Ты предлагаешь мне завести любовника, когда поженимся? — Моему удивлению не было предела. — Когда захочешь, можешь хоть прямо сейчас начать встречаться с кем-то, мне будет всё равно. Но на глазах родителей и других, кто их знает, мы должны играть влюблённую парочку. Сама должна понимать, если нам не дают свободно решать с кем нам быть и кого любить, то это лучшее решение. Возможно, в этом и есть логика, но это так дико звучит, что мне тошно. Словно уже предали. Само понимание, что тебя не будут любить, тебе будут изменять, его любовница проклинать. Это не лучшая жизнь и не лучшая идея. Хотелось громко выкрикнуть «нет», но вместо этого соглашаюсь с ним. Потому что всё бестолку, всё напрасно, мои слова всегда взывают к толпе, но они отказываются меня слышать и слушать. — Я хочу подышать воздухом. — Выговариваю я, поднимаясь. К горлу подкатывает ком, а слёзы так и напрашиваются. Коджи тут же пытается подняться вслед за мной, но я торможу его, говоря, что хочу побыть одной, к тому же ненадолго выйду. Тот соглашается и кивает мне. Выйдя на улицу, несколько раз глубоко вдыхаю свежий воздух. Уличная атмосфера тут же даёт понять, насколько в помещении было душно и неприятно. Мурашки прошлись по спине и плечам от легкой прохлады. А вместе и с тем меня начала охватывать паника. То, что мне сказал Коджи, дало ещё пищу для размышлений. Он ясно дал понять, что я больше и больше увязаю в проблемах. От всего становится тошно. Самое страшное, что из этого мне не выбраться, по крайней мере сейчас, но когда можно будет это сделать, то будет уже поздно. Японский менталитет совсем иной, чем европейский. Здесь нельзя показывать какие проблемы у тебя в семье, нельзя, иначе могут перевернуть так, что сам будешь виноват во всём. Да и сама подобная в стране традиция ещё есть, поэтому нарушением это никак не назовёшь. Как узнают, могут сказать, что я слишком неблагодарная к своим опекунам. Почему в жизни всё так сложно? В груди всё сжимается и тяжелеет. Мне хотелось просто уйти, убежать подальше от этого места. Видеть никого не хотела. И мои ноги понеслись вперёд. Я то бежала, то переходила на быстрый шаг. Слёзы снова потекли ручьём. От безысходности, хотелось сделать что-то безумное, не свойственное моему характеру. Хотелось кого-нибудь ударить, неважно кого, просто кого-то поколотить, отвести душу и успокоиться. Потому что так меня ещё не унижали. Я думала, надеялась, лелеяла то чувство, что возможно меня там будут любить, но в итоге все мои надежды разбились вдребезги. Полагала, что будет что-то не так, но не мыслила, что на меня будут давить морально. Лёгкие начало жечь, чуть передохнув, осматриваюсь и тут же понимаю, что очутилась не там, где должна быть. Тёмный переулок, фонари светят через один. В тишине, неожиданно раздаётся крик и звук падение о мусорку, после последовали неприятные звуки, как кого-то били. Неосознанно, я пошла по направлению звука. Долго идти не пришлось, в свете фонарей, знакомая фигура склонилась над избитым человеком и, ухмыляясь что-то бубнил ему. Опираясь о стену, я, молча, наблюдала за Рёменом, который без стеснений ещё раз ударил парня, в ответ на его оскорбление. Будто унюхав меня, он резко поворачивает голову в мою сторону и спрашивает парня, не его ли пассия. Но тот молчит. Из-за угла выходит… Ураумэ. Та, заметив меня, удивлённо смотрит, не зная, что сказать или сделать. Всхлипнув и судорожно выдохнув, заставляя девушку ещё больше удивиться. Сукуна понимает, что-то тут нечисто, поэтому говорит парню, что если тот ещё раз накосячит то уже простым избиением не отделается. Подойдя к Ураумэ, Рёмен спрашивает. — В чём дело? Ты её… — На секунду он задумывается и тут же на его лице появляется озарение. — Мацуи. В этом тебя сразу и не узнаешь. Он одной рукой приобнимает Ураумэ, а после меня и уводит подальше от места избиения парня. — Почему в школу не ходила? — Интересуется он. — Слышал ты болела, но мне интересно это лично от тебя это услышать. — Я болела. — С хрипотцой ответила я. Надышавшись воздуха во время бега, горло саднило и мучила жажда. — Почему мне не сообщила? — У меня нет телефона. — Тихо бросаю я. — А я не телефон имел ввиду. Компьютер. — Удивленно бросаю на него мимолётный взгляд. — Откуда мне знать, где мне тебя там искать, к тому же дома я им пользуюсь, только для учёбы. — Ага, как же. Эту лапшу вешай другому. К тому же мы уже знакомы. Задам тебе второй вопрос, почему всё еще не зарегистрировалась в чате? Я резко останавливаюсь и шокировано пялюсь на него. Тот понимает, что разговор будет долгим, поэтому выпуская из объятий Ураумэ, говорит уже ей, а я всё еще смотрела на него. — Я её провожу до дома и сам пойду к отцу после, так что до завтра. — Девушка кланяется ему и молча уходит. Ураумэ совершенно иначе относится к Рёмену, чем в школе. Более поразительно, что она единственная кто с Рёменом от начала до сегодняшнего дня и скорее всего и в последующие дни. Будто его девушка, не Накано или другие вертихвостки, а та, что беспрекословно и безмолвно идёт за ним, словно тень, но оказывающая какую-то для него поддержку, неведомую мне. Их отношения всегда были интересны мне. Вроде, как и подруга, но с другой, как верный слуга, а где-то даже влюблённая парочка. Довольно загадочные у них отношения. — Идём. — Я не заметила, как Сукуна успел отойти от меня на приличное расстояние. Шаги раздавались в полутёмной улице. Мне было неудобно с ним говорить. К тому же моё лицо… тушь потекла и все мамины старания пошли насмарку. Скорее похожа на ещё одного члена из группы Kiss. — Эм, куда мы идём? — Решаю спросить я. Сукуна останавливается, а после оборачивается на меня. — Ищу удобное место, чтобы отправить тебя домой. — Отвожу взгляд в сторону и твёрдо отвечаю. — Я не собираюсь домой. По крайней мере сейчас. Не хочу. — Тот широко раскрывает глаза и склонившись ко мне, преподносит руку к подбородок, слегка потирая её. — Ты точно Умэ Мацуи, что я знаю? — А что здесь такого?! Достал! — Взрываюсь я, так как хорошая защита это нападение. — Удивила меня. Погоди, ты на каком-то празднике сбежала от предков? — Сукуна улыбается шире и ехиднее. — Хватит нести чушь. Тебе какое дело, откуда я сбежала из-за чего, в любом случае, домой не пойду. — И где тогда думаешь ночевать? Друзей нет у тебя, как я помню. — Что-нибудь придумаю. Тебя не должно волновать, где я и что делаю. — Бурчу я взволновано. Он прав, но возвращаться домой, мне нельзя, иначе точно свихнусь. Моя душа требовала выхода, выхода плохих эмоций, всего того негативного, что копилось во мне годами. — Хм, — он снова задумывается, а после с насмешкой предлагает. — Тогда приглашаю тебя ко мне домой. — Голова взрывается от мысли, что я могу оказаться дома у Рёмена. Если он думает, что сейчас я остыну и спокойно откажусь от этого предложения, то он глубоко ошибается. Вряд ли он со мной что-то сделает. Он сказал, что его не интересую, соблазнять не буду, поэтому ничего не сделается, а если… что-то и будет, жалеть буду, если в будущем это окажется ошибкой. Но почему-то я доверяю ему и верю ничего плохо со мной он не сделает. — Отлично. — Снова удивлённое лицо и не понимающий взгляд, обращённый на меня. Рёмен не ожидал такого ответа. Лучше предложения я уже всё равно не услышу, поэтому лучше с ним, чем домой к себе.