То, что не убивает

Круг общения стремительно поменялся, оставив после себя лишь какие-то тщедушные крохи, тающие следы предыдущих знакомств, потому что общаться с теми, кто был прежде, им стало попросту не зачем. Князь обзаводился новыми знакомствами, обрастал ими как мхом. Более полезными в той среде, в которой он нынче циркулировал, и чувствовал себя вполне нормально. В смысле, без вшивой ностальгии. Горевать по пустякам не приходилось, потому что тут с лёгкостью могли подкинуть повод посущественнее. Андрей адаптировался. Если, конечно, не считать состояние хронической заёбанности, побоев по всему телу, которые сходить не успевали, потому что на старые тут же внахлёст ложились новые, но к этому можно привыкнуть. Не потому что тело перестаёт быть живым и чувствующим, а потому что отношение к систематическим спаррингам уже другое. А повода прозвать себя неженкой Князь не давал. Ни разу за то время, которое он жил в новом качестве. Князь внимательно наблюдал за более опытными парнями и что-то брал в разработку. Примерялся, словно пытался влезть в новые ботинки, если не подходили, он просто брал другие, учился анализировать и меньше воспринимать на свой счёт. Тело модифицировалось вслед за его мышлением. Андрей, бывало, смотрел в чернеющее зеркало в одной из квартир, на которых он бывал, задирал рукав футболки и смотрел как сильно высох. Абрис лица заострился, глаза стали злее. Вскоре он обрился почти налысо, а в ремне пришлось пробивать ещё одно отверстие шилом, чтобы заношенные штаны не сползали. Тут за мелкие вылазки платили больше, чем если бы Князь батрачил месяц на стройке. Он смог выделиться меткостью, потому что на «быка» тянул слабо, а вот стрелял с самого начала хорошо, хоть с пистолетом в руках перебегать было непривычно, и сначала Андрей чувствовал себя очень неуклюже, как разляпистая мишень, которую грохнуть может любой дурак, который додумается снять валыну с предохранителя и пальнуть в него. Потом адаптировался, стало полегче. Позже, когда ему впервые дали в руки снайперскую винтовку и показали, как обращаться с этой крошкой, Андрей пришёл в самый настоящий мальчишеский восторг, пламя в глазах разгорелось, а руки сами потянулись к деликатному оружию, которое требовало к себе иного отношения, нежели любое другое. Его вывели на позицию, где открывался обалденный вид. А показывать, как обращаться с этой махиной, его собиралась женщина. Бритая почти наголо. Она представилась Машей и, как любой нормальный мужик, протянула ему узкую ладонь для пожатия. Князь несколько смешался, других женщин он тут не видел, Маша первая. У него не вязался её хрупкий силуэт с огромной снайперкой, которую и перетаскивать было тяжело в одиночку, но вопросы у него отсохли, когда Маша показала, как следует пользоваться винтовкой. — Не смотри на то, что я девушка, — настоятельно сказала Маша, устанавливая почти десятикилограммовую конструкцию с несвойственной лёгкостью и поражающим воображение знанием. — Тут это не главное, — Князь кивал, в упор рассматривая, как Маша примеряется, достаёт патроны из поясной сумки. — Эта красотка стреляет далеко и очень точно. У неё мощный патрон, глянь, — и она протянула на ладони несколько вострых увесистых патронов, Князь взял один и в свою руку, взвешивая и удивляясь. Если дальность выстрела у этой винтовки почти два километра, то этот патрон не просто смертоносная сила — это убойная сила и моментальный вылет в гости к богу! К которому, как известно, не бывает опозданий. — Человек, в руках которого оказывается винтовка, конечно, в снайперском поединке, владея азами, может уделать любого, но это в том случае, если опираться лишь на оружие. Обычно же снайпер — это прикрытие в тылу. Он выбирает на крыше здания, если мы про город, хорошо просматриваемую точку. Но запомни, Андрейка, очень большую роль здесь играет мастерство снайпера, его опыт и умение грамотно маскироваться. А потом всё завершается либо одним единственным точным выстрелом и умением вовремя скрыться с места, либо всё ограничивается слежкой, посмотри в прицел. Это тебе не телескоп, конечно, но тоже кое-что умеет! Андрей, как и было велено, примерился к прицелу и едва не открыл рот. Всё, что казалось таким крошечным и незначимым для обычного человеческого взгляда, стало гораздо ближе и резче, увеличенное в масштабе. — Ну, как тебе? — Князь не смог оторваться, но он слышал довольную улыбку в её голосе. — Обалдеть! — воскликнул он. — То ли ещё будет, — многообещающе ответила Маша. — Давай-ка, попробуешь выстрелить… Положим, м-м, во-он в то дерево? — предложила Маша и указала пальцем в одно из деревьев, стоящих в низине. Князь азартно проследил её взгляд, а потом уставился в прицел, наводя. — Попробую, — ответил он не задумавшись ни на секунду, чуть не высунув язык от старания сделать всё правильно с первого раза. Такую решительность Маша оценила и, быстро показав, как стрелять, отошла в сторону, позволив Андрею самостоятельно перемещать прицел. Пусть почувствует оружие. Направив дуло, ловя за хвост свои ощущения, Андрей выстреливает. Установленная конструкция глушит мощную отдачу. Траектория полёта пули оказывается удачной. Он безотрывно следит за выбранным Машей деревом, ждёт, закусив щёку, и, наконец, дожидается. Патрон расшибает кору в крошево, которое брызжет во все стороны, пока древесина трескается по волокнам. Князь не выдерживает и радостно вскрикивает. Немного тушуется своих громких эмоций, которые нечаянно обронил, но Маша не делает замечаний, только говорит: — Молодчина, — она щурится, выглядит задумчивой пару мгновений, но потом продолжает: — Ещё? Андрей соглашается. Может быть, чуть более воодушевлённо, чем следовало, затрепав головой, как собачонка-болванка на приборной панели в тачке.

***

Конечно, стрелять по мишеням Князю понравилось. Какой-то дикий восторг и азарт овладели им в мгновение ока. Маша посмеивалась добродушно и звонко, едва забрала у него винтовку обратно, пока Андрей канючил и лиловым глазом посматривал на красивое и хищное оружие… — Понравилось? — Спрашиваешь! Гончая от мира оружия. С ней не так, как с пистолетом, где знай, что щёлкай, пока магазин полный. Любой дурак справится, а тут ещё мозгами подумать надо. Каждый выстрел на вес золота, приходится рассчитывать, прикидывать риски, — рассуждал он, а Маша улыбалась, слушая распалённого Князя. …Но больше положенного Машка не расщедрилась. Её попросили проверить, насколько этот конкретный шкет меткий. Она добросовестно проверила, выводы сделала, подметив все сильные и слабые стороны намётанным снайперским взглядом, об увиденном доложит лично Шурику, а тот пускай сам решает, что с полученной информацией делать. Раз попросил, значит, зачем-то ему это нужно. После всех этих проверок и тестов, которые про себя Князь с ехидцей обозвал «на профпригодность», его, как вполне способную боевую единицу, перестали муштровать так жёстко. С учёбой вопрос уже не стоял. Князь всё реже и реже объявлялся на парах. Он начинал чётко и ясно понимать, что реставрационка — это совсем не то, что он хотел бы для себя в дальнейшем. Получит какой-нибудь самый низкий разряд маляра, чтобы махать валиком и белить обоссанные стенки?! Нет уж, на хрен ему такое счастье. Зарабатывать копейки и ишачить, занимаясь этим «богоспасаемым ремеслом»? Да на хуй, когда у него есть реальный шанс выбиться в люди. К сожалению, не рисованием, как он всегда мечтал, но розовые очки с него слетели, когда дали отворот поворот в художке. К середине декабря он совсем забросил реставрационку.

***

А потом начались изнуряющие тренировки. Не служивший ещё в армии Андрей думал, что очутился именно в теневом подобии армии. Потому что ещё с десяток таких же парней, как и он сам, вывозили за город в лес, чтобы те проходили ускоренный курс молодого бойца. Вот, что имел Балу ввиду, когда говорил, что знания осталось «преумножать». Их стравливали, как бойцовских оголодавших псов. Не учитывали ни весовую категорию, ни расстановку сил, потому что «В реальном бою никто не посмотрит, что вы тощие, как глисты… Завалите ёбла уже на хер! Упор лёжа пр-ринять, раз такие говорливые!» Немного больше вникнув в суть вопроса, Андрей выяснил, что в группировки берут зачастую бывших военных или профессиональных спортсменов. С улицы сюда попасть проблематичнее, потому что не каждый охотник до «лёгкого» заработка, сможет принести выгоду группировке своим в ней наличием. Молодняк сюда вербовали на таких вот базах на подобии «Юности», а потом обучали, чтобы вырастить новое поколение «солдат». Оказавшись в этой незнакомой среде, Князь понял, что он в заднице. Спрашивать что-то ему здесь было особо не у кого, потому что единственным знакомым был Балу, но тот, скорее всего, входил в «верхушку» иерархической цепочки группировки, поэтому всякой грязной работой, на подобии тренировок молодняка, вряд ли занимался. Поселили Андрея в просторную квартиру с другими пацанами. Все оказались нормальными ребятами из числа тех, кто только недавно очутился в группировке. Общаясь с ними, Князь выяснил, что модель попадания сюда приблизительно везде одна и та же. Сначала их просто просят постоять рядом, посмотреть, как из кого-то выбивают должок, потом берут в оборот. Вечерами на квартире царил отрыв. Шесть человек, такое впечатление, что делились митозом, и получалось их вдвое больше. Из комнаты в комнату циркулировали полуголые девочки со сладкими улыбками, и в помещении стояли стоны. Магнитофон Вега надрывался попсовым пиздецом, а в толчке по вечерам царила рыготня и разврат. Князь только и успевал переступать через срач, который шестеро парней на одной территории умудрились развести в самые кратчайшие сроки. Пока их не трогали, всё было нормально, но потом к ним на хату заглянул мужик с красноречивым погонялом «Лось» и вставил пропиздонов молодому поколению, заставив драить квартиру и выскребать весь мусор, который успел превратиться в ископаемые залежи, даром, что не угля. С того момента было начавшаяся лафа кончилась, потому что раз в пару дней к ним стал захаживать кто-то из старших, чтобы соблюдать дисциплину. С того времени Андрей понял, что и у бандитов она присутствует. Даже бандиты не жалуют запойных пьяниц и торчков. В этом он тоже убедился на непосредственном примере буквально перед глазами. Коляна Ржавого здорово штрафанули, когда он припёрся с бодуна, впридачу влепили выговор. Только не дисциплинарный, в виде документика и «ай-ай» погрозив пальчиком, а вполне материальный, расквасив с локтя нос. Товарищи его потом оттащили, приводя в себя братанскими пощёчинами, и Колян очень быстро запомнил, как делать не надо. Послужил пособием для других. Князь за всем этим наблюдал со стороны и мотал на ус. Был аккуратен в общении со старшими, не лез и не щёлкал клювом почём зря. Отросшим гонором не страдал, поэтому никто не норовил подрезать, а когда «коллэги» прознавали, что он спортсмен, то обстоятельно хлопали по плечу, отчего-то проникаясь заочным уважением. Впрочем, заочным уважение вскоре перестало быть, Князь его, сам того не преследуя, перевёл в разряд очного. Одним субботним утром, когда они развесёлой гоп-компанией пришли на рынок, чтобы собирать дань со своих коммерсантов, то заметили, что к их баб Тамаре, торгующей носками да вязаным собственноручно тряпьём, «подкатывает» какой-то ширпотреб. Конечно, они попытались вежливо поинтересоваться, какого хрена лысого происходит. С ними на контакт не пошли и начали быковать. Этот тип шпаны Князь знал не понаслышке. Петухи обыкновенные — только кукарекают, хохлятся, вздыбливая драные перья, а кинуться и клюнуть — трусят! Пока товарищи соревновались в остроумии, Андрей размениваться на прелюдии не стал, шагнул вперёд, оттеснив плечом тощего Кидалу, и наступил на попутавших берега гопников. Окружение воспитало в нём одно необходимое качество — казаться самым грозным во всей компании, тогда как Андрей был одним из самых мелких среди других пацанов. Его кулак врезался в солнечное сплетение крикливого петуха и тот согнулся пополам. Пока нерасторопный товарищ, опомнившись, доставал трясущимися руками складной ножик из-за пазухи, уже успела завязаться драка. Базарные тётки визжали, началась суматоха, но она быстро закончилась. Князь выбил нож из рук-крюк осмелевшего дебила, помешал доставшегося ему соперника в грязи, а потом подсрачником отправил в свободный полёт. Непрозрачно намекнув, что в следующий раз смельчаки так просто не отделаются. Те удалились восвояси, а баб Тамара принялась на все лады благодарить Андрея с товарищами. Горячо предлагала им взять носки, ведь зима уже скоро вдарит настоящими кусачими морозами, а они, небось, мёрзнут, на воздухе целый день!.. Но, посмеиваясь и краснея, пацаны отказались, забрав отстёгнутые им проценты, попрощавшись и ещё раз предупредив старушку, что в любом случае она может обратиться к ним и они помогут и разберутся, если её попытаются грабануть. В таких случаях назначались стрелки, говорили там уже вышестоящие, до прояснения, как говорится всех обстоятельств. Князь с товарищами ушёл дальше, углублясь в рынок. Взмыленные парни толкались плечами, шумели, показывая вновь и вновь, как они ловко сработали в непредвиденной ситуации, нахваливали Андрея, который за озорным оскалом прятал смущение, но тоже раздавал шутливые тычки направо и налево, демонстрируя приёмы, которыми он овладел. Похоже, с этого дня он и обзавёлся авторитетом в компании.

***

Позже Над ухом громко трепался тёмно-зелёный плотный брезент. На кузове машины он изначально закреплён был скверно, поэтому морозный ветер на скоростях врывался в крытый закуток, заставляя неуютно ёжиться, пытаясь скрыться от доставучего холода. В висок упирался ледяной приклад автомата, который Князь почти обнимал в дурном полусне. На очередной выбоине в ухабистой дороге, он ударился о неласковое железо лбом и зашипел, сползая. По дороге отдохнуть никак не выходит. Приходится с усилием разлеплять веки и зыркать недобро, обратив внимание на смешки товарища. — Чё уставился? Давно не получал? — хмуро бросает он, упираясь рукой в днище, чтобы усесться удобнее. Заднице было твёрдо и холодно, кости громыхали, норовя высвободиться из худосочного кожаного мешка. — Ничё, — подал высокий, почти девчачий голос Жека. Он был чем-то невыразимо похож на зайца, с выдающимися вперёд передними зубами и поушастее самого Князя. С ним, и с мрачным Димоном, который молчал всю дорогу, не проронив ни слова, они сейчас трусились в старом грузовике по колдобинам, пока их везли за город. Они познакомились только сегодняшним днём, когда им сказали, что ночью парни вместе будут караулить один из складов с оружием. Андрей пробурчал что-то невразумительное себе под нос, никак не настроенный вести диалог. Уж больно нервировал его прилипчивый взгляд Жеки, который, кажется, с Андрея его вообще не сводил. Князь не любил холод и бездействие, потому что можно было околеть на хрен или что-нибудь себе отморозить. Ног он уже не чувствовал, а на покрасневшие руки горячо, но тщетно дышал, пытаясь вернуть чувствительность и отогреть их. Уже десять раз пожалел, что не принял щедрое предложение хлопотливой баб Тамары. Может, и не брехала старушка, что носки да варежки её добротно греют в самый лютый дубак. Сейчас согреться никак не выходило. Андрей, не переставая, шмыгал носом, втягивал сопли и размышлял про предстоящую ночь в качестве охранника целого склада с оружием. Подумать только, у «Конторы» и такое было. Интересно, это на продажу или склад для своих? Любопытство не давало заколеть окончательно, поддерживая слабый огонёк внутри, потому что ехали они уже больше часа. Если бы Андрей где-то прокололся, он бы уже подумал, что их везут так далеко, чтобы прикопать подальше в лесу, но все свои обязанности он выполнял добросовестно, если это так можно назвать. Про Димона и Жеку Андрей того же сказать не мог, потому что видел их первый раз в жизни, и то не в деле. Ближе к вечеру этого дня, когда получал в распоряжение целый автомат и пару обойм к нему, Князь ненавязчиво спросил у Ферзя, а не маловато ли их троих на целый склад. Ферзь усмехнулся и ответил, что в самый раз. Склад у чёрта на рогах, до него ещё доехать надо, чтобы свою смену принять, так что ничего не случится. Потом он так же ненавязчиво намекнул, что думать Князю не по положению, за него это сделали вышестоящие. Андрей понятливый и с дальнейшими вопросами отсох, хотя было ему всё равно не по себе. Мало того, что поставили не с кем-то из знакомых парней, так ещё и первый раз, когда никого с ними, желторотиками, не будет, чтобы проинструктировать, если что. Не то чтобы Князь всегда хотел работать из-под чужой указки, но и что их так резко выбросят в свободный полёт тоже не рассчитывал. Чувство ответственности у него никто не отключал. Выслужиться перед старшими не хотелось, но вот для себя было важно, чтоб всё прошло, как по маслу. «Что может пойти не так?» — думал Князь, когда грузовик наконец остановился, и словно больной туберкулёзом мотор прекратил хрипеть, выплёвывая из трубы чёрный дым. — Выгружайтесь! Приехали, — по кузову увесисто хлопнули ладонью и Андрей первым отогнул край защитного брезента и выскочил наружу, тут же утонув по колени в снегу. Оказывается, всё то время, пока они ехали, шёл снегопад. Свежего снега навалило немерено. — Вот вам на сегодня. — Бородатый мужик, имени Андрей не запомнил, хотя он, кажется, представлялся, широким жестом обвёл здание с забитыми наглухо окнами. Едва не присвистнув, Князь уставился на здоровенную бетонную махину, чем-то отдалённо напоминающую ангар для самолётов. Ну, разве что эта поменьше была, крытая листами металла и шифера. — Не хило, — сказал Жека, спрыгивая следом. — А то, — гаркнул мужик. — Бывайте, ребята. Завтра утром приеду за вами. Эй ты, пошевеливайся! — один Димон не спешил выбираться наружу, но после нескольких ударов по кузову он отмер и так же, как и товарищи, спрыгнул. Он был плотный и низкорослый, с серьёзным загруженным лицом. Так и хотелось его осадить, рявкнуть, чтоб мордало попроще сделал и не отсвечивал хлещущим через край интеллектом. Но Князь помалкивал, не хватало только драку тут развести из-за гонора, который ожил в нём из-за недосыпа и ноющей головной боли в висках. — Пойдёмте, чего застыли? — коротко сказал Андрей и, не дожидаясь остальных, стал пробираться по сугробам к ангару, как он сам про себя назвал здание. Никто ничего ему не ответил, но двинулись следом, Князь слышал, как скрипит мокрый снег под чужой и своей поступью. Главные створчатые ворота, в которые мог бы въехать камаз при должной сноровке водителя, Андрей здраво смекнул, что открыть они не смогут, всё замело к чертям. Он кликнул Жеку, который был до ужаса высоким, сказал по-быстрому метнуться, найти запасной выход. Он же как цапля, со своими длинными ногами, всяко легче шагать по снегу, чем Князю и Димону, который оказался на порядок ниже даже самого Андрея. Жека повозмущался, но всё же скрылся за зданием, не разводя демагогию. Князь, не желая стоять без дела, перекинув автомат через плечо, осматривался, подойдя поближе к ангару. До окон он, конечно, не дотягивался. Даже если бы встал на плечи Димону. Может, если бы вскочил на горб Жеке, то и прокатило бы. В зоне видимости никаких домов. Если память его не подводит, тут неподалёку был полигон. Удачное место для склада, под завязку начинённого оружием. Тот, кто это всё придумал, явно не обделён слабоумием и отвагой. Вскоре вернулся Жека, поманил их за собой рукой и они втроём вошли в тёмное помещение.

***

Если бы не ящики и высоченные железные стеллажи, подпирающие собой потолок, помещение бы показалось просторным, а так оно было заполнено почти полностью. Димон с грохотом закрыл за ними дверь, отрезая от свистящего ветра и света, а Князь в полной мере только сейчас понял, как на самом деле замёрз и промок. Воздух тут холодный, но не такой, как на уличном морозе, под нескончаемым снегопадом. Стены защищали от жёсткого ветра и Андрей встрепенулся, с него посыпался снег. На куртку тот лёг почти что панцирем, потрескался, осыпаясь под ноги и тая в лужицы. — Надо было сначала поискать, как свет включить, — проворчал Жека. — Не сцы, ща, — а это уже Димон, вновь немногословно. Андрей в их перебранку встревать не стал, прищурился только, чтобы глаза поскорее сфокусировались в темноте. Хотя и на улице нисколько не светло. Зима на дворе, темнеет рано и густо, хоть на хлеб мажь. Позади щёлкнул рубильник, загудело электричество. Вверху под потолком затрещали длинные лампы. Свет сначала заморгал, а потом стал тусклым и ровным, гулким. Теперь нужно было осмотреться лучше, чем Князь сразу же и занялся, не расставаясь с калашом. Железное продолжение руки всё-таки, без него на складе, полном оружия, всё равно, что голым на мороз. Парни, о чём-то переговариваясь, остались позади, а сам Андрей нырнул вглубь, в лабиринт из стеллажей, задирая голову и рассматривая деревянные, плотно забитые гвоздями ящики. Он как раз подошёл к одному, который стоял на полу и попытался отодвинуть крышку, не вышло. Всмотрелся получше, склонившись. Прочёл: «Транспортировать с осторожностью» и решил не лезть. Оружие — это понятие растяжимое. Вдруг там противопехотные мины или гранаты? Князь когда-то доминошки устанавливал так, чтоб уронив одну, за ней по инерции полёг и весь остальной рядок. Жутко было представить, что будет, если так же сложатся все стеллажи. На этом свой короткий осмотр Андрей и завершил, вернувшись к Жеке и Димону, что расположились недалеко от выхода. В углу было несколько ящиков, которые оказались пустыми. Взобравшись на два таких, Князь уселся на самую вершину, свесив ноги вниз и положив рядом с собой автомат, приготовившись, как и велено, сторожить. Ведь что может пойти не так?..

***

Они бы померли тут со скуки, если бы предусмотрительный Женёк не захватил с собой карты. Заняться было решительно нечем, а привычных развлечений не предвиделось. Когда Князь уже почти прикорнул, уронив голову и едва сопротивляясь загустевшим, как дрязга, мыслям, Жека предложил сыграть. — На что? — тут же ожил Андрей, протирая осоловелые глаза и не торопясь спрыгивать. Не на щелбаны же играть, детский сад какой-то. — А что есть? — в тон отозвался он и Князь полез сначала в карманы куртки, но ничего там не нашёл, а потом в карманы штанов. Вывернул их и нащупал пару скомканных купюр. Соскакивая вниз, Андрей на ходу их распрямил, а потом шлёпнул на один из ящиков, азартно сверкая шалыми глазами. — Сразу бы так, а то сидели тухляком, — потёр озябшие руки Князь, чувствуя, как кровь расходится по телу от активности. — Димон, ты как, с нами? — позвал Андрей третьего товарища, пока Жека выгребал из карманов, что есть. Тот обернулся и кивнул, подходя к ним. — Во что? — поинтересовался он. — В подкидного дурака, — развеселился Андрей. — Лады? — в поисках протеста он оглядел Димона и Жеку, но ничего такого не встретил. — Выгребай, что есть, в общак, — скомандовал Андрей и с грохотом подтянул к импровизированному столику один из пустующих ящиков. Он на этих картах собаку съел. А что ещё прикажете делать на парах в реставрационке?! Не лекции же слушать… Жека ловко перетасовал колоду, не глядя достал одну из карт, масть которой теперь стала козырной и раздал три веера, положив остаток колоды поперёк шестёрки червей. Заглянув в свои карты, Князь скрыл довольную ухмылку и, предчувствуя интересную игру, предложил на камень-ножницы решить, кто ходит первым.

***

Андрей уже чувствовал вкус победы, собираясь отбиться от подкинутого козырного короля прибережённым тузом, когда вдруг услышал скрип и грохот металла. Жека подскочил на месте, рассыпав карты по полу, Димон напрягся. Князь привычно нащупал калаш и обоймы во внутренних карманах куртки, у самого сердца. Так спокойнее. Звук разборчиво доносился с той стороны, откуда ранее вошли они сами. Ошибиться тяжело — кто-то настойчиво пытался отворить заклинившую дверь, чтобы попасть внутрь. Многозначительно посмотрев на Димона, Андрей одними лишь губами спросил, закрывал ли он за ними дверь. Димон скомканно и невразумительно пожал плечами, пока Князю оставалось только что досадливо чертыхнуться, разозлившись на себя и на расхлябанных товарищей. Три дебила — это сила, толку ноль, зато красиво, бля. Раз негласно взял на себя роль задавалы, нужно было следовать ей до конца, а не понапрасну надеяться на остальных. Как-то в реставрационке профессора по-учёному балабонили про стадное чувство и развивающуюся на этой благодатной почве безответственность ужасающих масштабов. Механизм человеческой психики — та ещё басурманская хреновина. «Никогда себя к инертным амёбам не относил»‎, — негодовал Андрей, хорошо различая оптихуизм и безвольность. А сейчас это была безалаберность. Как говорит классика: «Ладно, и так сойдёт». Авось не прокатило. Казалось бы, что может быть проще — научиться не недооценивать риски даже тогда, когда вероятность их появления минимальна? Но, похоже, это было невозможно, как ни старайся и что для этого не делай. Хоть на лбу шпаргалкой наколоть цоевское «будь осторожен»! — Кто там?! — дал петуха Жека, пока Андрей и в страшном сне вообразить себе не мог, что тот такое отколет и выдаст их, лишив единственного преимущества. Князь сомневался, что сюда могли заглянуть какие-нибудь левые гуляки, случайно набредшие, вот дела, на склад с оружием. Как неловко получилось. Ни капли стрессоустойчивости у парня. Надо было тренироваться держать себя в руках. Думал Князь, пока всё, что могло, пошло не так, как должно было.

***

Дожидались грузовик они с Димоном на улице, у развороченной двери в ангар. От расстреленного почти полностью автомата воняло жжёным порохом, который чумазо застыл на щеках, вперемешку с чужой остывшей кровью. Димон предпочёл отойти подальше и наедине с собой умывался снегом, потихоньку оседающим под тяжестью воды, пока Князь с тупым онемением морозил задницу. Им отдали одну на троих рацию для коммуникации с кем-то из старших «на всякий случай». Никто не думал, что ею придётся воспользоваться, поэтому пришлось здорово постараться, чтобы добиться к кому-то из своих. Князь думал, что прямо тут и подохнет, когда дрожащими руками перезаряжал автомат, а со стороны двери раздавались чужие выстрелы, высекающие искры из железных свай, на которых и держались стеллажи. Но пронесло. Тех, кто сюда хотел ввалиться, было немного. В какой-то момент Андрей даже наивно решил, что всё обойдётся, когда услышал предостерегающие выкрики на неродном наречии, задним числом почувствовав, что не в наступление они зовут, а скорее даже наоборот. Он как раз укрылся за одним из ящиков, надеясь изо всех сил, что там беззарядный металлолом и любой зацепивший по случайности выстрел не превратит его в куру на вертеле. Так сильно надеялся, что не заметил, как всё смолкло, погрузившись в томительную тишину, несущую угрозу. Он почти успел крикнуть Жеке и Димону, чтоб те не высовывались пока, но «почти», увы, не случилось. Жеку подстрелили, попав точно в живот, повалив ничком, как подкошенного. Инстинктивно хотелось дёрнуть на помощь, но пришлось выбирать между тем, чтобы дать отпор, и гипотетически спастись самому и, как минимум, помочь Димону, либо ринуться смертником под пули. Андрей никогда дураком не был и склонностей к самоубийству в себе не уличал. Пришлось оставить и, сцепив зубы, отстреливаться до победного, не пропуская никого внутрь ангара и кое-как удерживая оборону. Ужас схлынул или не успел настигнуть, оставив на своём месте неловкое робеющее недоумение и колокольный звон в ушах — выстрелы очень громкие, а руки заняты, уши не заткнуть. Жеку они оставили так, как есть, Князь только распахнутые глаза ему прикрыл, стараясь не смотреть ниже груди. Вскоре вернулся Димон, всучив рацию и сообщив, что утра дожидаться не придётся, за ними приедут сейчас. Андрей со стойким огорчением кивнул и поднялся с места, точно зная, что прямо сейчас знакомый грузовик не подкатит. Сюда ещё доехать надо для начала, а на дворе глубокая ночь и непролазная темень, к тому же, всё замело пушистым снегом, который только на вид безобидный и ласковый. Придётся ждать, и на морозе это было делать всё труднее и труднее, рано или поздно они будут вынуждены непогодой зайти внутрь. Князь видел, что и Димон этого избегает так же, как он сам. Внутри жгло, как при зарождающейся в утробе изжоге, а пачки соды поблизости, чтобы погасить взбесившуюся хворь, не было. Неразборчивая совесть жрала всё без разбору и не спрашивала, кто виноват. Ожидание затягивается, но после всего, когда их наконец забрали, кое-как вдвоём с Димоном погрузив в кузов Жеку и устроившись подальше от окоченевшего трупа, Князь наконец вырубился. То ли от усталости, то ли от пережитого стресса. Ему ничего не снилось. Не мешало и то, как машину то и дело подбрасывало на неровностях грунтовой дороги, как он мерно бился башкой о железный откидной борт рычащего грузовика. Сон был каким-то бредовым и лихорадочным, больше похожим на отключку. Сознание отказывалось вылезать из раковины, спрятавшись туда, как рак отшельник. Когда Андрея кто-то стал настойчиво трусить за руку, Князь первым делом зашарил рукой в поисках автомата подле себя, чуть не подавившись сердцем, вставшим поперёк глотки, когда не смог отыскать оружие рядом. — Тихо, Князь, это я, — знакомый голос не успокоил. Андрей только широко распахнул заспанные раскрасневшиеся глаза и намертво вцепился руками в человека, что застил белый, пробивающийся из-за его тёмного силуэта свет. — Балу? — просипел он, зыркая по сторонам. Жеки уже не было поблизости, как и Димона, он в кузове остался один, скрючившийся на днище. Придавленный телом автомат упирался в ляжку. Вот весело было бы что-нибудь себе отстрелить в полусне. Если не считать заглядывающего в самую рожу Балу, Князь бы действительно валялся тут совершенно один. Эта мысль неприятно отдала вибрацией в натянутых нервах. Узнал Шурика Князь только лишь по свисающим сосулями обесцвеченным волосам. — Балу, Балу, — согласился он и потянул Князя на выход. — Давай, Андрей, просыпайся, — подгонял Шурик, не выпуская жилистое предплечье из крепкой хватки, будто опасаясь, что Князь кинется прочь. Хотя деваться Андрей никуда не собирался — ноги едва держали на земле из-за усталости. — Как ты тут?.. — Князь запнулся о собственную ступню, чуть не грохнувшись, но Шурик удержал. — Наслышан о том, что произошло. Михалыч позвонил, как только связь появилась. Буду разбираться, — вздохнул он. — Ты как? Цел? — тряхнул за плечо, видимо, сомневаясь. Физически с Андреем всё было нормально, только усталость одолевала и ломило отбитые в пути кости. — Цел, — а вот Жека нет. Могло и не повезти. Князь с силой протёр ладонями лицо. Балу знал, куда завели его тяжёлые мысли и ободряюще хлопнул по плечу, потому что сказать тут нечего. Когда впервые сталкиваешься со смертью с этой стороны, её остаётся только пережить. Ничего больше не помогает, он пробовал. — Отдохни пару дней, никто дёргать тебя не будет. Слышишь меня, Андрей? — Балу поймал его остекленелый взгляд, напоминающий ёлочную игрушку. Красивую, но бессмысленную. — Слышу. Спасибо, — бездумно поблагодарил Князь. — Я могу идти? — Иди, — кивнул Шурик. — А… — Мы позаботимся об этом. Иди, Андрей, — с нажимом повторил Шурик и посуровел. Князь спорить не стал — не его дело. Этого парня он видел первый и последний раз в своей жизни.

***

Слукавил Шурик, когда сказал, что не будут его трогать следующие несколько дней. Когда Князь вернулся на съёмную квартиру, то, игнорируя все вопросы от своих, отмахиваясь, как от назойливых мух, сразу же завалился спать, только сполоснулся от пота, грязи и чужой крови. Из-за въедливого запаха непереносимо тошнило. Первый день его действительно никто не трогал и даже не пытался лезть. Князь до обеда пролежал в кровати. Начинал поверхностно дремать, просыпался, поворачивался на другой бок. Андрей злился, если кто-то пытался выйти с ним на диалог и растрясти, поэтому пацаны быстро бросили эти пропащие попытки, решив, что, если захочет, то сам расскажет, а нет, так нет. Князь был признателен и делиться ни с кем случившимся точно не собирался, ясно обозначив для себя, что унесёт этот случай с собой в могилу. Он и вообразить не мог, как о таком кому-то рассказывать. Не может же Андрей поставить эту тему вровень с разговорами, предназначенными для кухонь?.. Да о таком и на улице не шибко хочется говорить. Было тревожно, а ещё гадко на душе, и никто ничего не мог с этим сделать. Ни полуголые девочки, которые стабильно продолжали заглядывать в гости, ни бухло. И, как оказалось, что правильно. Хорошо, что он не нажрался в сопли к вечеру уходящего дня, хотя малодушно поглядывал на бутылки водки, которые, вопреки запретам, втихаря заполонили собой всю нижнюю полку гудящего, как комбайн, холодильника. Запретить можно, прекратить нельзя. Часу во втором ночи Андрея принялся остервенело расталкивать Колян и что-то шипеть прямо в лицо. — Чё тебе, а?! Отъебись, сейчас в бубен получишь! — зарычал Князь и правда, чуть спросонья не зарядил Коляну в рожу, но промахнулся в темноте, едва не грохнувшись от таких потуг с кровати. — Тише ты, ёпт, там пришли! — воскликнул он, приставляя палец к губам и Андрей поумерил свой пыл, затыкаясь. — Кто? Зачем? — вскинулся он, привставая на локтях и щурясь, силясь расслеповать во мраке веснушчатое лицо Ржавого. — Не знаю я! — видимо, обиделся он за безосновательные угрозы. — Белобрысый сказал тебя разбудить, вот я и бужу… То есть бузишь ты! Дальше Андрей слушать не стал. Вскочил с кровати и метнулся кабанчиком к шкафу, вывалив комок одежды и на ходу натягивая штаны и одновременно пытаясь просунуть голову в горловину кофты. С первого раза не вышло и он попал в рукав, тихо матерясь. — Что ещё сказал? Ну, Колян, говори! — Ничего, — буркнул он. Махнув рукой, Князь вывалился в коридор. У входной двери действительно ждал Шурик собственной персоной, засунув руки в карманы чёрного пальто. Выглядел он несколько виновато. За Андреем, прицепившись, тащился чёрный дырявый носок и он его пнул обратно в комнату, прикрыв за собой дверь. Выглядел он, должно быть, как дикое всклокоченное привидение, далеко даже не симпатичное, потому что опухшее со сна и страшно заёбанное. Шурик это прекрасно видел, потому и улыбался неловко вместо бодрого приветствия. Сам же дал несколько «отгулов», а теперь врывается в дом посреди ночи и… — Что случилось? — выпалил Андрей, встав по стойке смирно перед Шуриком. — Со складом что-то? Ты выяснил, кто это был? — сразу же начал он, выискивая ответ в лице Балу, желтоватом в свете коридорной лампочки. Как бы Андрей не старался, а все его мысли были забиты этим чёртовым складом. Ему не давала покоя зудящая мысль, что неудачливые грабители ушли безнаказанными, оставив в напоминание о себе труп, пробоину в людях «Конторы». А раз Балу решил наведаться в гости, ещё и в такой поздний час, значит, что-то точно произошло. Не могло не. Может, они оперативно поймали тех, кто в этом замешан и сейчас отвезут Андрея на опознание. Сделалось жутко. — Полегче, Андрей, не налетай. Лучше приведи себя в порядок. Сейчас нам нужно съездить к одному человеку. Я помню, что обещал тебе… — Но, — усмехнулся мрачно Князь. Всегда было одно «но». Балу вымученно улыбнулся за такое понимание и сказал, что подождёт внизу.

***

«Но» обстоятельства не терпят или «но» этот человек не может подождать до завтра… До утра хотя бы, чёрт возьми. Андрей, выходя из подъезда, и близко не подобрался к верной отгадке. Морозный воздух потрепал по щекам, облизал шершавым языком кожу, приободряя. С парковки кокетливо мигнула фарами иномарка и Андрей направился к ней, как к маяку посреди белого снежного моря. Он решил занять заднее сиденье, потому что не мог разглядеть, кто за рулём. Стёкла машины были затонированы. В салоне пахло крепкими сигаретами и было тепло. Андрей поостерёгся, что его может сморить. Кожа сидений легко поскрипывала и, влезая внутрь, Князь ощутимо чувствовал себя не в своей тарелке. В потёртых варёных джинсах и дермантиновой-то куртке. Шурик действительно оказался рядом, а вот водительское кресло занимал незнакомый до этого момента Андрею мужчина, который не стал оборачиваться, чтобы поздороваться. Князь тоже не обременил себя лишними любезностями, и, когда Шурик дал отмашку трогаться с места, Князь приготовился терпеливо ждать, гадая про себя, что же это за человек такой, который готов принимать, а главное срывать гостей… Вытянув шею, Андрей покосился на приборную панель, туда, где высвечивалась шкала бензина. Рядышком ютились подсвеченные цифры, указывающие на время. Сейчас было без пятнадцати два. Ну ни хрена ж себе. Всю дорогу Князь настойчиво давил зевоту, которая почти выворачивала скулы. Глаза капризно слезились, но он стойко терпел, надеясь, что всё быстро закончится и его отправят обратно. Впрочем, когда машина наконец затормозила и вид за вспотевшим стеклом замер, Андрей выглянул в окно. Сон быстро слетел с него, как надтреснутая скорлупа. Резко обернувшись к Балу, Князь получил вместо объяснений лукавую улыбку, которая значила, что он всё правильно понял и можно выходить. — Почему мы в ресторане? — шёпотом поинтересовался Андрей, когда они открыли двери и вошли в длинный коридор. Стены с тёмными обоями и хитро уложенный паркет под ногами. Весь путь им освещали небольшие, но яркие светильники на равном друг от друга расстоянии, прилепленные на стену. — Разве не удобнее было бы встретиться там, где не так много людей? — рассуждал вслух Андрей, пока следовал по пятам за Шуриком, который, как оказалось, вёл его в гардероб, чтобы сдать верхнюю одежду. Встретиться можно было, например, в отеле, если этот человек хотел остаться инкогнито, раз выбрал такое время. Но этот, наверное, не хотел, раз не выбрал номер гостиницы или отеля. Значит, преследовал иные цели. — Тут будет удобно, — уверил его Шурик, отдав пальто гардеробщице. Андрей последовал его примеру. В зале с приглушённым светом, вопреки ожиданиям, почти не оказалось людей, а те, кто был, занимали угловые столики с диванами. Некоторые были с женщинами. Князь не стал спрашивать ничего у Шурика, он с неудовольствием приметил, что тот имел дурную привычку тянуть интригу до последнего и только путать да пугать. Андрей притих, ясно осознавая, что человек, к которому его привезли… — Здорово, — Мужчина, внешне напоминающий зверя, с хищными бровями и скошенным профилем, не стесняясь, поднялся с места, привлекая внимание вошедших. — Познакомься, это Михаил Юрьевич, — шепнул на ухо Балу, когда они подошли к одному из столиков, который занимал незнакомец. Представленный Михаилом да ещё и Юрьевичем мужчина широко улыбнулся странной кривой улыбкой, пожал его руку. Крепко, добротно пожал. Князь ответил тем же, во все глаза рассматривая Михаила, пока тот радушно здоровался и с Балу. Кажется, на съёмной квартире он слышал от кого-то про некоего Михаила Горшенёва, который стоял во главе всей шарашкиной конторы. В их случае даже просто «Конторы». Про себя Князь думал, что называться надо было по району, в котором они ведут деятельность. — Горшок, — представился он, не сделав акцента на том, как к нему конкретно обращаться. Усевшись на место, Михаил Юрьевич раскинул руки по спинке, рассматривая Андрея в ответ внимательными чёрными глазами. Его возраст определить было трудно. Князь ручался, в районе от нуля до сотни — не промахнуться. — Князь, — Горшок кивнул. — Присаживайся. Поговорим, — пригласил Михаил Юрьевич за стол и жестом позвал официанта. Андрей послушно отодвинул стул, попутно рассматривая зал. Ему предложили выпить, Князь отказался — рано ещё, ни к чему это. Михаил Юрьевич одобрительно кивнул. Андрей приметил, что все имеющиеся посетители были достаточно молчаливы и хмуры. Никто не лез, не косился в их сторону и создавалась видимость строгой дисциплины. Сразу понятно, что братки выдрессерованы. Андрей запомнил и решил обдумать это позже, а сейчас постараться вести себя сдержанно. Привели, как-никак, не к какому-то хрену с горы, а к главе всего мафиозного клана. Ударит в грязь лицом, век потом не отмоется. По просьбе Горшка Андрей от начала и до конца пересказал всё то, что произошло на складе, наблюдая за Михаилом Юрьевичем, который не притронулся ни к чему, что заказал. Всё слушал, кивал, хмурился, что-то для себя решал. В какой-то момент Князю показалось, что он слишком глубоко ушёл в свои мысли, потому что взялся за вилку и поигрывал с ней пальцами, уперевшись грубой подушечкой в крайний зубец, а вторым концом в стол. Андрей замолчал и Михаил Юрьевич поднял взгляд. — Что такое? — Андрей помотал головой и продолжил: — Вы говорили с Димоно… Димой? — исправляется Князь, немного стушевавшись. — Да. В лучших традициях чекистов провернули. Смотри, в твоём стакане сыворотка правды на самом деле. Вот дождёмся, когда она подействует, чтобы версии не сошлись, ё-моё, и там решим, что с вами, акробатами, делать. — Хорошая шутка, — слабо улыбнулся Андрей, как раз делая глоток какого-то сока. Михаил Юрьевич улыбнулся в ответ, отложив вилку и облокотившись о спинку, а потом вдруг сказал: — Пойдёшь со мной на стрелку, — Горшок серьёзно посмотрел на Князя и отвернулся к стене, замолчав. Андрея смяло недоумением. Он посмотрел на Балу, который всё это время был рядом и тоже мало что понимал, собираясь спросить у Михаила, на хрена ему это всё сдалось, и какую цель он вообще преследует. Все постепенно стали расходиться и Князь тоже терпеливо ждал, когда выпадет возможность отправиться на съёмную квартиру к пацанам, как Шурик жестом его попросил отойти, но не уходить. Намёк был истолкован верно и Князь отошёл в сторону, в тень, наблюдая за залом забронированного ресторана. При свидетелях Балу Горшку и слова не сказал поперёк, только смотрел тяжело, пока тот настойчиво делал вид, что ничего не произошло. А Андрей, сделав пару шагов назад спиной, нечаянно уронил ножик с одного из пустующих столиков, чем и привлёк внимание Михаила Юрьевича вновь к себе. Ещё раз пересёкся напрямую взглядом, невольно задержав внимание дольше. Да вы попробуйте на Горшка не смотреть! Мысленно возмутился Андрей себе в оправдание, подмечая, что тот какой-то заторможенный, с узкими зрачками. Балу вплотную подошёл к Горшку, что-то горячо зашептав, тот поначалу только слушал, а потом встал на ноги, высокий и сутулый, и начал говорить, причём не пытаясь тихушничать. — Если боится, пусть сам подойдёт и скажет, ты чё, в мамки ему нанялся, ё-моё?! — и Горшок перевёл пытливый взгляд на Андрея. Ему показалось, что это проверка на вшивость, проваливать которую Князь не собирался и, не дожидаясь приглашения, он сам подошёл к беседующим, сложив руки за спиной и прямо встречая чёрный въедливый взгляд. — Зассал? — гавкнул Михаил Юрьевич в лоб. Балу отступил, качая головой. — Нет, — просто ответил Андрей. — Видишь, Шурик, — одобрительно кивнул Горшок, обходя стол и приблизившись к Князю, закидывая руки на его плечи. — Ровный пацан, пусть прокатится, посмотрит, что это такое. Ты стрелять умеешь? — прищурился он. — Умею, — кивнул Андрей. — А это понадобится? — на всякий случай решил уточнить. — Слышь! — развеселился вдруг Михаил Юрьевич, обращаясь к Балу и тормоша Князя. — По обстоятельствам, Андрюха, будешь смотреть. Тебе всё объяснят. Приходи завтра к девяти вечера, выдадут оружие, а сейчас свободен. И Горшок опустил руки, тут же забывая, что помимо него и Балу в помещении присутствует кто-то ещё. Князь не стал испытывать терпение старших и поспешил скрыться с глаз долой. Задание он получил, а пока можно отоспаться.