Сияние большого сердца

      За прошедшие три дня отношение к Паку особо не меняется. Омега очень быстро от этого устаёт, но оправдаться ни перед Ынхёком, ни перед одногруппниками не может. В его силах только оставаться после пар в библиотеке, перебирать книги и вытирать с полок многовековую пыль. Единственное, что радует Сонхва, — свою работу он выполняет в одиночестве.       Заведующий библиотеки имеет флегматичный характер, потому не очень общителен с омегой. Прежде чем уйти из кабинета и оставить Сонхва одного, он даёт ему распоряжения. Говорит об этом так, будто ему всё равно, что будет утром, однако, Пак, как и многие другие студенты, знает, каким страшным в гневе может быть библиотекарь.       Получив задание на очередной день, Сонхва приступает к уборке. Он аккуратно перекладывает с полки на стол книги, затем берёт тетрадь, выделенную господином Ли, и переписывает названия и авторов книг. После он мокрой тряпкой вытирает полку и расставляет книги обратно в алфавитном порядке. Стеллажей в библиотеке немного, если каждый день отмывать по два. До конца недели хватит.       Внезапно в библиотеку заходит непрошенный посетитель. Он зовёт омегу по имени, и Пак узнаёт голос лучшего друга Ынхёка. Это настораживает, поэтому парень не отвечает. День или два дня тому назад он сам подходил к нему, наивно полагая, что Джуно сможет хоть как-то повлиять на Хёка. Получилось ровно наоборот. Джуно толкнул омегу и сказал, что не общается с предателями его друга. — Сонхва, давай поговорим, — голос альфы звучит достаточно мягко. Он проходит внутрь библиотеки и ищет глазами омегу, а когда находит, то зачем-то улыбается. — О чём? — О нас с тобой, — говорит Джуно, и улыбка его напоминает хищный оскал. Сонхва молчит, не совсем понимая, что имеет в виду альфа.       Сонхва отворачивается. Он чувствует подвох и не даёт никакого ответа. Он продолжает отмывать стеллажи, пока Джуно приближается ещё ближе к Паку. — Сонхва? — звучит где-то совсем рядом, и омега резко оборачивается от неожиданности. Лестница под импульсом начинает трястись, и Джуно ловит её, не давая упасть юноше. Но улыбка, которая по прежнему держится на лице альфы, не вызывает никакого доверия. — Я занят, уйди пожалуйста, — тихо говорит омега, мысленно молясь о том, чтобы эта пытка скорее прекратилась. — Хорошо, Хва. Завтра после пар жду тебя в курилке, — говорит Джуно и наконец-то уходит из библиотеки.       Это всё, от появления до ухода Джуно, происходит так странно, сумбурно и быстро, что Сонхва даже не успевает понять, а точно ли он был здесь или это лишь плод его воображения? Не то чтобы Сонхва когда-либо страдал галлюцинациями, но за последние дни произошло столько всего, что у парня могла просто поехать крыша. За эти дни он уже успел многое обдумать и принять. Например то, что Ынхёк больше не смотрел на Сонхва совсем. Как будто его для альфы никогда не существовало. Это заставляло испытывать жгучую боль от обиды в груди, ведь Пак на самом деле всё ещё любил альфу.       Домывая последний стеллаж, Сонхва вдруг понимает, что снова плачет. О, как он ненавидит плакать, но не мог с собой ничего поделать, ведь чувства и несправедливость оказались куда сильнее. Он снова думал об Ынхёке, снова думал о позоре и о том, что если ничего не изменится в ближайшие две недели, то проще будет умереть, чем очиститься от подобного. В отражении юноша видит свои противные мокрые щёки и грубо вытирает их грязной от пыли тряпкой. Хва говорит себе, что нужно прекратить быть таким жалким.

***

      Сегодняшнее небо особенно хмурое. Настроения в целом сегодня никакого нет, и Хонджун, подобно небу, тоже хмурится.       Несмотря на то, что альфа выкладывается на парах по полной, ему всё же не всегда получается достигать высот. Казалось бы, он взрослый самодостаточный мужчина, но не мог по-детски не обидеться, когда преподаватель забраковала его работу. Для неё этот дизайн показался уж слишком простеньким.       Хонджун обычно курил редко, но сегодня такая маленькая обида вызвала сильнейший стресс. Его Ким решил успокоить парочкой никотиновых палочек.       Подходя к курилке, которая находится за пределами университета и недалеко от парковки, альфа услышал мычание и копошение. Это мог бы быть кто угодно, от обдурившихся наркотиками студентов, до приспичивших заняться сексом в самом неожиданном месте подростков. Шестое чувство подсказывало, что это было ни то и ни другое, и, оказавшись там, он увидел, как его и без того пострадавший одногруппник брыкался в руках двух альф. — Да успокойся ты уже, — сказал альфа, пытающийся снять с Сонхва джинсы, — тебе же нравится такое.       Джуно, видимо, не заметил старшего альфу, но зато его заметил Пак и зажмурился, испугавшись. Хонджун одним движением оттолкнул Джуно к стене, а затем точным ударом врезал в живот. Второй альфа, который держал рот Сонхва закрытым, сам отпустил омегу и развёл руки в стороны, будто был не причём. Омега упал на землю, тут же прижимая к себе ноги и содрогаясь в тихих рыданиях. — Я скажу декану, что вы себе позволяете, — прорычал Ким, глядя в глаза Джуно. — Знаете сколько за изнасилование дают? — Вставай в очередь, ублюдок, — альфа сплюнул кровь от сломанного зуба на землю и, кивнув напарнику, решил отступить. С Сонхва он расправится позже.       Сам омега всхлипывал, пытаясь натянуть свои джинсы. Он хотел поскорее отсюда уйти и больше никогда не появляться в этом заведении, но его пугало, что Джуно мог поджидать его. — Ты в порядке? — спросил Хонджун и немного нахмурился. Он протянул руку омеге.       Сонхва поднял на него свой растерянный взгляд. Глаза альфы источали раздражительность, а губы были сложены в тонкую полоску. — Да, — шмыгнул носом омега, но поднялся сам, без помощи альфы. Вдруг тот тоже решит воспользоваться им и это будет куда хуже, ведь Ким очень сильный и юноша просто не сможет отбиться.       Но мужчина и близко не держал подобных мыслей. Он лишь смотрел на мальчишку и испытывал жалость к такому глупому человеку. — Как старший, я тебе вот что скажу, — вздохнул Хонджун, прикуривая сигарету, — ты очень тупой, раз позволяешь так относиться к себе. Они вытирают об тебя ноги, а ты только и рад стараться. — Вы ничего не знаете! Я верен Ынхёку! — Я не об этом, бестолочь, — Хонджун злобно выдохнул сигаретный дым. — Как ты вообще здесь оказался? Ты же не куришь. — Джуно сказал, что хочет поговорить, — вздохнул омега и в следующее мгновение он осознал, что действительно был идиотом. — И ты повёлся, хотя знаешь, какое к тебе отношение, — альфа сказал это с неким ядом, но затем, быстро успокоившись, продолжил, глядя в глаза притихшему юноше: — мой тебе совет: тебе стоит перестать быть таким наивным, иначе для тебя же это обернётся куда хуже.       Сонхва в ответ только тяжело вздохнул, а затем отвернулся. Ким Хонджун был прав, ему стоит научиться лучше разбираться в людях, но от этого легче не становилось. — Может, тебя отвезти домой? — Хонджун, докурив сигарету, успокоился совсем. И, хотя в его голове всё ещё крутились мысли негодования, это меньшее, что он мог сделать для сломленного юноши. Когда-то его жених был так же сломлен, но никто не пришёл на помощь пострадавшему парню, даже сам Ким. — У меня ещё отработка, — вздохнул омега, — заведующий Ли сейчас на педсовете. — За что ты отрабатываешь?       Сонхва посмотрел на одногруппника исподлобья, и его руки немного напряглись. — За видео. — Какая глупость, ты же не нарочно распространил его, — хмыкнул мужчина, а затем тише добавил: — извини, но разве это справедливо?       Юноша сжался, что не осталось незамеченным Кимом. Видимо, переступил черту. — Мне пора идти, — кивнул Хва и быстро убежал.       А к Хонджуну пришла мысль, что он должен помочь запутавшемуся мальчишке.