Сияние большого сердца

      Сонхва нервно посматривает на часы, ожидая, когда же наступит то самое время, в которое омега должен был созвониться со своим альфой. У юноши уже всё горело и текло от предвкушения, но Ынхёк пока молчал. Хва не позволял себя трогать и, тем более, баловаться какими-либо игрушками до тех пор, пока его альфа ему не позволит.       Чем дольше Сонхва ждал, тем сильнее накатывало возбуждение. От случайных касаний с поверхностями, когда он садился или случайно соприкасался, хотелось выть, но юноша, не желающий тревожить соседей, только зажимал рукой рот и тихонечко дрожал.       Вчера был прекрасный день, ведь альфа провёл его вместе с Сонхва. Ынхёк довольно резкий в процессе, будто не умеет останавливаться, но зато нежный после. Любит ласкать губами тёплую кожу своего парня и даже не смущается брать в рот небольшой пенис омеги, доставляя ещё больше удовольствия.       Увы, сегодня был понедельник, и Ынхёку пришлось провести сегодняшний день отдельно от юноши. Однако он обещал обязательно позвонить вечером, чтобы узнать, как у его омеги дела.       Обещание Ынхёк выполнил. — Я очень мокрый, милый, что мне делать? — спрашивает Хва, поворачиваясь в камеру спиной и показывая пятно на серых спортивках от природной смазки. — Ты можешь поиграть с собой. Давай, Хва, — шепчет альфа и, судя по звуку, расстёгивает свою ширинку. — Почему я не вижу твоё лицо? — Потому что я выключил свет. Что за глупый вопрос?       Омега немного смущается, но приспускает штаны, открывая вид на округлые бёдра, покрытые вчерашними засосами. Между половинок блестит смазка и даже видно как из заднего прохода она сочится медленной струйкой вниз по внутренней стороне бёдер. Хва стонет ещё не притронувшись к себе, а затем пальцами проводит по ложбинке, собирая вязкую консистенцию и чуть выгибается в спине. — Ты не трогал себя, малыш? — томно спрашивает альфа. — Нет, — выдыхает Хва, начиная погружать в себя пальцы.       Из динамика слышится глубокий вздох, и Хва, воспринимая это как призыв к действию, постанывает, двигая пальцами внутри себя. — Хочу видеть твоё лицо. — Да, сейчас, — не очень внятно отвечает омега.       Он вынимает из себя пальцы и садится в кресло. Он поднимает свои ноги, упираясь коленями в подлокотник, и улыбается в камеру. Он снова погружает пальцы внутрь и двигает ими сначала плавно, позже ускоренно. Сонхва постанывает от трения и даже не слышит совершенно чужой шёпот и смешки в динамике. Юноша почти уходит в себя, когда задевает пальцами заветный комок нервов, его тело крупно содрогается. Омега откидывает голову назад, прикрыв глаза, а затем кончает с вскриком. — Прекрасный вид, зайчик, спокойной ночи, — слышится напоследок, а затем видеозвонок прерывается. Сонхва устало сползает по креслу, пытаясь отдышаться.       Ему кажется странным, что их общение так резко заканчивается, но прямо сейчас он не в состоянии даже подняться с кресла. Послеоргазменное ощущение волнами разливается по организму в расслабленном теле.       Пролежав-просидев ещё какое-то время, омега поднимается и направляется в душ.

***

      Утром Сонхва просыпается посвежевшим. Он чувствует, что течка отступила этой ночью, и омега спокойно может сегодня отправиться в университет. Там он обязательно встретится со своим альфой, крепко обнимет его и поцелует на глазах всех студентов. Ынхёк для него самый лучший.       Окрылённый собственными мыслями и желаниями, Сонхва пишет пожелание доброго утра своему парню и много сердечек. Ещё он просит, чтобы альфа встретил его у остановки, чтобы они вместе могли дойти до универа. Он думает, что сегодня его ожидает самый замечательный день из всех.       Вот только игнорирование Ынхёка начинает напрягать, когда омега уже доезжает до остановки и понимает, что никто его не встречает. Он смотрит на сообщения в мессенджере и осознает, что альфа намеренно читает и не отвечает на сообщения Хва.       Юноша добирается до университета в одиночестве. Он настолько погружается в себя, что не замечает движение автомобиля одногруппника. Мужчина резко тормозит и хмурит брови, ожидая, когда же этот нерадивый омега либо пройдёт мимо, либо отойдёт назад и позволит Хонджуну ехать дальше. Но Сонхва в ступоре, поэтому альфа приоткрывает дверцу авто и высовывает голову: — Чего встал, как вкопанный?       Пак мгновенно отмирает и, увидев издалека Ынхёка, убегает к своему альфе.       Хонджун же проезжает дальше, но через зеркало заднего вида наблюдает за происходящим. Сегодня на его телефон пришла ссылка на очень компрометирующее видео. В целом, ему было всё равно на него, но стало интересно, знает ли об этом омега или пока ещё нет.       Ынхёк, заметив Сонхва, тут же развернулся в другую сторону. Ничего не понимающий омега побежал следом и схватил парня за руку. Но тот только резко выдернул и гневно посмотрел на Сонхва. — Не подходи ко мне, — выдал он холодным голосом, — видеть тебя не желаю, после того, что ты сделал. — Сделал? — Хва удивлённо приподнимает брови. Краем глаза он замечает, что вокруг начинает собираться толпа, и это пугает омегу не на шутку. — Угараешь? Ты трахался по видеозвонку с каким-то неизвестным парнем и спрашиваешь, что сделал? — Что ты такое говоришь? — непрошеные слёзы тут же выступили на глаза юноши. — Я разговаривал с тобой! Там был ты! Я бы ни… — Никогда? А что ты скажешь на это? — альфа подошёл ближе и ткнул почти перед самым носом Сонхва свой телефон. Из динамиков слышался незнакомый голос, совсем не тот, который слышал вчера Пак. Этот был будто грубее и где-то искажённее. — Но этого не может быть! Я точно помню, что говорил с тобой, Ынхёк! — Ничего не знаю, Пак, я вчера поздно вернулся домой. Мы не могли разговаривать, потому что я сразу уснул.       Сонхва зарыдал. Он не мог поверить, что спутал Ынхёка с другим. Кто-то в толпе перешёптывается, и юноша даже слышит со стороны: «Он кончил от собственных пальцев, не могу поверить!». Медленно пришло осознание, что, во-первых, видеозвонок записывали через скриншот программу, во-вторых, запись разослали всем.       От прежнего лёгкого настроения не осталось ничего. Сердце бешено стучит, отзываясь болью в висках, а вместо былой окрылённости, чувство опустошения.       «Пак Сонхва ебанная шлюха» — красной краской во всю бежевую стену написано в коридоре. Хонджун лишь закатывает глаза и проходит мимо. Ему нет дела до этого глупца. А вот Сонхва стоит перед этой надписью и боится пальцем дотронуться, будто то клеймо как незастывшая краска навсегда к нему приклеется.       Внезапно кто-то из альф подкрадывается сзади, шлёпает омегу по заднице и, хихикая, убегает. Из-за скопившихся слёз юноша не успевает разглядеть виновника, а вскоре тот и вовсе сливается с толпой.       Студенты его сторонятся. Смотрят на омегу с нескрываемым презрением и отвращением, и даже руки боятся марать, обходя мимо. Где-то Пак слышит: «Вот и верь теперь ангельским личикам: глазки большие сделал, ресничками похлопал, да задницей потряс, и готов». И только омега знает, что на самом деле не такой.       От новой порции слёз и сожалений спасает звонок на пару. С тяжёлым сердцем и на негнущихся ногах Сонхва заходит в аудиторию. Одногруппники глядят на него, кто-то даже откровенно смеётся над ним. Хва опускает голову ниже и не замечает, как кто-то поставил ему подножку. Омега падает, и аудитория наполняется всеобщим смехом. Он поднимается с пола, чувствуя себя морально опущенным и идёт прямо к своему месту в задних рядах. Хва мечтает, чтобы все прекратили пялиться на него, и быстро усаживается на стул. Он не замечает и разлитого йогурта на нём. Группа снова поднимает Пака на смех, пока в кабинет не заходит преподаватель.       День только начался, а Сонхва чертовски устал.