ИмпроДрабблы

Антон устал. Безмерно устал. Невозможно. Он хотел бы просто проспать весь вечер и всю ночь, потому что сил не было ни на что. Хотя были планы посмотреть фильм или поиграть во что-нибудь на плейстейшен. Нет. Сейчас ничего не хочется. Хотя нет. Хочется кое-чего. Кое-кого.  Антон вздыхает и падает в грёзы наяву. Он мечтает о том, как его обнимают, крепко, но с трепетом. Антон в это время перебирает на Диминых пальцах такие знакомые два колечка. Он с Димой валяется на этой же кровати. И Поз обнимает его со спины. Ступни Антона привычно немного свешиваются с кровати, А Дима шепчет ему на ухо нежности.  Шаст ведь их точно заслуживает. Он ведь так много работает. Полностью выматывается раз за разом, но где-то находит силы для нового рывка. Он и сам толком не может объяснить, зачем он так вкалывает. Сил подумать над этим нет. И не находится никогда. Поэтому он просто продолжает. Шаст смотрит на Диму и видит, что тот ведёт себя абсолютно также. Тоже измотан, тоже без конца на съёмках, мероприятиях. А Антон, как и в шестнадцать лет, хочет быть похожим на Диму, брать с него пример, смотреть на него восхищённо.  Да, снова Дима в мыслях, поэтому фантазии плавно вернулись в измученный мозг. Вот Антон видит улыбку Поза, практически чувствует лёгкое касание руки на своей щеке, закрывает глаза от удовольствия. Шаст хихикает и подставляется под пальцы. На своих прикрытых глазах он чувствует лёгкое дыхание. Поцелуи в веки совсем мягкие и трепетные, но Шаст млеет под ними.  Приятная дрёма как будто уже совсем близко, но на телефон приходит уведомление. Антон немного злится на себя за то, что забыл поставить телефон на беззвучное. Но мираж уже ушёл, не оставив от себя даже флёра волшебства. Раздражённый, Шаст тыкает на уведомление и ему хочется заплакать от обиды. Жаль, что никак не получается — глаза хоть и увлажнились, но слёзы никак не хотят вытекать и дарить облегчение. «Да ничего особенного. Просто лежу на кровати. С Димкой», — вещает Арсений, поправляя свою немного сбившуюся чёлку.  Ничего особенного.  Для него это ничего особенного? Как это вообще возможно? Как можно так говорить? Антон прекрасно понимает, что эта фраза звучит совсем уж несерьёзно, но ничего с собой поделать не может. Он злится. Вот какого хуя? Как он может не ценить это драгоценное ощущение — когда Дима находится рядом, совсем близко. И не важно, что Дима с Арсением снова дуэтом что-то ведут и явно не могут долго валяться и бакланить. Сам факт того, что они там лежат вместе, сводит Антона с ума. Они совсем рядышком. Арсений улыбается в камеру, и Дима ему вторит — тоже широко улыбается, довольный, хоть и утомлённый.  Этот вечер для Антона определённо испорчен. Он даже больше не может вернуть свои прошлые фантазии, из-за которых он ещё несколько минут был где-то близко с хоть и эфемерным, но счастьем. Перед глазами только Арс, который тискает Диму на той кровати и просит раздеваться. А может до съёмки этого кружочка Арсений лежал у Поза на коленях? Одной рукой Дима перебирал ему волосы, поэтому чёлочка и потрепалась.  Антон подрагивал от злости и бессилия. От своих глупых надежд и фантазий, которые лишь делали хуже. Никогда Дима не будет нежно его обнимать. Настолько крепко и не по-дружески, как хотелось бы Шасту. А тем более шептать нежности. И целовать его уставшие веки. Зря он вообще начал это всё выдумывать. Грёзы приносили радость и умиротворение в моменте, но сейчас Антону было просто невыносимо. Конечно, завтра он как ни в чём ни бывало будет блистать перед камерами, громко смеяться и восхищать всех вокруг. Но никто не будет знать, как этот жизнерадостный человек пластом лежал на кровати и просто смотрел в потолок до того, как его поймает в свои сети беспокойный сон.