То, что не убивает

Что трудности, когда мы сами себе мешаем и вредим. Иоганн Вольфганг фон Гёте «Фауст»

***

Тренировочная база под названием «Юность», вот уже как несколько месяцев приветливо открывшая свои двери для Князя, перевидала за время своего существования столько, что дворовым воротилам и не снилось. Это Андрей мог гарантировать на все сто процентов, а то и двести. А свидетелем каких сцен становился он сам! Закачаешься! Зубы тут летали мама не горюй. Можно было после тренировок ползать на карачках да собирать те на трофейные ожерелья. Про неисчислимое ни в каких обозримых цифрах количество переломов, выпавшее на нелёгкую долю учеников сей дивной «академии», что открытых, что закрытых, можно было только догадываться. «Юность» — просто замечательное место! Под стать этому скоротечному времени перестройки, когда все возможности маячат на горизонте прямо перед носом. Только протяни руку и возьми, а главное, правильно и с умом используй. Если следовать этим догматам, Князь все свои возможности проебал, должно быть, лет этак …дцать назад, при поступлении в шестой класс школы. Директриса прямо-таки говорила Андрею об этом своим красноречивым воспитательским молчанием, когда смотрела на него, потом в табель с оценками, потом снова на него, а потом сняла очки и со вздохом протёрла их краешком своего парадно-выходного жабо, скорбно объявив, что такие дети, как Князев Андрей Сергеевич им не нужны. Ну, нужны, не нужны, а измором он эту престарелую грымзу-таки взял, словно неприступную Бастилию, подпустив в голос слёзы и клятвенно пообещав исправиться и взяться за ум, чтоб не портить им такую замечательную статистику школы. Судя по тому, что директрису ещё не приложило Альцгеймером, ни она, ни уж тем более Князь в такое «чудо» не верили. Ха! Это даже звучит смешно, ну вы слышали?! Подтянуть арифметику… Подтянуть штаны можно, чтоб не свалились, обнажив все члены, ну… Так библия гласит. По крайней мере, у Андрея наблюдался только один, член, то бишь. Так или иначе, свои возможности он принялся усердно проёбывать с шестого класса вплоть по сегодняшний день. Завершив восемь классов и три коридора, с двенадцатью двойками из тринадцати, Князь умудрился благодаря матери поступить в реставрационное училище. Приёмная комиссия в котором была не иначе как слепоглухонемая, раз дрейфующих «лебедей» в упор не заметила. Но то уже и не важно, путь проёбывания возможностей продолжался и продолжался, и это было самое настоящее начало его становления, как самого злостного проёбщика десятилетия. Учёба в реставрационке — самая настоящая лафа. Учиться там ничего не стоило, особенно, если лицом ты выдался посимпатишнее шимпанзе. Вся женская составляющая потока, при правильной постановке приоритетов, с радостью одолжит свои конспекты, если вдруг припрут отчислением, а если эти конспекты вдруг затеряются, то план действий у Андрея был отработан и осечек не давал. Примерно на первом курсе он и подумал, что быть симпатичнее шимпанзе на морду лица недостаточно. Была парочка инцидентов, что, конечно, и заставили его поменять мнение, но это сейчас и не важно. Важно то, что «Юность», почти подпольная тренировочная база для боксёров, приняла Князя, молодого, злобного и голодного до острых ощущений в свою скромную обитель. Строгую, но по-уличному справедливую. Технике там никакой не обучали, но вот спаррингов было хоть завались. Три-четыре раза в неделю по два часа. Стоимость чисто символическая, зато опыта — жопой жуй. И нарабатывай навыки, чтоб не сплоховать, коль реальность расщедрится сюрпризом в виде улицы, окутанной во мраке, как коробка, завёрнутая в подарочную бумагу с котом Шрёдингера внутри. Поэтому он не очень удивился, когда на одном из перерывов между чисто спортивным разукрашиванием ёбл к нему подошёл Саня Куликов, с видом заговорщическим и загадошным. Он кадр заметный — со странным хаером и банками такими, что смотрелся он вдвое шире щуплого Андрея. К тому же он был гораздо старше. Это тоже, если сложить дважды Андреевы семнадцать. Старожил «Юности». Князь за глаза ржал над тем, что для таких, как Куликов надо открывать отдельную базу «Старость». Не смешно, но уместно. Саня стрельнул сигаретку и, поглядывая прямо перед собой непроницаемым взглядом, как бы между прочим поинтересовался, не хочет ли Князь подзаработать на одной халтурке. Князь хотел и заметно оживился, но тут же прозорливо смекнул, какая это может быть «халтурка». Здраво опасаясь, что за такое можно и присесть в места не столь отдалённые, где друзья в полосочку и боязно мыло в душе ронять, а небо в клеточку, но голову задирать тоже боязно, он разумно согласиться не спешил. Взвешивал все «за» и «против». Те, как на зло, взвесились очень скоро. Метафорическая чаша весов грузно брякнулась вниз под значительным весом «за», потому как в карманах уже давно не наблюдалось ничего, кроме пыли да катышек, которые благополучно выпадали вниз по штанинам, потому что карманы — вот те новость! — тоже были дырявыми. Что их латать, если носить в них всё равно нечего?! После тренировки, стирая со вздыбленной шевелюры капающий пот, знатно он умотался, Андрей подозвал Саню и всё-таки согласился. Терять всё равно нечего, а бегает он быстро, если что, попросту скроется с места происшествия. — Не сцы! — Куликов заметил некоторую степень озабоченности, отразившуюся на лице Князя, хлопнул его ободряюще по хребтине, и тот крякнул, отлетев вперёд. — Дело плёвое! На следующей трене скажу, чё как, — бодро улыбнулся он и очень скоро растворился, предварительно намекнув, что финансовый вопрос решён, и решение этой задачки Андрея не огорчит.

***

И ведь действительно, не огорчило. В следующий раз Саня отволок его в сторонку, и склонившись к самому лицу, чтобы сохранить некоторую конфиденциальность вопроса, сунул в руки Князю замусоленную бумажёнку с адресом и временем, нацарапанными на ней, тут же торопливо спрятанную в карман. Коротко объяснив, что потребуется конкретно от Андрея и клятвенно заверив, что ничего «криминального» и «противозаконного» не случится, грузно похлопал по плечу и наконец-то оставил Андрея обмозговать всё, что его ждёт. Князь воспользовался этой возможность подготовиться морально к тому, что ничего, блять, хорошего, потому что вешать лапшу на уши надо искуснее! Ага, щас, ничего «криминального», а чем же они тогда собрались заниматься? Чай не свёклу копать. Но времени погружаться в нравственную составляющую того мракобесия, в которое Князь от безнадёги вписался, не было. Дата у халтурки была прямиком сегодняшняя, а адрес значился не иначе, как у чёрта на рогах, поэтому пришлось в ритме танго, ни срамши, ни жрамши, нестись в общежитие, чтоб переодеться и не так отчётливо источать свой мужской, ни с чем не сравнимый аромат самца после тренировки, на которой он себя гонял до седьмого пота. Главная проблема тотальной бедности и дефицита девяностых, из-за которого полки гастрономов нещадно пустовали, как засаженные поля после набегов саранчи, крылась в том, что попросту негде было отожраться! Чтоб заниматься спортом, пусть и таким, не профессиональным, нужны были силы, а сил не хватало катастрофически. Вот и замыкался порочный круг, из которого выхода не было. Или, по крайней мере, Князь этого выхода не видел, хоть никогда и не был пессимистом. Не то чтобы он жил, чтобы есть, а не ел, чтобы жить, но приходилось откровенно туговато, вкупе с увеличившимися нагрузками. Отложив в долгий ящик все переживания по поводу того, что он собирался сделать, Князь на попутках, заранее натянув на взъерошенную голову капюшон чуть ли не до самого носа, и сгорбившись по-стариковски, добирался до указанного места. Он чувствовал себя параноиком с манией преследования, потому что всё время вертелся по сторонам, сам не зная, что ожидал увидеть. Может быть, наряд милиции, крадущийся след в след с дубинками наперевес и слезоточивым газом наизготове. Может быть, крылатого ангелочка на плече, который бы уже в рупор орал о том, что вход в рай для Князя захлопнется вот прям щас, если он не образумится, но, так или иначе, Андрей мог наблюдать только извилистые дворы людских муравейников и недострои, которые скелетами нормальных домов простаивали без дела из-за прекращения финансирования. Завернув в узкую, чуть шире, чем разворот его плеч, подворотенку, Андрей потонул в темноте, а в скором времени оказался там, где было сказано. То есть написано. Уже давно стемнело, но его острого зрения вполне хватало, чтобы разглядывать посеревшие в вечерних сумерках таблички с названиями улиц и другие опознавательные знаки, намалёванные беззастенчиво на стенах. Мысленно ведя отсчёт пройденным домам, ориентируясь в чужой части города только потому, что никогда не страдал топографическим кретинизмом, Князь всё размышлял, что же его ждёт в конце этого пути… Не Земного, ёбаный рот! Мыслить такими категориями пока было рановато, а всего-лишь конкретно этого пути. Всё-таки он уже пол города оббегал, знатно усложнив себе существование вот такими вот петляниями меж дворов и улиц, меж гаражных кооперативов. Чувствовалось, что цель уже близко, и хотелось верить, что оправданно. Дальше, чем он уже забрёл, как наркоман в поиске закладки, ведомый каким-то внутренним чутьём, будто со вживлённым под кожу компасом, идти не пришлось. Адресом его был не дом и не улица, и даже не Советский Союз, как могло показаться, и в целом было бы даже правдой, а какой-то заброшенный склад, располагавшийся на пустыре, неподалёку от карьеров с песком, который был сюда завезён тоннами для строительства. По пути пришлось пройти по какому-то частному сектору, который вообще выглядел не жилым, или, как минимум, крайне недружелюбно настроенным ко всяким пришельцам. Например, таким, как Андрей. Ото всюду на разный лад брехали собаки, в спортивной кофте становилось холодно, и только быстрый шаг не позволял замёрзнуть окончательно. Пришлось дойти до самой окраины сектора, где пунктирно была обозначена граница начинающегося вдалеке леса. Ассоциации про такой были одни, но очень красочные, что туда вывозят и хоронят жмуров. Князя передёрнуло и он покривился от своих же мыслей и частично холодка, что резво пробежал по позвоночнику. Тут уже не было асфальта, только ухабистая грунтовая дорога с накатанными колеями от колёс машин. Преодолев какие-то заросли, придерживая ветки руками, чтоб те не отхлестали по мордам, Андрей наконец-то очутился у сомнительного здания склада. То пришлось обойти по кругу, чтобы увидеть неприметную, с затёртыми опознавательными знаками, легковую машину и прислонившегося к ней курящего мужика. Тот услышал шорох гравия, сопроводивший очередной шаг, и моментально вскинул голову и руку, метнув свой взгляд на замершего Князя. Когда удалось разглядеть пушку, направленную на себя, Андрей напряжённо вылупился, явно не ожидая такого приёма, и не смог выдавить ни слова. Всё-таки не каждый день на него наставляли оружие. — Имя, — скомандовал мужик тюремной наружности и такого же голоса. — Князь, — хрипло от долгого молчания. Голос незаметно дрогнул, но незнакомец это уловил. Такие за версту слабину чуют. Как пираньи кровь. Дуло пистолета поднялось, целясь прямо в лобешник, и Андрей интуитивно шагнул назад и вбок, поднимая руки в жесте капитуляции и безоружности. Дуло за ним. Внутренности от страха скрутило тугим жгутом. — Не советую дёргаться, киса, — как из бочки предупреждающе хохотнул мужик, а Князь помимо страха ощутил иррациональную злость, исказившую его белое в кромешной темноте лицо. Слабо верилось ему, что этот пидор хрипатый не был осведомлён о ком-то по прозвищу Князь! Не знал бы, давно бы уже припугнул как следует, и плевать на возможный шум. Из-за такой внезапной встречи, по всем известному закону «не в то время, не в том месте» вся халтурка могла медным тазом накрыться, а этого допускать было нельзя ни при каких обстоятельствах. Руки Андрей опустил с крепко сжатыми кулаками, выражение его лица посуровело, а брови сошлись на переносице. Он сюда не шутки пришёл шутить, и ошибиться адресом не мог, очень уж мало верилось в совпадения такой величины. — Так и будем стоять или, может, я уже отработаю то, за чем пришёл? — флегматично поинтересовался он, всё ж не сумев полностью избавиться от напряжения. В рожу ударил яркий свет фонаря, потом послышалось что-то на подобии «вроде он», сказанное скорее в никуда, чем ему, а потом Князь, наконец, понял, почему всё действо разворачивается в столь поздний час в столь засранном месте, базе отдыха, наверное, всех местных бомжей. Его любезно спровадили внутрь, коротко объяснив, что нужно сделать. Задача не хитрая — просто перетаскать квадратные коробки с неясным содержимым в побитую легковушку. Таких как сам Андрей тут оказалось ещё двое. Молчаливые пацаны, вроде даже ровесники. По-началу Князь попытался поздороваться, но после взглядов, какими его одарили новые вынужденные знакомцы, он заткнулся, прикусив язык, и уставился на собственные побитые кроссовки. От греха подальше, ну его в баню! Помещение было пустым. Везде голые бетонные стены, такой же пол и потолок, везде мусор и яркие граффити. Много мата, много философских бредней, он как раз парочку таких прочёл, про себя посмеиваясь, пока раз пять-шесть возвращался, потому что за раз утащить больше двух коробок не получалось. С ними толком не разговаривали, не подгоняли, а просто следили. Как раз тот охрипший зэк. Князю он, кстати, сказал, что Куликов за него поручился. Андрею было чхать, главное, чтоб Куликов про деньги тоже не забыл упомянуть. Чтобы в этих коробках не было, но тяжёлые, зар-раза! Не хотелось, чтобы его труды остались без вознаграждения. Как удалось понять, тут кроме них четверых никого больше не было. Один надзиратель и трое погрузчиков. Правильно, чтобы лишнего внимания не привлекать и деньги на меньшее число рыл делить.

***

Отделался он за полночь. Последняя коробка с глухим стуком приземлилась, пыхнув облачком застарелой пыли, а Андрей утёр пот и отряхнул полностью серые от грязи руки. От физической нагрузки он согрелся и здорово взмок, мышцы от усталости ныли, а в затылке пульсировало. Хотелось спать. Обещанные деньги он получил, правда, пришлось ещё немного подождать, пока безымянный мужик поковыряется в карманах и всучит грузчикам несколько мятых купюр. Прощаться, так же как и здороваться, никто не планировал, и хрен бы с ними, потому что Куликов не солгал, и Князь не пожалел о своём скоропалительном решении в это всё ввязаться. Никаких проблем не возникло, никто не собирался их накрывать, никаких блюстителей правопорядка. А что было в коробках, не его ума дела. Не оружие, и то хорошо, а полученные деньги грели сквозь ткань. И, что важно, не пахли.

***

В следующую свою встречу с Саней, которая произошла не так скоро, потому что тот не появлялся несколько тренировок к ряду… видать, дела какие-то были, тот его подозвал и, разулыбавшись, расхвалил, предложив ещё одну такую авантюру, но Андрей отказался. Деньги ещё оставались и он хотел попробовать найти работу. Нормальную, где действительно ничего «криминального» и «противозаконного». Куликов только пожал плечами. — Как хочешь. Если чё, подходи. Найдём чем заняться, — в этом Андрей не сомневался.

***

Зарабатывать условно легально было делом неблагодарным и не прибыльным. Князь устроился на какой-то склад, недалеко от общежития, и теперь вечерами горбатился за копейки, перегружая тяжеленные коробки с какими-то деталями из машины в машину. Как-то раз он волок фанерный ящик, похожий на гробик, да не один волок, а со своим напарником, пропитым сухопарым дедком. И как-то этот ящик соскользнул и крышка с него слетела прямо Андрею на пальцы, отдавив их. Он взвыл и отпрыгнул, с грохотом опустив ящик и прыгая на одной не пострадавшей ноге. В приоткрытом ящике оказались дверные ручки, которые озорно подпрыгнули, и пара из них выскочила, покатившись по земле и отсвечивая на тусклом свету глянцевостью лакированных деревянных головок. Андрей отделался выговором, хорошо что не штрафом, которым ему грозили за чуть не угробленный товар. Но «чуть» — не считается, учитывая, что Князь вообще ушёл оттуда с переломанными пальцами. Ушёл и больше решил не показываться. В травмпункте, до которого он доковылял лишь на следующий день, и то только из-за того, что пальцы ужасно опухли и онемели, ему наложили гипс прям по форме носка. Белого, здорово задубевшего, словно не стиранного последние лет этак …дцать. А уже в аптеке он с сожалением понял, что денег хватит лишь на самый дешёвый обезбол, чтоб не лезть на стену от сильной боли. Только тогда, сточив две таблетки буквально за углом аптеки, он понял, что так больше нельзя. Надо что-то делать. На тренировочной базе он объявился только спустя месяц, когда гипс, наконец, к превеликому облегчению Андрея, сняли, а кости полностью заросли. Его отсутствия, кажется, никто и не заметил. Люди приходили и уходили, их места неизменно занимали новые. Разве углядишь за тем, как стремительно менялись портреты в этой непрерывной галерее лиц?.. В этот раз Князь был решительно настроен на то, чтобы дать согласие Куликову, если он вновь подловит его с предложением. Но Сани как назло не наблюдалось следующие несколько недель, в которые Андрей даже интересовался, где тот может пропадать. Никто так и не смог дать ему вразумительного ответа на этот вопрос. Либо отмалчивались, либо отшучивались, а Князь лишь отмахивался, когда подозрительно уточняли, для какой такой модели Куликов мог ему понадобиться. Распространяться Князь не хотел, это его личное дело, с кем и какие вопросы решать. Куликов объявился спустя время, внезапно, как понос. Весь на взводе, взмыленный и стремительный. Залетел в тренировочный зал прямо во время тренировки, особо ничьего внимания не привлекая, пересёк зал, неслышно ступая по твёрдым потресканным матам и скрылся в коморке, в которой сидел тренер. Мужик за шестьдесят, живенький узбек с проницательными глазками-щёлочками, который, вроде как, обучал тут по официальной версии вовсе не боксу, а кунг-фу или ушу, Князь точно сказать не мог, потому что ничем подобным лично никогда не занимался. Остальные ещё помнили, когда «Юность» только начала свою деятельность, а это было не много не мало аж в девяносто первом году, после непосредственного развала СССР, вроде, всё начиналось, как восточные единоборства и называлось отнюдь не комсомольским словом «Юность», а малопроизносимым набором слогов. Но, как понятно сейчас, простого русского человека обучить замысловатым боевым искусствам востока не удалось. Название не прижилось и его тоже поменяли на что-то более привычное, и стали заниматься тут топорным и неотёсанным подобием бокса. Отвлёкшись и замешкавшись, Андрей опрометчиво получил в челюсть от партнёра по спаррингу. Взметнув руку к ушибленному месту, чуть не повалился, успел лишь попятиться, попутно ощупывая подбородок и чувствуя, как в ушах тонко звенит, а перед глазами расходятся круги. Как по воде. От извинения он отмахнулся, радуясь, что обошлось, вроде, без травм. Куликов не выходил долго. Уж и тренировка подошла к концу, все стали потихоньку расходиться, только вот Князь остался, решил дождаться и всё же спросить. Может, у Сани найдётся что для него. Андрей с кривым от безнадёги весельем уселся в дальний угол зала. Рядом с флагштоком, на котором где-то в вышине, под потолком, болталась красная тряпка — некогда флаг Союза. Выцветшее величие горечью коснулось рецепторов и ухнуло вниз, скрутило желудок, который противно жался к позвоночнику. Когда уж и Андрей хотел отчаливать, уставший ждать и пришедший к выводу, что сегодня тут ловить нечего, госпожа удача смиловалась над ним. Уставшим, голодным и промёрзшим до печёнок. Куликов выглядел удивлённо, видно, не ожидал уже никого в опустевшем зале застать. Тем более, что за окном уже сгустились сумерки и тут царил полумрак. — Здорова! Ты чего тут?.. — они обменялись дежурными фразами и крепким рукопожатием, а потом уже вместе пошли на выход. — Помнишь, ты говорил обращаться, если что надумаю? — не затягивая, с лёту выдал Андрей и пытливо заглянул в лицо Сани, ожидая какой-то реакции. Тот с пониманием хмыкнул и сразу же как-то повеселел. Это Андрея насторожило и он подобрался. — Ты так долго не показывался, я уж думал, влез куда, — резко сменил тему он, а Князь пожал плечами и озябше спрятал ладони в карманы. С каждым днём холодало сильнее. — Да так. Временные трудности, — обтекаемо обронил Андрей и дождался кивка. — Всё-таки не нашёл ничего? — Князь отрицательно промычал. — Ну, ни хера удивительного. — Они закурили, остановившись у парка. Ветер срывал желтеющие листья, трепал ветви. Кое-где загорались фонари. — Послушай, сейчас ничё на примете у меня нет, — начал было Саня, а Князь кивнул, собираясь уже сказать, чтобы тот не списывал его со счетов, надеясь свернуть диалог и отправиться в общежитие. Разочарование пробрало вместе с очередным порывом холодного ветра. — Понятно… — Ты дослушай! — воскликнул Саня и Андрей притих, неохотно ожидая продолжения. — Но у меня есть предложение получше… — Обычно именно с фраз, сказанных таким тоном, и начинается полный беспросветный пиздец, но Князь же пообещал себе, что согласится не раздумывая, поэтому и слушал, скурив за раз не одну сигарету, а целых две, что в его случае полное расточительство. — Завтра одни важные люди придут, будут смотреть, как вы мутузите друг друга, — и после этой фразы совсем не по себе стало. — Погоди, погоди, Сань! — прервал, шустро взмахнув руками. — Гладко стелишь, только вот не нравится мне ни хрена, к чему ведёшь. — Князь нахмурился. А дальше Куликов принялся с готовностью человека с промытыми мозгами втолковывать Князю, что ничего такого в этом нет, придут, посмотрят, выберут тех, кто подойдёт по каким-то неясным критериям, а там уже скажут, что требуется от новобранцев. Говорил, что новичков не бросят на что-то серьёзное, веры им никакой, а заплатят за простые, но хорошо выполненные обязанности с лихвой. Зерно здравомыслия в его словах действительно было, да вот только Андрей всё равно хмурился и заметно колебался. Предчувствие отдавало гнильцой, а это не сулило ничего хорошего. Всё равно, что засунуть руку в мешок с условным котом. Никогда не знаешь, на что наткнёшься: на ласковую шерстяную голову или на ядовитые клыки кобры. — Ты это, подумай, не отвечай сразу. — Потрепал за плечо. — Если, в общем, хочешь деньжат заработать, то приходи завтра, на тебя, может, даже не посмотрят, кто их знает, — чуть заметно покривился он. — Покеда, — махнул рукой Саня и, дождавшись тихого «пока», пошёл прочь от подвисшего Андрея. У того язык не повернулся, чтобы вот так просто взять и согласиться. Всё-таки он рассчитывал на что-то другое, а тут на полном серьёзе предлагают поработать на настоящих бандитов, которые сейчас распоясались. На бандитов, на бандитов… А на кого ж ещё?! Князь выкинул окурок себе под ноги, притоптал его и посмотрел вслед уходящему Куликову. Так вот, значит, почему он столько околачивался на базе. Видимо, за закрытыми дверьми обсуждая все нюансы предстоящей «демонстрации». Тяжело вздохнув, кляня себя за то, куда он вновь собрался вписаться, Андрей, едва переставляя ноги, побрёл в общежитие, пока ему не пришлось ночевать на улице.

***

Он стабильно, из раза в раз, проёбывал предоставляющиеся возможности, но тут решил не наступать на те же грабли и попробовать. Может быть, один единственный раз в жизни у него что-нибудь да выйдет дельное?.. Саня сказал, что в любой момент можно с этим завязать. А потом была неспокойная тугая ночь, в которой Андрей ворочался без сна, мучась дурным предчувствием. Каспер запустил в него подушкой, а Паша обматерил за то, что он спать никому не даёт и скрипит своим койко-местом так, будто трахается на нём. Князь бы и рад, но нет. Проворочавшись в неясных сомнениях, он смог отрубиться только под утро. Пары проспал и решил вообще на них не идти, сил не было никаких, а вот есть хотелось адски, поэтому пришлось отклеиваться от тёплого места и тащиться на общую кухню, сооружать что-то отдалённо напоминающее завтрак. После он вернулся на свою кровать и ткнулся носом в вырванную из плаката фигуристую блондинку, чтоб провести так ещё некоторое время.

***

После полудня Андрей начал потихоньку собираться, всё-таки решив сходить на эту показательную выставку. Не выберут, на что Андрей в глубине души иррационально надеялся, так экстерьером посветит. Вот что-что, а драться Князь научился хорошо. На улице было ветренно, поэтому Андрей стремился поскорее добраться до базы. Он сразу уловил какое-то оживление витавшее в холодном воздухе. На прилегающей ко входу обочине было припарковано несколько машин. Они сразу кидались в глаза, потому что были затонированы, начиная от лобового стекла, заканчивая всеми другими, отрезая внешний мир от того, что происходит в салоне. Характерные отметины наводили на определённые не очень хорошие мысли, но Андрей лишь сглотнул прогорклую слюну, не в силах отвести приклеенный взгляд. Он мог только гадать, скольких же людей перевозили в багажниках в пункт назначения под названием «лесополоса». В самой же «Юности» всё было почти так же как прежде. В раздевалке воняло несвежим бельём и стоял гвалт возбуждённых предстоящим действом голосов. Кто-то предвкушал, кто-то относился со скепсисом, но уж точно никто не оставался равнодушен. Сам Андрей бинтовал свои руки и с опаской поглядывал в приоткрытую дверь, философски размышляя о том, что он тут забыл. Как оказалось, никто не собирался делать из предстоящего шоу на подобии боя гладиаторов, где император показывал палец вверх или вниз, решая судьбу бойца. Это была обычная тренировка, чтоб не выбивать парней из привычной колеи. Все разошлись по залу и стали заниматься тем, для чего, собственно, здесь и собрались — мутузить друг друга. Перед поединками разминались, чтоб не покалечиться слишком серьёзно, и пока Князь выполнял в произвольном порядке комплекс нехитрых упражнений, то исподволь наблюдал за принципиально новыми людьми, которые в обычный день сюда бы ни ногой. Среди них можно было различить затесавшегося словно своего Куликова. Он будто почувствовал взгляд Андрея и обернулся, только для того, чтобы показать одобрительно поднятый вверх большой палец, мол: «Я в тебе не сомневался». Кто-то из его собеседников это заметил и, видимо, спросил у Сани, кто это такой, потому что Князь с лёгким страхом увидел кивок в сторону своей скромной персоны. Ну вот, только внимание лишнее привлёк, как бы ему это теперь не аукнулось. Гости стояли преимущественно у стены. Все на них поглядывали, но быстро отводили взгляды. И хочется, и колется, с усмешкой думал Князь, водя плечами, чувствуя, как растягиваются и покалывают сухие мышцы, становясь пластичнее. Из своей каморки выполз и тренер, обводя подопечных внимательным взглядом и раздавая советы, указания. Потом он хлопнул в ладоши и отсортировал всех по парам. Андрею было преимущественно чхать с кем драться, поэтому он не возмущался, когда к нему присоединился приблизительно одного с ним телосложения парень, вроде Серёга. Типичный русак, короткий ёжик волос, квадратная челюсть. Андрей так делал уже множество раз, поэтому хорошо ощутимые взгляды в спину, а встал он так, что гости могли видеть его со спины, пока что, его ничуть не смущали. Смотрят, и чёрт бы с ними, сейчас главное — это не огрести. Привычный соревновательный дух скопился между противниками, разжигая огонёк в глазах. Оба приняли боевую стойку и стали двигаться по кругу, словно раскручивая невидимую пружину. Князь всё время двигается, стараясь не задерживаться на месте больше пары мгновений. Он хлёсткий и проворный, это его сильная сторона, зачастую чинящая сопернику дополнительные проблемы. Андрей не нападал первым, от ударов уклонялся, и хотел соперника сначала как следует вымотать. И вот он уже повернулся лицом к гостям. Выглянул из-за плеча Серёги и увидел с каким пытливым и цепким интересом приглашённые разглядывают раскиданные по матам пары. Конкретно на них глядел мужчина с белыми длинными волосами, очевидно, крашенными. Он привалился к стеночке и сунул руки в карманы. Князь не успел отвернуться до того, как они пересеклись глазами, и он мог поклясться, что у незнакомца дрогнул угол губ в усмешке. Кажется, это он интересовался у Куликова про него. Зазевавшись, Князь чуть не проворонил молниеносный выпад, чудом блокировав удар рукой. И стало не до разглядываний, потому что бой завязался не шуточный. Андрей пару раз получил по рёбрам, но в долгу не остался и щедро отплатил кулаком в солнечное сплетение, отскакивая в сторону до того, как Серёга бы опомнился и сделал подсечку. Пружина, до этого раскрученная, вновь свернулась цепью ДНК. Облажаться очень не хочется. Просто, тут уже дело принципа. Рядом звуки борьбы, кого-то прямо сейчас укладывают на твёрдый мат и удерживают в капкане рук или ног. Этот кто-то ждёт, пока, очевидно, поверженный соперник поймёт, что ситуация для него безвыходна, и запросит пощады, начнёт хлопать открытой ладонью по мату. Князь радуется, что на этом месте не он, и это придаёт ему сил. Тут не работает правило до первой крови. У Андрея разбит нос и кровь, эта самая, первая, затекает в рот и брызжет на футболку. Пока он жмурится от ещё свежей боли, Серёга успевает его повалить и продолжить вмешивать в пыль на матах. Князь барахтается, пытается уйти из отчаянной хватки чужих рук, но упускает первые секунды, которые могли помочь. Сам виноват, что дал сопернику фору. Серёга наваливается сверху и прижимает локтём шею. В глазах очень скоро начинает темнеть, но Князь упрямо не даёт сигнала, чтобы завершить свои страдания. Он видит, что ещё немного, и у него всё выйдет. Ласковые прелюдии, которые он обеспечил в самом начале, дают свои плоды. Ещё немного вертких движений под чужим сильным телом, и вот Князь выдрался из захвата и пружинисто поднялся на ноги, торопливо вытирая текущий нос, пачкая светлую ткань, которой были перебинтованы ладони. Он дико сверкает глазами и слизывает пока незастывшую кровь с губ. Вкус медный и солоноватый. Язык обволакивает, и рот наполняется горячей слюной. Адреналин заставляет вспыхнуть, как спичку, и после этого Андрей назад уже не отступает. Он не видит сощуренный и внимательный взгляд на себе, он полностью поглощён боем. У Серёги наливается синяк на скуле, напоминающий по цвету спелую сливу. Ничего личного. Спарринг есть спарринг. Тяжёлое дыхание заглушает все звуки вокруг, и Андрей из последних сил врезает кулак куда-то в живот, заставляя чужое дыхание оборваться на полувздохе, а потом сорваться напрочь. Напирает до самого конца, до боли в натянутых мышцах, и заваливается вместе с Серёгой вниз. Коленом на его поясницу, ощущая простёганный позвоночник, а руками заставляя выгнуться себе навстречу, чтобы щадяще, но всё же серьёзно придушить. Он не отпускает, вцепился клещом и ждёт-ждёт, когда тот кончится. Ждать оказывается уже не долго. Серёга обмякает и слабо, повержено бьёт ладонью по мату. Условный сигнал: «Сдаюсь». Князь облегчённо выдыхает и отпускает его, позволяя вдохнуть. Подымаясь, он легко хлопает того по спине, слышит, как он заходится в саднящем кашле, но сам ощущает пьянящую эйфорию и глухую радость от победы. Почти бессонная ночь наваливается на Андрея саркофагом, мозги такое чувство будто сейчас сами из носа вытекут вместе с кровью. Кто-то ещё дерётся, кто-то уже, как и Князь, закончил и сидит у стен, делает ставки с бывшим спарринг-партнёром на того, кто уделает соперника и на того, кто окажется втоптанным в пол. Андрей рад, что сегодня это не он. Саня возникает рядом уже привычно, как привидение, что-то говорит и хлопает своей увесистой рукой по хребтине, поздравляет, кажется, хвалит, и отправляет в раздевалку. Если не в душ, то хотя бы к умывальнику, чтоб себя в порядок привёл, но потом обязательно возвращался, узнавать, кого выберут. И Андрей возвращается. Вытерев раскрасневшуюся физиономию заношенной футболкой и мельком заглянув в зеркало, чтобы убедиться, что кровь больше не идёт. На другие мелкие ссадины, полученные в ходе, он не обращает никакого внимания. Вовсе забывает про них на время. Адреналин очень скоро схлынул, оставив после себя негу и тяжесть в теле, заставляя глаза слипаться. Надо больше спать. Уже на выходе он разматывает марлю и, скомкав её в комок, почти не глядя, швыряет в мусорное ведро, воткнутое при входе в зал. — Метко ты, — рядом раздаётся незнакомый голос. Мелодичный. Андрей вскидывается и видит того самого мужчину. Белобрысый, с волосами, убранными с глаз на манер ободка тёмными очками. Князь молчит и только кивает. Замечает подзывающий жест и с незаметным вздохом решает подойти. А что ещё остаётся? Злить того не хотелось, скорее всего, это было даже опасно. — Что за балет ты в начале устроил? — Какой балет? — глупо уточнил Князь. Башка сейчас мало соображала. — «Дон-Кихот», — хохотнул мужчина, впрочем, без претензии, просто интересуясь. — Решил вымотать соперника. — Пожал плечами и подошёл немного ближе, чтобы не мешать людям на проходе. — Вы сами видите, в ближнем бою у меня шансов не так много, — буднично сказал он. — А ты скромный, да? — Развеселился тот. — Да нет, было б чем хвастаться, так я б сразу, — зачем пиздеть, когда сам всё за свои способности знаешь. Так подумал Князь, и встал недалеко от этого мужика. Интересно было его получше рассмотреть. Невысокий крашенный блондин, что в это время выглядит не самой здравой идеей. Князь вот тоже не прочь чего с шевелюрой учудить, да побаивается, что пацаны со двора не поймут и не оценят такой порыв к самовыражению. К серёжке и той цеплялись. Разглядели ведь черти в темноте как-то, а потом чуть на вилы не подняли. Борцы за традиционные ценности, блядь. Да чтоб они так с алкоголизмом и наркоманией боролись, чем с..! — Тебя Андреем зовут? Я у Сани спросил. — Андрей выпал из мыслей и запоздало кивнул. Для приличия надо было спросить и у незнакомца, но он не заморачивается такими мелочами и сам представляется: — Я Балу. — Тогда я тоже… э Князь. — Балу одобрительно кивнул, а Андрей в неуверенности подошёл и протянул руку. Чтоб закрепить знакомство. — Приятно познакомиться, Князь. — Прикосновение приятное, у Балу сухая прохладная ладонь. — Взаимно. — Вот тут он правилами приличия не пренебрёг. Почти все уже завершили драться. Мимо Князя туда-сюда сновали побитые товарищи. Постепенно в зале стало шумно, потому что велось активное обсуждение. Все, уже не таясь, с любопытством разглядывали гостей, и от взглядов их не укрылось, что Князь, кажется, побрататься с одним успел. Андрей поморщился, потому что знал, что вопросов не избежать. А Балу тем временем продолжил спрашивать то, что ему было интересно, словно не замечая взглядов, чьим перекрестьем они стали. Он спрашивал про то, почему Князь решил заняться боксом, про то, почему сегодня пришёл, и рассчитывал ли он на что-то. Андрей отвечал, потому что ему было не сложно. Он не стал привирать и выложил как есть. Пришёл сюда, потому что стабильно лупили, захотел научиться давать отпор. Сегодня пришёл потому, что заебало жить на одной стипендии и врать родителям, что у него всё нормально. А рассчитывал ли?.. Ну, наверное, рассчитывал. Раз пришёл. Балу, кажется, его ответами удовлетворился. Потому что кивнул и, проводив задумчивым взглядом последнюю парочку, решил откланяться. По дороге он бросил что-то Куликову и тот громогласно попросил не расходиться. Андрей, следуя за большинством, подобрался ближе, сейчас, должно быть, скажут, кого выбрали. Князь облизал пересохшие губы и понял, что зверски хочет пить. Он так торопился сюда, что забыл налить себе воды в бутылку. Андрей чувствовал на себе несколько любопытных взглядов. Со спины. Это было не сказать, чтобы приятно, потому что только в спину обычно и могли смотреть, обсуждать за ней, а в лицо не решались. Так и есть. Стоило ему обернуться и предостерегающе сверкнуть глазами, как жжение промеж лопаток прекратилось. То-то же. Но несмотря на это, Андрей чувствовал, что сейчас что-то случится. Что-то, что отразится на нём и на его жизни. Князю, может, это не понравится, может, понравится, но перемен ему не избежать. Желудок сосёт, крутится в утробе и так, и эдак, всё никак положение подобрать не может от нервоза, который своей холодной рукой крепко стиснул яйца, и Андрей стал отбивать ритм носком, потому что волнение достигло своей константы. Что они шепчутся?! В похожем состоянии находились практически все. Неоднозначное чувство. Если бы у него был звук, то это однозначно пенопласт по стеклу. Одновременно и хотелось и не хотелось, чтобы его подозвали. Князь даже не знал, что лучше, но так вышло, что всё уже было решено и без него. Куликов поимённо назвал пять человек и попросил подойти их ближе. Остальным же дал отмашку, что можно расходиться. Имя Князя он назвал четвёртым. — Пацаны, на пару слов! — уже знакомый Андрею Балу мастерски привлёк к себе внимание. — Вы достойно показали себя. База у вас есть, мы видим, и теперь эти знания останется только преумножать. На практике. — И у Князя подломились колени. Куда он влип?..