Сияние большого сердца

      Всю пару омега сидит в напряжении. Он чувствует на себе смесь липких и колючих взглядов, но не поднимает головы. Слёзы не высыхают на щеках, парень только и может вытирать их рукавом, прячась за чёлкой. Голова начинает болеть от обилия эмоций, словно по черепу бьют молотком и отколупывают по кусочкам костные ткани.       Преподаватель читает лекцию, особо не отвлекаясь на паренька за последней партой, но не выдерживает, когда слышит смех перед собой. Омега в строгих очках просит нарушителей покинуть кабинет, и только тогда Хва обращает внимание на происходящее. Это немного приводит в себя. Он здесь для того, чтобы учиться.       Йогурт начинает где-то подсыхать, стягивая кожу под брюками. Но Сонхва так стыдно подняться, что он терпит до последнего. Он ждёт, когда закончится пара и все студенты выйдут из аудитории, чтобы незаметно оказаться в туалете и закрыться там. У раковины он сможет очистить брюки, а уж потом он отпросится и уйдёт домой.       До звонка остаётся каких-то пять минут, Хва уже почти вздыхает облегчённо. Однако кто-то заглядывает в аудиторию и просит омегу к декану. — Он не может идти в таком виде, у него вся задница в конче, — смеётся кто-то из одногруппников альф, а группа поддерживает этот смех. — Тишина в аудитории! — громко говорит преподаватель, а затем поднимается со стула и направляется к парте Пака.       Омега весь сжимается, его сердце уже болезненно ноет от очередного внимания, он пугается преподавателя настолько, что замирает, словно статуя. Все мысли крутятся только вокруг одного единственного желания: стать невидимкой. К сожалению, мысли не всегда материальны. Препод осматривает с головы до ног студента, а после мягко, наверное даже тихо, просит подняться со своего места.       Пак сначала не решается, но, подняв глаза и увидев поддержку во взгляде строгого омеги, всё же послушно встаёт. Задняя часть брюк вся мокрая и в розовых разводах от разлитого йогурта. Конечно, группа снова с ржачем тычет в глупого одногруппника. — Просто пойдём. У тебя есть другие брюки? — спрашивает педагог, и Хва слышит в голосе добрые отческие нотки.       Юноша машет головой из стороны в сторону, снова прячет свои мокрые глаза за чёлкой. Мужчина понимает без слов. Окинув хмурым взглядом студентов в аудитории, омега снимает свой пиджак. — Иди вперёд, я прикрою.       Забота от преподавателя сильно греет душу и вместе с тем пугает ещё больше. В представлении студентов именно этот педагог прослыл самым бездушным. Такая смена настроения предполагала какой-нибудь подвох. Однако, оказавшись за пределами аудитории, отношение мужчины не изменилось.       После того, как дверь закрылась и студенты остались в аудитории одни, поднялся гул голосов. Все они обсуждали главную звезду этого утра. Только не Хонджун. Он был закрыт от подобного общения. Целью его пребывания здесь было обучение, возможность получить образование, благодаря которому Ким осуществил бы желание мужа.       Альфе совершенно нет дела до чьих-то судеб, но его начинает раздражать такая атмосфера. Последней каплей становится, когда после звонка с пары кто-то по-свойски кладёт свою руку на плечо Кима и говорит: — Как тебе этот дурачок? Если он от пальцев так кончает, то как думаешь, что будет, если всунуть ему член?       У Хонджуна аж глаз дёргается. Он смахивает с себя чужую руку и смотрит в глаза потревожившего его альфы. — Отвали от меня.       Одногруппник выставляет руки перед собой и отстраняется, отвечая, что уходит.       Кима очень злит, что в этот беспредел пытаются впутать ещё и его. Зачем? Он с первого курса дал понять, что не желает участвовать в жизни группы. Ему это не интересно, более того, эти студенты совершенно не его уровень. У них и разница в возрасте в почти десять лет. Что вообще понимает эта молодёжь? Не в унижении же других весь смысл жизни.       У Хонджуна за плечами и высшее образование, и собственный бизнес, даже семья… была. Эти двадцатилетние подростки просто безнравственны, у них ещё нет тех жизненных ценностей, которыми, по идее, уже должны обладать.       Ким выходит из кабинета последним. Перед этим он незаметно для всех подходит к стулу и вытирает остатки йогурта. Бедный паренёк, он почти всю пару сидел на этом безобразии и даже слова не сказал. Насколько, должно быть, этот омега глупый, что позволяет себя унижать. Альфа раздражённо вздыхает.       В кабинете декана пахнет пряностями. Возможно, это и успокаивает омегу на какое-то время. Ему дают чьи-то старые тёмные спортивные штаны, которые, к счастью, оказываются больше по размеру.       Аура в кабинете меняется и становится напряжённой с приходом самого декана. Тот внимательно смотрит на провинившегося студента, подмечает язык тела, и после открывает свою записную книгу. — Пак Сонхва. Мы должны провести с Вами беседу о непристойном поведении, — начинает строгий альфа. — Надеюсь, вы понимаете, о чём я говорю.       Омега неуверенно кивает, сжимая в ладонях край толстовки. Его взгляд падает на стол перед собой. — Не думаю, что ту запись вы сделали нарочно. Расскажите, пожалуйста, с кем вы общались вчера. — С Ынхёком. — Так, Ынхёк. Скажите, вы уверены в этом?       Юношу напрягает этот вопрос. Неужели даже декан факультета склоняется к тому, что Пак позволил бы себе раздвигать ноги на камеру, а уж тем более удовлетворять себя с кем-то неизвестным? Хва был уверен, что общался с альфой вечером, и он не перепутал бы голос, не перепутал бы номер телефона или аккаунт, с которым проводил время. Это раздражало. — Господин Ким, вы правда думаете, что я стал бы врать? — вздыхая, тихо говорит юноша. — Это был Ынхёк, мы встречались.       Мужчина тяжело вздохнул. Он что-то отметил в своём блокноте, а позже, улыбнувшись Паку, продолжил напряжённый разговор: — Мы поговорим с вашим одногруппником, но впредь будьте осторожны. Мне бы не хотелось, чтобы студенты портили репутацию себе, факультету и университету. Такое поведение неприемлемо для вас. Подумайте об этом на неделе во время исправительных работ. Можете быть свободны.       С тяжёлым вздохом Сонхва поднимается с кресла. Он хватает свой пакет с испорченными брюками и стремительно покидает кабинет декана с гнетущей и давящей атмосферой. К сожалению, уйти раньше он сегодня не сможет, а значит на протяжении дня ему придётся терпеть издёвки одногруппников.