ИмпроДрабблы

— Поз, ну ты ещё раз это повтори, ага. Серёжа откровенно веселился. Он с широкой улыбкой смотрел на то, как Диму бомбит, как он возмущается. Как он снова и снова говорит про его, Серёжины, небольшие руки.  «Он там своими ручонками опять» «Малюсенькие культяпки» «Серёжины маленькие ручки» Дима изо всех сил пытался выражать недовольство, но оно лилось из его глубин будто бы без его участия. Позов решил сделать свой стёб Серёгиных рук какой-то отдельной фишкой, приколом. С Матвиенко ведь так уже не раз прокатывало. Его шуточно стебали за причёску, за вес. Сам Серёжа решил себе создать образ не самого умного человека, и это тоже родило отдельную волну приколов.  Но про Серёжины руки громче и чаще всех кричал именно Позов. По правде говоря он просто не мог про них молчать. Всё в Диме бурлило, горело, пылало. Он был помешан на Серёжиных руках. И особенно почему-то на их маленькости. Дима и до этого замечал за собой некую особенную любовь к красивым рукам. На них было приятно смотреть, Дима в первую очередь обращал внимание на руки, когда видел нового человека, не важно женщина это или мужчина.  Да, бывало, что Дима открыто залипал на чьи-то пальцы или красиво выпирающие вены. Всегда обращал внимание на изменение маникюра, и эта внимательность приятно удивляла женщин, добавляя баллы к его очаровательности. На мужские руки он чаще недовольно морщился. Мужики не так внимательно заботятся о своих руках — неровно подстриженные ногти, в которых частенько застревает грязь, заусенцы, иногда даже ранки. Намного приятнее стало, когда Дима стал крутиться в совершенно иных кругах. В тех, где мужчины не гнушались походов на маникюр, чтобы прилично выглядеть в кадре.  В первое время было просто и приятно — Дима любовался да и только. Приятнее всего выглядели руки его ближайших коллег. У Антона были длинные пальцы и узкие ладони, уже такие родные и привычные. Руки Арсения временами заставляли нервно сглотнуть — выступающие вены выглядели так сексуально! А Серёжа… У него руки были маленькими и аккуратными. Нет, они не выглядели по-девичьи или по-детски. Но при этом были меньше, чем у среднестатистического мужчины. Короткие, слегка пухловатые пальчики, невыразительные и не крепкие запястья — обычные. На такое эстеты морщатся и отводят взгляд, чтобы снова и снова капать слюнями на изящные ручки женщин или сильные руки мужчин. Только вот Дима не был эстетом, он был настоящим ценителем. И именно Серёжины руки больше всего запали в его сердце. Время шло. Через несколько лет Дима из ценителя превратился в одержимого. Однажды он с испугом понял, что всегда представляет Матвиенко, когда дрочит. Он к нему давно неравнодушен, это вполне объяснимо. Но в этих фантазиях Дима чаще всего представляет Серёжины руки. Под Димиными трепещущими ресницами Серёжа ласкает себя. Гладит грудь, медленно проводя по тёмным волоскам. Он обводит пальцем ареолы соска. Трогает медленно, дразнит. Дима видит, как сосок твердеет на глазах. Хочется прильнуть к нему, облизать, почувствовать его языком и провести губами по этому чувствительному месту. Но Дима держится. Он позволяет Серёже и дальше трогать себя. Обеими руками Серёжа поднимается выше. Обхватывает свою шею, несильно сжимает. Видно, как напрягаются пальцы, и это так завораживает! Дима неотрывно следит за ними. Пару раз он кончал уже на таких невинных ласках. И нисколько не жалеет — он находит красивыми не только Серёжины руки, но и его самого. Просто именно от этой части тела он тащится больше всего, что уж тут поделать. Чаще Димины фантазии длились дольше, были откровеннее. Особенно после встреч с самим Матвиенко. А уж после съёмок «Тейбл Тайма», где не раз приходилось смотреть на Серёжины руки, было совсем тяжко. Тогда Дима столько раз упомянул эти самые руки, что ему самому стало немного неловко. Особенно, когда Матвиенко обратил на это внимание. Они уже собирались домой после долгих и утомительных съёмок, а Диму всё не отпускало поражение. Он бурчал практически без остановки, иногда вставляя якобы гневные тирады о маленьких, но очень ловких ручках. — Поз, ну ты ещё раз это повтори, ага. — И повторю! — Огрызнулся Дима, но после этого затих, противореча самому себе. — Тебя это прям беспокоит? — Поинтересовался Серёжа, когда все вышли из забронированного для съёмок дома. Дима курил, сохраняя видимость спокойствия.  — Что именно? — Спросил он. — Моя победа. — Не, Серёг, всё нормально. Я за тебя рад. Ну ты же знаешь, что я не умею проигрывать. Дима улыбнулся, показывая, что он действительно не так сильно злится, как показывает. — А они чем тебе так не нравятся? Серёжа поднимает ладонь на уровень глаз, растопыривает пальцы. Переворачивает её под светом фонаря. Шевелит пальцами. Дима тут же пялится на них. Глядит на них во все глаза и тихонечко грызёт губу. Серёжа видит это краем глаза. — Серёж, — Дима берёт себя в руки и отводит взгляд, — ну чё ты пристал? — Это я пристал? — Всхахатывает Матвиенко. Эта ситуация его забавляет. Но Дима становится совсем хмурым и это уже не так смешно. Что-то есть. Там, в глубине, что-то действительно есть. Но Позов упорно молчит. — Ну правда, Поз, мне интересно! Ладно бы ты только перед камерами стебался. Вот что мои руки тебе сделали? Серёжа поднимает обе ладони ближе к лицу и потрясывает ими в непонимании. Делает шаг ближе к Позову. Всматривается напряжённо в сложное выражение лица Димы. — Вот именно, что ничего, — тихо бормочет Дима и достаёт вторую сигарету. Дым снова вьётся у его лица. Серёжа переваривает чужие слова, пытается понять, что имеет в виду Дима. — Ты же знаешь, что подумает такой испорченный мальчик, как я, — игриво говорит Серёжа, пытаясь разрядить обстановку. Но после этой фразы становится заметно, как Дима сжимает челюсть, играет желваками. Избегает смотреть в глаза. — И правильно подумает, — всё же говорит Дима после довольно длинной паузы. — Дурак ты, — тут же отвечает Матвиенко на автомате.  Но потом осекается. — Что? Дима нервно хмыкает, разворачивается и идёт куда-то, лишь бы подальше от Серёжи. Будто ничего не было. В этот момент Диме становится действительно страшно. Он не придумывает ничего лучше, кроме как позорно сбежать. Совершенно не думая о будущем. О том, что с Серёжей придётся продолжать работать даже зная, что тот теперь знает его грязный секретик. Думать вообще не получается. Дима понимает, что творит сейчас какую-то дичь, но мозг слишком охуевает, чтобы делать свою работу. — И куда ты? — Кричит ему Серёжа. Он бегом догоняет Диму и цепко хватает его за локоть, останавливает. — Ты на такси приехал, забыл? Давай я тебя подвезу. Дима смотрит немного ошеломлённо. С недоверием. Серёжа выглядит совершенно серьёзным. — Ко мне, — добавляет Серёжа и уверенно тянет Диму к своей машине.