Утром расскажешь мне сны

— Ложись, Гарри, расскажешь мне всё утром, — Реддл ласково улыбается, подталкивая сына к кровати, и укрывая его одеялом, как только тот улёгся. — Пап, останься со мной на ночь, — мальчик держит отца за руку, сверля его жалобным взглядом.       Том вздыхает, пододвигая к себе стул, и усаживаясь рядом с кроватью. — Я буду сторожить твой сон, поэтому засыпай скорее, — мужчина гладит сына по голове, не позволяя тревожным мыслям отразиться на лице. Он сохраняет свое расположение до тех пор, пока Гарри наконец не засыпает беспокойным сном.       Как только Том видит, что сон Гарри достаточно крепкий, он берёт свою палочку, начиная диагностировать состояние Гарри. На вид мальчику стало лучше, но он все равно волнуется. Сколько бы Том и Гарри не ходили по колдомедикам, куда бы Реддл не возил сына, все только разводят руками. Окончательно разуверившись в медиках, Реддл взял дело в свои руки, подолгу не бывая дома, собирая необходимые лекарственные травы, препараты и все, что могло бы помочь в лечении сына.       У Гарри с детства был ослаблен организм, но всё ухудшилось, когда ему исполнилось 5 лет. Молодой отец буквально выхаживал месяцами мальчика, добившись, в конце концов, утешительного результата. И взяв себя в руки, Реддл нанял няню для сына, приобрел домовиков и сделал всё для комфорта Гарри и своего спокойствия, прежде чем начать свои поиски и исследования. Он уходил из дома на недели, возвращаясь лишь чтобы повидать сына и убедиться в его здоровье.       Отложив палочку, Том с облегчением выдохнул, не обнаруживая никаких новых недугов в организме Гарри. Аккуратно вытащив свою руку из хватки сына, Реддл встал и вышел из комнаты, тихо закрывая за собой дверь.       Мужчина старался проводить с сыном время по максимуму хорошо, когда бывал дома. Помимо лекарств и трав, Реддл привозил ребёнку подарки и сувениры, которым мальчик всегда радовался как в первый раз.       Том чувствовал себя выжато и крайне устало, поэтому, недолго думая, он сменил одежду на домашний халат и лёг в постель, облегчённо прикрывая веки и спустя время погружаясь в сон. Он позволил себе отпустить волнения за Гарри, потому что на его комнате были чары, предупреждающие любую опасность, и на самом мальчике были амулеты, таким же образом зачарованные. Том обязательно услышит, если что-то произойдет.       Ночью ничего не потревожило сон Тома, который, проспав пару часов, встал, чтобы сделать себе и сыну завтрак. Гарри он испек панкейки, а себе сделал чашку кофе и яичницу. Невербально наколдовав чары стазиса, Реддл поднялся на второй этаж и тихо зашел в комнату сына, намереваясь его разбудить.       Том подошел к кровати, на которой, лицом к стене, спал Гарри, мягко тормоша сына за плечо и шепча: — Гарри, пора вставать, просыпайся, — но с лица Тома слетели краски, когда его сын, словно мешок, перевернулся на спину. Губы мальчика посинели, лицо было бледное, а тело холодное и окоченелое. Реддл почувствовал, что задыхается. Он стоял возле своего мертвого сына, жадно глотая воздух и сгибаясь пополам от той бури эмоций, что бушевала внутри, не находя выхода.

Почему не сработали чары? Почему он не успел?

Почему он ушел из комнаты своего ребенка?

Что ему теперь делать?

      Мужчина упал на колени, хватаясь за холодную руку сына своей дрожащей рукой, и начиная протяжно выть. Ему было невыносимо больно, морально и физически, его будто разрывало на части. Он умолял Гарри проснуться, срываясь на крик, он утопал в страданиях по своему сыну. Том чувствовал себя ничтожно слабым, уязвимым и неспособным что-то предпринять. Гарри был его якорем, который он отпустил и которому позволил уйти. И он не имел понятия, за что ему сейчас схватиться.       Реддл винил себя, он молил о помощи, он истошно вопил, захлебываясь в своих слезах. Его эмоции выливались, оставляя внутри только пустоту, которую не заполнить ничем.       Вместе с Гарри умер и Том, который не сдержал выброс своей магии, позволяя ей уничтожить все вокруг, и их с сыном в том числе. Они обязательно будут вместе, ведь если существует такая вещь, как магия, то должен существовать и загробный мир.

И там они будут жить счастливо.