Тюрьма моих воспоминаний

      Перед моим взором предстало бесконечное белое пространство. Я не мог понять, где верх, а где низ. Может быть, я лечу? Но под ногами явственно ощущалась твердая поверхность. Казалось, что отовсюду исходил мягкий белый свет. Неужели это и есть смерть? Я умер?       Я ощупал свое тело. Вполне себе живой и настоящий… Хотя, может, так и должно быть? Прислушавшись, я уловил звуки тихих шепчущих голосов. Они были повсюду. Эти мягкие шелестящие голоса были похожи на причудливую песнь. Что это за место?       Я заметил, что ко мне медленно приближается какая-то тень. Это был человек. Я насторожился. В нем было что-то пугающее, отчего сердце начинало биться быстрее, а ноги дрожали. Я сглотнул ком, подступивший к горлу, силясь рассмотреть странного незнакомца. Он словно поглощал свет вокруг, превращая его в темную, клубящуюся массу. Голоса тревожно зашептали. Им тоже не нравился этот странный незнакомец.       Как только он оказался достаточно близко, чтобы рассмотреть его лицо, я не сдержал испуганный вздох. Передо мной стоял я. Меня охватило странное непонятное чувство. Никогда бы не подумал, что мне доведется увидеть самого себя со стороны, да еще такого себя… Он ничем не отличался от меня. Такое же лицо, волосы, губы, даже маленький, едва заметный, шрам на шее, который я получил когда-то в детстве. Единственное, что было абсолютно чужим – это глаза. Они были темнее ночи. И этот взгляд, которым он смотрел на меня. В нем было нескрываемое превосходство, будто он смотрел на мелкого жука, которого мог раздавить в любую секунду. От него буквально исходили волны силы. Хотелось сбежать, скрыться от этого прожигающего взгляда, но я стоял на месте. Невозможно было оторвать глаз от моего собственного лица, на котором играла эта дьявольская усмешка.       - Здравствуй, Сайнос, - от этого надменного холодного голоса по спине побежали мурашки. – Извини меня за такой внешний вид, но, к сожалению, у меня сейчас нет другой формы. Хотя знаешь, твое тело далеко не самый ужасный сосуд, который мог мне попасться.       Он коснулся пальцами своего лица. Моего лица! Это движение вызвало во мне волну отвращения. Почему-то мне было неприятно, что он трогает мое тело. Словно смотрю в зеркало на своего злого двойника.       - Кто ты такой?       - Неужели не узнал меня? – мой двойник напустил на лицо удручающее выражение, словно мои слова его очень задели. – Ведь мы так много времени провели вместе. Всю твою жизнь как-никак.       - Кто ты такой и почему оказался внутри меня? – повторил я свой вопрос, игнорируя его кривляния.       - Ну, что ты огрызаешься, Сай. Хорошие мальчики так себя не ведут. Между прочим, это я тут пострадавшая сторона. Хочешь знать мое имя? - он задумался на несколько секунд, а потом снова заговорил. – Можешь называть меня Деон. Кажется, когда-то меня и правда так звали.       - Ты не ответил на второй вопрос, Деон.       Я старался говорить уверенно, скрывая свое волнение и постыдный страх перед этим человеком. Пытался защититься от него на каком-то подсознательном уровне. Черт возьми, будто кролик перед тигром.       - Ну, что мы все обо мне, да обо мне. Давай лучше поговорим о месте, в котором мы оказались по твоей вине. Ты знаешь, что это такое? – Деон раскинул руки в стороны.       Мне хотелось вернуться к своему вопросу, чтобы узнать, наконец, почему этот Деон искалечил мою жизнь, превратив ее в ад. Но я не посмел снова спрашивать, лишь отрицательно качнул головой в ответ на заданный вопрос.       - Это очень занятное место. У него даже больше имен, чем у меня. В большинстве миров его называют Лимбус. Очень умно было с твоей стороны загнать меня сюда. Да еще таким извращенным способом.       - О чем ты?       - Я про Амерлин Мор. Знаешь, мне даже немного обидно. Погибнуть от рук собственного детища.       Я непонимающе смотрел на него. Деон несколько мгновений всматривался в мое лицо, а потом внезапно засмеялся. От неожиданности я вздрогнул и подался назад.       - Сай, у тебя сейчас такое лицо было, - отсмеявшись, он спокойно выдохнул. – Ну да, ты все правильно понял. Это я создал Амерлин Мор. Предвидя твой следующий вопрос, скажу сразу. Да, я родился много тысяч лет назад. Неужели ты мог подумать, что я из вашей дурной эпохи?       - Но как же ты…       - Смотри-ка, мы снова говорим обо мне. Что ж ничего не поделаешь. Расскажу тебе маленькую сказочку.       Темнота вокруг него внезапно зашевелилась, подернулась легкой дымкой и образовала некое подобие кресла, на которое Деон тут же сел. Если не брать во внимание странную обстановку, можно было подумать, что он собрался здесь распивать чай и травить байки со старым другом. Я так и остался стоять перед ним, внимательно вслушиваясь в каждое слово.       - Я не был обычным человеком, в то время обычные не рождались. Это была вторая или третья эпоха. Боги только пробовали себя в роли создателей всего сущего. Их опыты не всегда были удачными. Хотя были у них и свои любимчики. - Деон брезгливо скривился. - Этих холили и лелеяли, даруя им дворцы в поднебесных островах. Таких наделяли особой силой, раздавали им всяческие привилегии. Короче, катались эти сволочи, как сыр в масле, плюя на всех вокруг со своих драгоценных небес. Ведь они же почти боги, созданные по их образу и подобию. На земле тогда творился сущий ад. Куча непонятных страшных тварей наводнила и землю, и море. Это были неудачные эксперименты наших юных богов. И среди всех этих кровожадных монстров, которыми ежесекундно движет инстинкт убийства, пытались выжить обычные люди. Правда, тогда мы людьми еще не были. Мы были таким же побочным продуктом, как и чудовища вокруг. Люди – это неудавшийся идеал, к которому стремились боги. Мы были второсортными, никому ненужными, нам оставалось лишь выживать. А молитвы, которые каждый день возносились к небесам, никто не слышал. Про нас даже не вспоминали. Одни смирились с таким положением вещей, заботясь лишь о своей жизни, другие таили на богов скрытую злобу, мечтая отомстить им за все страдания. Тогда боги еще не были такими недосягаемыми как сейчас. Они только начинали свой путь.       Я был из тех, кто мечтал о возмездии. У меня, как и у некоторых людей, были весьма сильные способности к магии. Боги просчитались, когда оставили нам эти силы. Конечно, их нельзя было сравнивать с силами прихвостней с поднебесных островов, но все же они были. И я развивал их. Как ты видишь, я довольно умен, возможно, это тоже промах богов. Люди подняли восстание. С помощью магии мы смогли построить летающие машины, чтобы добраться до небес, где прятались в своих дворцах первосортные подстилки. Но наше восстание провалилось, когда в игру вступили сами боги. Многие были убиты. В тот день в людях зародилось новое чувство под названием страх. Гнев богов был страшен, но сами они понимали, что если бы люди были сильнее, у них бы получилось сместить богов с их небесных тронов. Опасаясь новых волнений, боги очистили землю от чудовищ и стали вслушиваться в просьбы и молитвы людей, обращенные к ним перед жертвенными алтарями. И ты только представь, Сайнос, людям стало этого достаточно! Они забыли, сколько ужаса пережили, сколько натерпелись от этих невежественных божков. Согласились и дальше карабкаться в этом дерьме, уповая на спокойное будущее. Люди слабы. В их природе заложено подчинение сильному. Но я был не такой как эти бесхребетные твари. Я не сдавался. Тогда я создал арку.       Мне нужно было попасть в небесные чертоги незаметным, а уж убить бога не так сложно, как кажется на первый взгляд. Мне потребовалось много лет, чтобы осуществить задуманное. Но я все же сделал то, о чем мечтал. Я смог убить бога. Это был какой-то юный мальчик, совершенно наивный и глупый, он даже не почувствовал опасности. Я был немного разочарован. Знаешь, я ожидал большего. Хотелось вырезать их всех, но меня очень быстро заметили. – В его темных глаза что-то опасно блеснуло. - Ах, их перекошенные ненавистью лица я не забуду никогда. Ради этого стоило родиться. Для меня придумали весьма оригинальное наказание.       Был у них один служка. Ну, знаешь, такие отдают всю свою жизнь на служение богам. Преданные собачонки. Он, кстати, служил как раз тому молодому божку, которого я убил. Смерть казалась мне спасительной свободой, поэтому они лишили меня ее. Мою душу запечатали в теле этого святоши. Можно подумать, что это не самое жестокое наказание. Ты ошибаешься, Сайнос. Это самое страшное наказание для меня. Каково это, продолжать существовать, но не жить; быть лишь отголоском некогда величайшего человека, который смог убить бога. Я был тенью, даже не душой. Просто бестелесное сознание. У меня не было права выбора. У меня не было ничего. Так и началась моя мука, которая длилась столетиями. Я не мог умереть, я переходил от одного потомка этого святоши к другому, словно наследственная болезнь. Вскоре обо мне стали забывать, и мое имя стерлось даже со страниц древних книг. Я почти смирился с этим жалким существованием просто потому, что ничего другого мне не оставалось. Но потом появился ты.       Впервые за весь длинный монолог Деона его лицо озарила почти счастливая улыбка.       - Я сразу почувствовал в тебе нечто особенное. Ты не был похож на остальных моих носителей. Я знал, что придет день, и я смогу вырваться наружу. Мне нужно было лишь подождать подходящего момента. Ты был первым, с кем я смог заговорить. Правда, твоя мать что-то заподозрила, еще когда ты был младенцем. Увезла тебя подальше от шумных городов, хотела спрятать. Но разве это могло мне помешать? Я чувствовал между нами связь. Ее нельзя было разорвать. Спасибо тебе за мою вторую жизнь, хоть она и не продлилась долго.       Деон чуть склонил голову в насмешливом поклоне.       Его рассказ не казался мне глупой выдумкой. Да и зачем ему врать мне? Другое дело, что, по его словам, он смог убить бога. Это совсем не укладывалось в голове. Конечно, я чувствовал его неприкрытую силу, пробирающую до костей, но неужели он силен настолько? О тех далеких временах, когда мир только начинал свою жизнь, не осталось никаких летописных или иных источников информации. Это было слишком давно. Историю переиначивали множество раз, а от былых времен остались только древние легенды, половина из которых была придумана самими людьми.       В какой-то степени мне даже хотелось во все это верить. Просто потому, что я, наконец, получил хоть какое-то логичное объяснение моей никчемной жизни. Правда, даже здесь я не мог свалить вину за все мои страдания на этого страшного человека. Ведь именно я виноват в том, что дал слабину и выпустил его. Столько поколений до меня спокойно жили, даже не подозревая о звере, затаившемся внутри.       - Все еще не можешь понять, почему именно ты? - Деон словно прочитал мои мысли, хотя, может быть, так оно и было. Сложно было представить предел его способностей. – Может, потому что ты похож на меня? Было в тебе что-то такое, отличавшее тебя от этих грязных свиней, называвших себя людьми. Ты другой. И дело даже не во мне. Ты просто другой, Сайнос.       Другой. Мне, что, должно стать от этого легче?       - Зачем ты убивал людей? – наконец спросил я после долгих раздумий.       Деон окинул меня разочарованным взглядом.       - Иногда ты кажешься мне таким глупым, - я требовательно смотрел на него, ожидая ответа. Не найдя понимания с моей стороны, он недовольно вздохнул, но все же продолжил. – Тех, кого мы убивали, нельзя называть людьми. Они просто глупый скот, ведомый слепой верой. Они позорят всех тех, кто отдал свои жизни, пытаясь свергнуть таких же безмозглых идиотов, сидящих наверху. Они так быстро и легко смирились. Понастроили везде этих храмов, святилищ и живут, восхваляя своих божков. Ты просто представить не можешь, с каким удовольствием я разворошил это осиное гнездо. Эти тупые людишки оказались такими беспомощными и слабыми. Не могли справиться даже со мной. Совсем зажрались. А ведь когда-то они были сильным и волевым народом, не уступавшим даже богам. А что теперь? Просто откормленные животные, недостойные называться людьми. Кичатся своей магией, словно святые. Да вся их магия просто жалкие потуги по сравнению с былой силой. Да что я тебе объясняю, ты сам прекрасно видел разницу в наших способностях.       - Ты убивал ни в чем не повинных людей только потому, что они не оправдали твоих ожиданий?! – с ужасом спросил я. Кулаки непроизвольно сжались, ногти больно впились в кожу. Но кто я такой чтобы противостоять ему? Просто пыль.       Деон не обратил внимания на мой гневный окрик, лишь с сожалением покачал головой.       - Какие ожидания? Я наблюдал за людьми многие столетья. Видел, как они сами все рушат, как забывают свое прошлое. С моей стороны глупо было надеяться на что-то. Никаких ожиданий не было. Я знал, к чему шел.       - Ты и, правда, чудовище. Я не смогу тебя понять.       - Я и не жду, что ты поймешь. Ты не жил тогда, когда жил я, не видел того, что видел я. Такое нельзя прощать, а забывать тем более.       Между нами пропасть. Деон слишком далеко от меня. Возможно, проживи я его жизнь, я бы и нашел оправдания его поступкам, но сейчас я не могу. Для меня он просто чудовище, лишившее жизни тысячи людей. Как он может так спокойно говорить об этом? У него нет на это права. Как бы тяжело ему не было, какой бы страшной не была его прошлая жизнь, он не имеет права решать за других – жить им или умереть. Он просто возомнил себя новым богом.       Я решил, что продолжать разговор на эту тему бессмысленно.       - И что ты намерен делать теперь? Снова пойдешь штурмовать небесные чертоги?       - Боги не настолько глупые, чтобы повторять свои ошибки. Лимбус закрыт. Из него нет пути назад, - Деон поднялся со своего импровизированного кресла, и оно тут же испарилось. – После моей выходки они предусмотрительно запечатали все пути подхода. Тут порядком поднакопилось нечестивых душ.       Будто вторя ему в ответ, вокруг загудели молчавшие до этого голоса.       - Похоже, народ тут совсем не в восторге от моего заточения, - усмехнулся Деон. – И нечего на меня выть. Скажите спасибо вот этому парню.       Он указал на меня.       Деон не был похож на человека разбитого и побежденного. Создавалось впечатление, что его все вполне устраивает, а новая вечность в компании бестелесных голосов, входила в его планы. Хотя, может, проведя столько лет в заточении, обрести для него что-то свое, было сродни чуду.       - Теперь ты навсегда останешься здесь? – вопрос слетел с моих губ прежде, чем я смог его обдумать.       - Может, да, а может, и нет. На все воля божья, - он загадочно улыбнулся мне в ответ.       - А я?       - Это так мило с твоей стороны. Сначала ты подумал о моей участи, а потом уже о самом себе, - Деон подошел совсем близко ко мне. Он протянул руку, а я не нашел в себе силы отшатнуться от холодного прикосновения его ладони к моей щеке. Я был слишком напуган этой пульсирующей мощью, которая волнами исходила от него. Его темные глаза, так похожие на мои собственные, внимательно изучали мое лицо. – Ты вернешься, Сай. Боги сделали так, что невиновные души возвращаются обратно. Таким как ты не место в Лимбусе. Когда вернешься, передавай привет Брану.       Он убрал руку, но остался стоять так же близко. А я не смел пошевелиться.       - Почему ты не убил его? – едва слышно спросил я.       - У каждого есть свои слабости, и ты удачно воспользовался моей.       - Что ты имеешь…       К моим губам прижали палец, и я тут же замолчал.       - Ты сам все прекрасно понимаешь. Мы делили с тобой одно тело и душу. Мне незачем было его убивать. Держись за него, Сай.       Неужели Деон… Нет. Этого не может быть. Я не успел обдумать сказанные им слова. Голоса загудели еще громче. Я испуганно завертел головой. Что происходит?       - Кажется, тебе пора, - Деон развернул меня и уверенно толкнул в спину, заставляя сделать шаг вперед.       - Но я хотел еще спросить! Погоди! Мне нужно…       - Время вышло. Прощай, Сайнос Нозвел.       - Но я!..       Мой голос потонул в ослепительном белом свете.       И вот я снова в зале суда. Раздался чей-то удивленно-испуганный крик, а потом все стихло. Я тяжело дышал, сидя на мраморном полу. Неужели, неужели я жив? Медленно прикоснулся к своему лицу, как раз там, где меня коснулся Деон. Жив. Я жив.       Подняться удалось не сразу. Тело ослабло. Хотелось просто распластаться на этом холодном мраморном полу и закрыть глаза. Но расслабляться рано. Мой приговор еще не был озвучен. Хоть я и прошел Арку Правды, еще неизвестно, что решит Совет. А Совет похоже был в полном недоумении. Лица магистров ошарашено смотрели на меня. Никто даже не пытался скрыть своего удивления. Все были твердо уверены в том, что Сайнос Нозвел никогда не переступит порога этой Арки.       Первым с собой совладал тот самый седовласый магистр в центре, который говорил со мной перед Аркой. Нужно было отдать ему должное. Старику потребовалось всего несколько мгновений, чтобы вернуть себе гордый отрешенный вид. Когда он заговорил, голос был спокойным и сдержанным.       - Назови свое имя.       Я не совсем понимал, зачем он спросил меня об этом, но ответил.       - Сайнос Нозвел.       - Боги признали тебя невиновным, а значит, ты сказал правду. Отныне ты свободный подданный империи Грей.       На одно единственное мгновение настала такая оглушительная тишина, казалось, что люди вокруг боялись даже вздохнуть. А потом ее нарушила дикая какофония яростных криков. Остальные члены Совета повскакивали со своих мест. Стараясь перекричать друг друга, они пытались донести до главного магистра одну простую истину. Нозвел не может быть помилован! Это же просто неслыханно! Будь я на их месте, возмущался бы также, если не в два раза громче. Но решающее слово всегда остается за главным магистром.       Я, почти не моргая, следил за седовласым стариком в центре. Именно от него зависит моя дальнейшая судьба. Тот прикрыл глаза, терпеливо выслушивая недовольные высказывания членов Совета, которые сыпались со всех сторон. Но стоило ему поднять руку в молчаливом жесте, все как один тут же замолчали. Еще несколько долгих мгновений магистр хранил молчание, что-то сосредоточенно обдумывая. С замиранием сердца я ждал его слов.       - Я понимаю ваше недовольство, но такова воля богов. Он прошел самый страшный суд и остался жив, а значит невиновен. От богов невозможно укрыться, а соврать им и остаться невредимым тем более. Амерлин Мор доказала нам это.       - Но ваше превосходительство, как же так? – не выдержал один из магов. – Что же мы скажем народу? Они не поймут и не примут нашего решения.       - Это я тоже прекрасно понимаю. – Главный магистр встал со своего кресла и окинул всех присутствующим долгим взглядом. – Сайноз Нозвел будет помилован. Ему будет дарована земля у наших северных границ, где он обязуется прожить остаток своей жизни. Так как я больше не чувствую в нем магической силы, это значит, что он не более чем обычный человек и больше не представляет угрозы. Ему запрещается покидать границы северных провинций, иначе смертный приговор будет приведен в исполнение незамедлительно без суда и разбирательств.       В эту секунду я был готов расплакаться от счастья. Северные провинции? Да я же просто обожаю северные провинции! Я представлял, что это за земли, которые мне так любезно решили подарить. Понимал, что за мной ежедневно будут следить. Что любой шаг в сторону будет расцениваться как измена империи и предательство. Им нужен будет только подходящий повод, чтобы моя голова полетела с плеч. Не удалось убить сейчас, так решили избавиться от меня другим путем. Плевать, плевать на все это! Самое главное – я буду жить! А уж выживать меня учить не нужно.       После объявления моего помилования я даже потерял связь с реальностью на несколько мгновений. Настолько меня охватило облегчение, а вслед за ним неуемная радость. Поэтому я не заметил, как главный магистр сделал несколько магических пасов, и над сводчатым куполом зала появился большой магический круг, полыхающий алым цветом.       - Каждый присутствующий должен хранить в секрете все произошедшее в этом зале, - на слова магистра круг отвечал слабой пульсацией в центре. – Ни под каким предлогом никто из вас не раскроет эту тайну. Людям будет объявлено лишь то, что они захотят услышать. Сайнос Нозвел, переступив порог Амерлин Мор, больше не вернулся в этот мир. Империя Грей была избавлена от страшного черного мага. На этом все.       Магический круг в последний раз вспыхнул и исчез, растворившись в воздухе. Теперь никто, даже если захочет, не сможет и слова проронить о сегодняшнем суде. Главный магистр был сильным магом, и его магическую печать, кроме него самого, разорвать никто не мог.       Члены Совета встали со своих кресел и длинной цепочкой двинулись вглубь балкона к небольшой дверце, скрытой бархатными портьерами. Многие из них бросали в мою сторону уничтожающие взгляды, но никто так и не посмел возразить решению главного магистра. Долго любоваться их кислыми рожами мне не дали. Белоплащники из Ветви обступили меня плотным кольцом и начали свое движение к выходу, не оставляя мне выбора. Спасибо, что хоть кандалы снова не надели. Проходя мимо стройных рядов солдат у двери, я попытался разглядеть среди них Брана. Хотелось взглянуть на него в последний раз. Но единственное, что я смог увидеть, это макушка светлых волос.       Путь до самых дальних пограничных северных провинций империи занял почти месяц. Если дорогу до столицы я помнил смутно, сказывалось действие заклинания, то в этот раз я смог ощутить на себе все прелести передвижения в закрытой темной телеге. Мое сопровождение насчитывало десять человек. Все они были лучшими элитными магами из Ветви. Правда, в этот раз их белые плащи остались в столице. Мы передвигались скрытно, избегая крупных торговых трактов и больших городов. Со мной почти не разговаривали, да и я сам не горел желанием общаться со своими конвоирами. Все мысли были где-то далеко. Я думал, как мне начать свою жизнь заново.       Несколько раз я все же попробовал применить магию в надежде, что у меня осталось хоть малая крупица дара. Ничего не вышло. Я был обычным человеком. С тех пор, как из моего сознания ушел Деон, пропала и способность к колдовству. Видимо, это была его сила, которую я мог использовать. Сам по себе я ничего не стою. Солдаты из Ветви в любую секунду могли разорвать меня на мелкие кусочки. Для них я не представлял никакой угрозы. Мне вполне хватило бы и нескольких имперских воинов для сопровождения. Потеря магических способностей не казалась мне чем-то ужасным. Я не был магом с рождения, а те несколько лет, когда я мог использовать эти силы, не принесли мне ничего хорошего. Да, без магии придется туго. Теперь, чтобы просто развести костер, нужно будет приложить немало усилий. Но ничего, ведь я начинаю новую жизнь. Нельзя отчаиваться раньше времени.       Еще я думал о Бране. Не думать о нем у меня не получалось. Трудно было осознать, что я больше его не увижу. Я остался один. Последние годы я боялся именно этого. Всегда на кого-то полагался, искал поддержки. Теперь ничего этого у меня нет. Нужно справляться самому. Я сам решил пойти по этому пути.       Меня привезли в маленькую пограничную деревушку. Дальше на север были только бескрайние Ледяные Пустыни. Ближайший пограничный пост в нескольких километрах на востоке. Вполне себе жизнерадостная картина. Морозы здесь стояли нешуточные. Куртка и плащ, которые мне услужливо бросили на пол темной повозки, едва спасали от холода. Концы плаща заиндевели и били по ногам жесткой тканью. В деревне мы останавливаться не стали, сразу проследовали к месту моего вечного заточения. Сквозь маленькую щель между досками я успел разглядеть реденькую толпу, которая провожала мою процессию заинтересованными взглядами. Гости здесь появлялись не часто, а уж такие колоритные персонажи – тем более.       Как только под моими ногами захрустел снег, я тут же потянулся, разминая затекшие конечности. Бесконечная тряска в этой чертовой повозке еще долго будет напоминать о себе большими зелено-фиолетовыми синяками по всему телу. Я огляделся. Солнце тускло светило сквозь пелену тяжелых серых туч. Унылые снежные поля тянулись к хмурому горизонту. На белом снегу отчетливо виднелись недалекие постройки деревни. С другой стороны стеной поднимался вековой лес. Среди высоких сосен и заснеженных елочек, пристроившихся у их подножья, ютились полуразрушенные каменные строения. Скорее всего, когда-то это было сторожевое укрепление с двумя трехэтажными башнями, но сейчас большая часть построек была в непригодном состоянии. Одна из башен полностью развалилась, оборонительная стена, некогда окольцовывающая территорию вокруг, напоминала о своем существовании лишь парой торчащих из-под снега камней. Здания внизу гостеприимно раскрыли окна и двери, приглашая заглянуть в свое темное нутро. Чтобы превратить это место в свой будущий дом придется очень постараться.       Под ноги мне упали два больших мешка. Один из всадников подвел своего коня ближе ко мне. Животное недовольно взбрыкивало и косилось на меня своими большими лиловыми глазами. Белоплащник протянул мне желтоватый конверт с красным оттиском сургучной гербовой печати.       - Твои документы и права на владения землей, - произнес он. Я тут же спрятал ценные бумаги за пазуху.       Остальные члены моего сопровождения уже разворачивались в обратный путь, и только этот маг продолжал стоять рядом со мной, придерживая нетерпеливого коня.       - За тобой будут наблюдать, Нозвел. Так что веди себя хорошо. Официальная проверка приедет через три месяца.       - Будете проверять, не подох ли я тут? – вежливо поинтересовался я.       Маг криво усмехнулся.       - Возможно, к этому времени проверка уже не понадобится.       С этими словами он пришпорил коня, посылая его вперед. Я еле успел отскочить в сторону. Это был мой самый длинный разговор за все дни долгого пути сюда.       Ну, уж нет. Так быстро от меня вам избавиться не удастся.       Первым делом я проверил мешки, которые оставили мои сторожевые псы. В одном оказалась скудная провизия. Еды мне хватит от силы недели на две, и это при строгой экономии. Зима здесь суровая. Северная природа не любит слабаков, тут неважно кто ты – лорд или нищий крестьянин, холода карают всех одинаково. Второй мешок был забит какими-то тряпками. Видимо, в понятии высокопоставленных магистров империи, это была одежда. На дне мешка я нашел маленький кармашек, в котором было семь медяков и одна серебряная монета. Щедро. Этого мне может хватить на пару добротных сапог. Такие мне в скором времени понадобятся.       Я потащил свои пожитки в сторону развалин. Обследовав наиболее хорошо сохранившиеся строения, выяснил, что все не настолько ужасно. Все могло оказаться гораздо хуже. Хотя, может быть, я просто пытался подбодрить себя и не дать себе опустить руки в самом начале. Это только на словах все хорошо, и тебя невозможно сломить. На деле все гораздо сложнее.       Для обустройства своей комнаты я выбрал второй этаж башни. Здесь узкие окна были заколочены досками, так что снег не мог засыпать помещение. Внутри не было никакой мебели. Когда отсюда уходили люди, вынесли все подчистую. Свое импровизированное ложе соорудил из найденных досок и сухого валежника, постелив сверху тряпки из второго мешка. Единственное, что меня обрадовало – это наличие камина в стене. К ночи нужно было развести костер, чтобы не замерзнуть насмерть. Таская ветки из леса, ломая старые доски, разгребая завалы камней, в голове крутилась лишь одна мысль – как же не хватает магии! Мне бы хоть капельку дара, и я бы управился со всем этим в считанные секунды. А тут к наступлению ночи я вымотался так, что еле переставлял ноги. И ведь толком ничего не сделал. Слава богам, что зажечь огонь у меня получилось всего за пару часов до непроглядной темноты. Возможно, стоило сходить в деревню и попросить помощи. Но что-то внутри останавливало меня от этого. Снова вокруг будут чужие люди. Опять эти недоверчивые косые взгляды и перешептывания за спиной. Не хочу. Уж лучше сидеть здесь и справляться со всем в одиночку.       Подбросив пару крупных веток в огонь, я плотнее укутался в плащ, сверху накинул еще и холщовый мешок. От него толку мало, но, все же, хоть какое-то тепло. На стучащие зубы и побелевшие пальцы не обращал никакого внимания. С этим я научился бороться еще за время пути сюда. Да, холодно. Да, дрожат руки и ноги, а тело ноет от усталости и синяков. У меня мало еды. Перспективы моего дальнейшего выживания весьма печальные. Но сейчас самое главное - не дать огню погаснуть. А самобичеванием и жалостью к себе я могу заняться в другое время.       Надолго меня не хватило. Глаза сами собой закрывались, голова, то и дело, падала на колени. Устав бороться со сном, я подкинул в огонь почти все дрова, которые смог отыскать в лесу, и свернулся калачиком как можно ближе к камину. Вряд ли этого хватит, чтобы спасительное тепло костра продержалось до утра, но я был слишком вымотан. Если не посплю, то у меня не останется никаких сил на завтра. Еще столько всего нужно сделать.       Следующие три дня прошли в непрерывном потоке моих сумбурных метаний. Собрать дрова, заложить все щели в комнате, разобрать завалы камней на нижних этажах, соорудить из нескольких широких досок нечто, похожее на дверь, попытаться сделать силки, рассортировать еду и так до бесконечности. Времени на отдых не было в принципе. Каждая секунда была на вес золота. Нужно было успеть сделать как можно больше до темноты. День на севере империи Грей был непростительно коротким. Видимо, удача не до конца отвернулась от меня, потому что в одном из заброшенных сарайчиков я нашел вполне пригодный хозяйственный инвентарь. Несколько лопат, ведра, какие-то мешки с давно высохшими травами, и еще много чего полезного. Каждую вещь я постарался пристроить в своем нехитром хозяйстве так, чтобы она приносила как можно больше пользы. Я чувствовал себя древним пещерными человеком, который пытается выжить среди этих развалин. Мысль о том, что нужно сходить в деревню, начинала появляться у меня в голове с завидной регулярностью. Но я по-прежнему жестоко отметал ее в сторону. Пока не закончится еда, ни за что не пойду просить помощи.       Кое-что меня настораживало. Люди в деревне видели, как сюда проехал отряд всадников. Должны были заметить струйку серого дыма над лесом и, конечно, догадались, что кто-то остался здесь, но не один человек и близко не подошел к моим развалинам. Они решили игнорировать чужака? Или сами ждут, что я приду к ним? Это была еще одна причина, по которой я не хотел выходить к местным. Еще неизвестно как они отреагируют на странного пришельца. Неприязнь к людям глубоко поселилась в моей душе. Может быть, это были отголоски чувств Деона, который так долго занимал значимую часть внутри меня. А может мои собственные страхи. Учиться жить заново было очень сложно. Я был не готов идти на контакт с кем-то и снова бередить свои истерзанные воспоминания.       Вечером третьего дня я обнаружил, что эти сторожевые укрепления стали домом не только для меня.       Я набирал в ведра снег, чтобы растопить его над костром, когда услышал протяжный вой. Неужели волки?! Уняв первый приступ страха, я сообразил, что волки не уходят так далеко на север, да и непосредственная близость людей отпугивала лесных обитателей. К тому же вокруг деревни наверняка стоят защитные чары от диких животных. Вой повторился снова. Но в этот раз он был более тихим и скорее жалостливым, чем опасным. Я по-удобнее перехватил лопату и направился в сторону разрушенной башни, со стороны которой и раздавались эти звуки.       Осторожно выглянув из-за большого валуна с белой снежной шапкой, я увидел совсем не волка. Эта была обычная побитая дворняга. Собака лежала в расщелине между двух наклоненных друг к другу каменных плит и скребла лапой снег. На боках отчетливо проступали ребра, кожа на голове обтянула череп, глаза были полуприкрыты. Этому несчастному созданию осталось совсем недолго. Наверное, она пыталась найти хоть какую-то еду в лесу, ведомая инстинктами, но у нее ничего не вышло.       Постояв еще несколько минут, я развернулся и направился к своим ведрам. Нет, ну а что мне делать? Это просто собака, к тому же, уже почти дохлая. У меня положение не лучше. Если буду размениваться на спасение всяких бешеных зверушек, сам долго не протяну. Мне скорее руку оттяпают, чем поблагодарят.       Но как бы я не старался, чертова псина не выходила у меня из головы. Ведь лежит там, мерзнет, да еще и воет от безысходности. Почти как я тут. Мне только завыть осталось. Боролся я с собой недолго. Схватил кусочек мяса из своих запасов, завернул в тряпицу и вышел на улицу. Вот что я за человек? Самому есть скоро нечего будет, а я подкармливаю бродячую собаку, которой жить осталось пару дней, а может и часов.       Дворняга лежала все там же. Сначала я подумал, что собака уже мертва. Тело было неподвижно, уши прижаты к голове. Но стоило мне подойти совсем близко, как раздалось приглушенное рычание. Если у нее есть силы скалиться, может еще выживет. Я подбросил мясо прямо к морде и отошел на безопасное расстояние. Собака никак не отреагировала.       - Эй, Псина, ешь давай! Ну?.. Я, что, зря тебе свою еду принес? У меня ее, между прочим, не так много, а я с тобой делюсь. Хочешь подохнуть тут, я тебя останавливать не стану.       Кажется, я окончательно сошел с ума. Стою на морозе и пытаюсь уговорить собаку поесть. Если буду жить тут один, то совсем одичаю.       Дворняга, которую я окрестил Псиной, наконец, подняла голову и начала принюхиваться к брошенному ей куску. А потом, буквально за секунду, проглотила его, даже не пережевывая. Псина посмотрела в мою сторону своими темными мутными глазами, видимо, что-то отмечая, а потом снова уткнулась мордой в скрещенные лапы.       Решив, что на сегодня моя добрая воля иссякла, я вернулся в свою башню.       Дни потекли в странном устоявшемся ритме. Теперь я стал навещать Псину каждый день. Проверять, как она, подкармливать и, что не менее странно, разговаривать с ней. Дворняга все также не подпускала меня слишком близко к себе, но еду из моих рук стала принимать без опаски. Внутри меня занималось странное чувство. Я твердо решил выходить эту собаку, будто она была моим ключом к спасению. Еда заканчивалась катастрофически быстро. Теперь я пытался прокормить не только себя. В мои силки и капканы, поставленные в лесу, так и не попался ни один зверь. И я каждый раз возвращался из лесного дозора с пустыми руками, не забыв пожаловаться Псине на свою нелегкую жизнь. Иногда мне казалось, что она меня понимает. Псина, также как и я, отчаянно боролась за свою жизнь.       Возвращаясь после очередного обхода, я обнаружил, что моей дворняги нет на месте. Сначала я перепугался, сам не понимая из-за чего. Она ушла в лес? Сбежала от меня? А я ведь столько еды ей скормил… Нет, ну а что ты хотел? Чтобы она превратилась в ручную собачку и приносила тебе кроликов на ужин? Я и сам не знал, зачем ее подкармливал. Животное животным, а все равно обидно, что даже это живое существо сбежало от меня.       Я не успел додумать. За спиной раздался тихий гавк. Обернувшись, я увидел Псину, стоявшую всего в паре метров от меня. Она внимательно смотрела мне в глаза и неуверенно виляла хвостом. Хоть ты меня не бросила.

* * *

      К началу второй недели из еды остались только мешочек замерзшего горошка и несчастная белка, каким-то чудом угодившая в мой капкан. Псина перебралась ко мне в башню. Часто она шарахалась в сторону от резких движений, боялась громкого шума, но в остальном довольно мирно сосуществовала рядом со мной, грея холодными ночами. Кроме отсутствия еды, меня беспокоило кое-что еще. Кажется, я заболел. Это было ожидаемо. Все чаще я шмыгал носом, ужасно болела голова, а иногда меня бросало в жар, отчего сразу же хотелось скинуть свой плащ и нырнуть в ближайший сугроб. Выбор у меня был небольшой. Или умереть здесь без должного лечения, или идти в деревню и просить помощи и лекарств. Моя жизнь стояла у меня на первом месте. Гордость тихонько отсиживалась в темном углу.       К полудню мне стало еще хуже. Я уже с опаской представлял, как буду добираться до деревни. Казалось, что она совсем не далеко, но на самом деле огромное поле, запорошенное снегом, преодолеть не так-то просто.       Взяв с собой все имеющиеся у меня деньги и палку, чтобы опираться на нее по дороге, я двинулся в путь. Псина нервничала, провожая меня, но со мной не пошла. Я оставил ей последние кусочки белки. Хранить их не было смысла, еще неизвестно, что случится со мной, а так собака протянет еще немного.       Спустя полчаса понял, что я непроходимый дурак. Я проваливался в снег почти по пояс. Тонкий ледяной наст не выдерживал моего веса, ломаясь мгновенно, как бы осторожно я не ступал. Колючий ветер пронизывал насквозь, добавляя к моей простуде еще больше красок жизни. Меня шатало из стороны в сторону. Ослабленное болезнью тело почти не двигалось. С каждым разом новый шаг давался мне с огромным трудом. В один прекрасный момент я понял, что просто не могу. Не могу и все.       Сил не осталось. Перед глазами все плывет. А от тела исходил такой жар, что оставалось лишь поражаться, почему сугробы вокруг меня не превращаются в одну большую лужу. Я запрокинул голову, глядя в серое небо. Глупо получилось. Избежал казни, но умру от простой простуды, лежа на этом белоснежном снегу. Неужели эта игра на грани жизни и смерти все еще не наскучила всем высшим силам, которые наблюдают за мной.       Интересно, Бран что-нибудь почувствует, когда я умру? Бред. Конечно, нет.       Совсем рядом раздался звонкий собачий лай, а затем глухой протяжный звук охотничьего рога. «Псина?» - запоздало подумал я. Нет, она и лаять то толком не может. Какие-то странные у меня предсмертные видения.

* * *

      Очнулся оттого, что было жарко и хотелось пить. Первые пару минут соображать у меня получалось туго. Вроде помню, что пошел в деревню. Помню, как упал на снег и решил прощаться с жизнью, а дальше… Дальше сплошной серый занавес, не пропускающий ни одной ясной мысли. Одно я мог констатировать с полной уверенностью - я жив. Пожалуй, для обычного человека я стал повторять эту фразу слишком часто.       Окончательно придя в себя, хорошенько огляделся.       Маленькая комната была наполнена треском поленьев, горевших за кованой решеткой камина. Пол устлан шкурами разных животных, такие же висели на стенах. На грубом дубовом столе стояли два магических светильника. Рядом парочка крепких стульев, больше похожих на деревянные кресла. Сам я лежал на кровати, накрытый сразу тремя тяжелыми одеялами, отчего было трудно двигаться. Что ж, это явно не моя полуразрушенная башня.       Стоило мне попытаться выбраться из моря моих покрывал, как одна из шкур на полу зашевелилась. Я испуганно замер. Это оказался здоровенный мохнатый пес. Да уж, не чета моей жалкой Псине. Собака глянула в мою сторону. Я постарался не дышать. Такой один раз схватит, и руки не досчитаешься. Но он лишь мазнул по мне взглядом золотистых глаз и тут же выбежал из комнаты в приоткрытую дверь.       Не успел я облегченно выдохнуть и снова попытаться вылезти из-под одеял, как дверь резко распахнулась. На пороге стоял высокий мужик весьма грозного вида. Короткая меховая жилетка поверх серой рубахи, штаны забраны в огромные сапоги с пушистой оторочкой, на поясе в кожаных ножнах увесистый нож. Довершением его грозному образу служил длинный шрам, пересекающий лоб и левую бровь.       Мужчина в одно мгновение оказался рядом со мной и присел на кровать. Ничего не говоря, он приложил руку к моему лбу. Я даже не успел ничего сделать, настолько его движения были неуловимо плавными.       - Где болит? – его голос оказался на удивление мягким, а не грубым и резким, как я сначала мог себе представить. Он внимательно, с толикой беспокойства, оглядывал меня, а я растерянно смотрел в ответ, не в силах сказать хоть что-то.       - Ну? Болит? – повторил он, убираю руку с моего лба.       Я решил, что должен хоть как-то отреагировать на заданный вопрос, поэтому отрицательно мотнул головой.       - Точно? Вот и хорошо. А то я уж было подумал, что Рык мертвяка нашел. Ты ведь из старых развалин, что у леса?       Я кивнул.       - Нет, ну, а я что говорил. Эти деревенщины тупоголовые решили, что там призрак завелся. Живого человека от призрака отличить не могут, - проворчал он. – Как же тебя туда занесло?       Нужно было что-то сказать, но слова застревали в горле. Я продолжал молчать, старательно отводя глаза в сторону.       - Ну, ты чего? Боишься меня что ли? – мужчина улыбнулся, разводя руки в стороны. – Да вот он я весь как на ладони. Не трону, не боись. Ты когда ел-то в последний раз? Бледнющий, хоть на просвет смотри.       Сейчас я, и правда, представлял собой весьма жалкое зрелище. Болезнь выпила из меня все оставшиеся силы.       - Жена суп доварит, попробуешь его, мигом на поправку пойдешь, - хохотнул мой спаситель.       И тут я вспомнил, что мылся последний раз недели две назад. Хотя мылся это громко сказано. Обливание холодной водой из ведра вряд ли можно назвать мытьем. Мне стало ужасно стыдно, что меня такого грязного положили на хозяйскую кровать в этом страшном тряпье.       Мужчина уже поднялся, чтобы уйти за обещанным супом, но я схватил его за край рубахи.       - Простите, можно мне помыться у вас? – неуверенно спросил я, не отрывая взгляда от своих костлявых пальцев, судорожно сжимающих грубую ткань.       В ответ мне лучезарно улыбнулись, а позже за закрытой дверью я услышал громкие крики: «Эй, Хана! Ставь воду греть! Отмоем нашего найденыша!».       Его звали Дерек Рал. Он был пограничником и раньше служил в одной из крепостей у подножья Белых гор, но после сильного ранения ему пришлось оставить гарнизон. В деревне было много бывших военных и их семей. Честные солдаты имперской армии приезжали сюда в свободные от службы деньки. Наделают детей и обратно на границу нести свой дозор до следующего увольнения. А верные, ну или почти верные, жены дожидались их тут, ведя свое хозяйство и воспитывая детей. И никто не собирался уходить из этой деревни, несмотря на суровые зимы и холодное летнее солнце. Все это рассказал мне Дерек, пока я ел неописуемо вкусный суп. Мне одолжили чистую одежду. Старую жена Дерека Хана, просто выкинула, посчитав грязные тряпки мусором. Хана была молчаливой женщиной. Иногда я даже забывал о её незримом присутствии в комнате. Она подносила еду, изредка что-то тихо спрашивала и тут же пропадала из виду. Дерек напротив не мог наговориться. О себе я рассказал немного. Врать не хотелось, все-таки этот человек спас мне жизнь. Поэтому, по возможности, говорил я мало. Лучшая ложь – та ложь, которой не было. Зовут Сайнос. Вырос на Западе, недалеко от Трима. В награду за заслуги перед империей подарили этот клочок земли рядом с лесом и вежливо попросили не высовывать отсюда носа. Дерек не стал допытываться.       Оказавшись в тепле и уюте, я сразу почувствовал себя намного лучше. Я уже хотел отблагодарить гостеприимных хозяев и отправиться обратно в свои разваливающиеся хоромы, но Дерек категорически отказался пускать больного меня «куда-то на ночь глядя». Пришлось остаться до утра.       Дерек и Хана были хорошими людьми. Бывает так, поговоришь с незнакомым тебе человеком всего пару минут и сразу чувствуешь, как тебя к нему тянет. Так было и со мной.       На следующее утро я вместе с Дереком отправился к себе домой. Он показал мне протоптанную тропу, которая проходила у самой окраины леса. По ней местные ходили за дровами и к роднику, находившемуся в глубине леса. По этой дорожке через лес мы смогли быстро дойти до развалин. Если бы я знал о ее существовании, проблем было бы гораздо меньше.       Мое жилище бывший вояка окинул долгим скептическим взглядом. Я лишь молча переминался с ноги на ногу. После его добротного чистого дома, здесь все было похоже на помойку. Я даже испытал легкий укол стыда, хотя моей вины тут не было. Псина долго не вылезала из-под груды обломков, где устроила себе временное пристанище. Она недоверчиво скалилась на Дерека. Дворняга явно была недовольна, что я привел в наш дом какого-то постороннего человека.       - Ну что, обустроим тут тебе все по лучшему разряду? – Дерек хлопнул меня по спине, отчего я слегка покачнулся. – Хотя для начала тебе не мешало бы окончательно выздороветь.       - Я вполне здоров. Суп Ханы влил в меня новые силы. Его можно вместо лечебных снадобий продавать! – я постарался говорить как можно бодрее, чтобы у Дерека не осталось сомнений. – Тем более, ты же просто помогаешь мне с обустройством моего… дома. А это значит, что я должен принимать в этом деле самое активное участие.       - Вот же упрямый. Еле на ногах стоишь, а возмущаешься будь здоров.       - Я и так у тебя в неоплатном долгу.       - Придет время, сочтемся.       Эта зима была самой долгой в моей жизни. Но постепенно я смог свыкнуться даже с ней. Я убедился в том, что человек - существо совершенно невероятное. Он может приспособиться к любым условиям, даже там, где, казалось бы, жить просто невозможно.       Дерек помог мне сделать из башни вполне пригодное место для жилья. У меня появилась кровать, из щелей больше не дуло, рядом с камином всегда была заготовленная стопка дров. Постепенно это место стало походить на настоящий дом. Спустя пару месяцев, я стал обладателем небольшого, но крепкого деревянного стола и двух табуреток. Дерек занимался резьбой по дереву. Сказал, что это его подарок мне на новоселье.       Вообще, Дерек был слишком правильным. Он так легко нашел ключик ко мне, так просто смог меня разговорить и расположить к себе, что это даже немного пугало. Я понимал, что мне повезло встретить именно его, а не озлобленного жизнью селянина, который бросил бы незнакомца умирать на снегу. Но для меня такое простое и бескорыстное отношение к людям было странно. Дерек был военным, служил на границе, может быть, ему даже приходилось убивать, но, при всем этом, он не утратил даже капли человечности. Словно вся грязь этого мира не могла запачкать его. Или же он настолько погряз в ней, что просто не обращал внимания?       В деревне я ни с кем так и не познакомился. Правда, теперь никто не считал, что в старых развалинах живет призрак. Пару раз местные мальчишки порывались пролезть ко мне в башню, но Псина быстро отвадила их от таких необдуманных выходок, да и от Дерека мелкотне досталось.       На севере, хоть и с большим опозданием, но все же начиналась весна. Это время года вблизи Белых гор мало чем отличалось от южных зим. Поубавилось снега, прекратились постоянные метели, и солнце стало выглядывать намного чаще – вот вам и весна. Но я был рад даже этим незначительным изменениям. Самые тяжелые месяцы были позади, а раз я не окочурился от первых морозов, значит, вполне смогу ужиться с местной погодой.       Я сидел на улице на одной из больших плоских плит, подстелив себе меховую шкурку на холодный камень. Потрошить пойманную дичь я предпочитал на улице, чтобы не разводить в башне грязь. Вот и сейчас, так удачно пойманный утром кролик, быстро превращался в моих руках в свежие кусочки мяса. Псина носилась вокруг меня, пытаясь урвать себе крольчатины еще до обеда. Направляющегося ко мне Дерека я заметил еще издали. Псина принюхалась, втягивая носом холодный воздух, недовольно тявкнула и побежала прочь, гордо растопырив грудь. Дерека она не то, что не любила, к нему она относилась весьма прохладно. Можно сказать, признала и благородно разрешила этому человеку находиться на ее территории. Других чужаков она и близко не подпускала к крепости.       Я сразу понял, что что-то случилось. Дерек был мрачнее тучи. Он молча присел рядом, открыл сумку и извлек из нее темную бутылку. А потом спокойно так выдал:       - Выпьешь со мной?       Я перевел изумленный взгляд на бутылку, а потом обратно на Дерека. На моей памяти он ни разу не пил.       - Что случилось?       - Если отвечу, выпьешь?       Видимо, сейчас для Дерека залить свои переживания алкоголем, было жизненно необходимо. Решив, что от одной бутылки большого вреда не будет, я согласно кивнул. Он еще некоторое время молчал, собираясь с мыслями, а когда заговорил, его голос был спокоен и холоден.       - У нас с Ханой не может быть детей. И скорее всего причина во мне.       Успокаивать и утешать это совсем не по моей части. Этого я не умею. А ведь Дерек пришел именно ко мне, а не к кому-то другому. Наверняка он знает каждого в деревне. Но сейчас он почему-то здесь. Все что я смог сделать – это похлопать его по плечу и пригласить в башню. В конце концов, не на улице же нам напиваться.       После этого Дерек стал моим постоянным гостем. Он и до этого часто заходил, проверяя как у меня дела, но сейчас он проводил в старой крепости почти все свое время, возвращаясь домой лишь к ночи. Отношения с Ханой у него явно не ладились. Улучив момент, я рискнул заглянуть в деревню, чтобы поговорить с ней. Меня встретили угрюмым молчанием и захлопнули дверь прямо перед моим носом. На следующий день Дерек пришел ко мне со своими вещами и попросился пожить у меня на неопределенный срок. Кажется, своим визитом я сделал только хуже.       Вот так началась первая весна моей новой жизни. А потом нагрянули «надзиратели».

* * *

      - Сай! Эй, Сай! Давай быстрей сюда! Тут к тебе приехали!       Дерек помахал мне из-за угла рукой. Я как раз выходил из леса после утреннего осмотра своих капканов и силков. Возвращался с пустыми руками.       - Ко мне? – переспросил я, подходя ближе. – Ко мне никто не…       Я так и замер на полуслове. Пятеро всадников неспешно подъезжали к крепости. Псина не переставала лаять, но не рисковала подходить к ним слишком близко. Молодой мужчина, что ехал первым, поднял руку, приказывая остановиться. Он оглядел меня с ног до головы и презрительно поморщился.       - Это он? – услышал я негромкий вопрос. Ехавший от него по правую руку усатый солдат согласно кивнул.       Все они были одеты в строгую военную форму, которую скрывали серые плащи. Никаких опознавательных знаков о принадлежности к какой-либо гвардии. Оставалось лишь гадать, были среди них маги или нет.       - Эй, угомони свою шавку или я поджарю ее прямо здесь. Одним вопросом меньше. Напыщенный индюк впереди точно был магом.       Ко мне подошел Дерек. Не нужно ему все это видеть. Они, конечно, не раскроют, кто я на самом деле. Для всей империи Сайнос Нозвел мертв. Но все же, лучше будет избежать лишних вопросов.       - Дерек, сходи проверь капканы у родника, а то я не успел. И Псину с собой прихвати, - я постарался беззаботно улыбнуться, но Дерек все и так понял. Хмурый взгляд никуда не делся.       - Если что, я буду рядом, - он прошептал это одними губами, но я все равно понял.       Дерек скрылся за редкими елочками, таща за собой упирающуюся Псину.       Маг скептически хмыкнул.       - Дружка себе нашел, отродье?       - Думаю, вы тащились в такую глушь не для того, чтобы выяснять мою личную жизнь, - я старался держаться, но руки все равно сжались в кулаки. К горлу подступил неприятный ком.       Я так быстро смог забыть весь ужас своего прошлого, что внезапный визит моих старых знакомых полностью выбил меня из колеи. Это словно напоминание всех страхов, которые я старался запрятать так глубоко. Мне никогда не уйти от моей прошлой жизни. Пусть Деон и исчез, но я еще долго буду чувствовать следы его присутствия.       - А спеси в тебе не убавилось, - процедил маг. Он подал какой-то знак и четверо его спутников разом спрыгнули на землю.       На долю секунды мне показалось, что я увидел знакомые черты лица, скрытые тенью капюшона. Не может быть. Но уже в следующее мгновение солдат сам сбросил мешающую ткань. Я не мог поверить собственным глазам. Передо мной стоял Бран.       Как? Почему он здесь? Неужели он все вспомнил? Нет, это невозможно. Заклятье нельзя отменить. Я никак не мог заставить собственные мысли перестать в беспорядке мельтешить у себя в голове. Что же делать…       Из оцепенения меня вывел зычный приказ главного мага.       - Обыскать там все! Если обнаружите что-то подозрительное, тут же сообщите мне!       Конь под ним испуганно всхрапнул и повел в мою сторону. Делая быстрый шаг назад, я поскользнулся и упал в снег. Маг мерзко захихикал, довольный своей выходкой. Бран замер, глядя на меня. Наши взгляды встретились, устанавливая невидимую связь. Я пытался понять, о чем же он сейчас думает, но у меня ничего не вышло. Бран как-то неуверенно опустил глаза и быстро пошел следом за остальными солдатами.       Последующие ядовитые высказывания мага я пропускал мимо ушей. Плевать я хотел, что он обо мне думает. Бран. Бран совсем рядом. Он приехал. Внутри все разрывалось. Неужели я снова должен буду переживать ту боль, которую приносит мне его безразличие. А может, что-то изменилось? Сам он сюда приехал или ему приказали, не имеет не малейшего значения. Бран уже здесь.       Я так и сидел на снегу, не в состоянии двинуться. И лишь когда четверка вышла из башни, нашел в себе силы подняться на ноги.       - Ну что? – нетерпеливо спросил маг. Видимо, ему очень хотелось уличить меня в чем-то незаконном.       - Ничего подозрительно, сэр, - отчеканил усатый солдат. Маг недовольно цыкнул.       - Вы хорошо все осмотрели?       - Все перевернули. Обычная захудалая халупа.       Маг еще несколько минут оглядывался вокруг, пытаясь найти, к чему бы придраться. Возможно, проверял ближайшую территорию на наличие магии или остаточных следов недавних заклинаний, которые еще не успели истончиться и исчезнуть. Теперь я не мог чувствовать такого, поэтому это были только мои предположения.       Бран в мою сторону не смотрел, тогда как я не мог отвести от него взгляда. Так близко после стольких месяцев и в тоже время так далеко. Я подавлял в себе рвущееся наружу желание подойти, обнять его и успокоить вконец разошедшееся сердце. Посмотри на меня! Ну же! Так хотелось напоследок увидеть ту самую улыбку, которая когда-то предназначалась только мне. Но Бран лишь молча забрался в седло, ожидая нового приказа своего командира.       - В этот раз тебе повезло. Но не мечтай, что мы будем таким добрыми в следующий раз.       Молодой маг грубо дернул поводья и развернул коня. Следом за ним с места сорвались и остальные. Всадник на вороном так и не обернулся в мою сторону, хотя я так молил об этом богов. Их силуэты медленно исчезли за снежными холмами.       Снова это глупое, бессмысленное чувство всколыхнулось в груди. А я ведь с таким трудом смог от него избавиться. Теперь эту работу предстояло начать сначала.       Я почувствовал, как теплый шершавый язык лизнул мою ладонь. Псина стояла рядом и заискивающе виляла хвостом.       - Кто это был? – раздался сзади голос Дерека.       - Мои столичные друзья, которые беспокоятся о моем состоянии. Вот приехали навестить, - угрюмо ответил я.       - Друзья, говоришь. Хороши же твои друзья, которые называют тебя отродьем и громят твой собственный дом.       Я грустно улыбнулся.       - Они это от большой любви.       - Сай… - Забудь. Не спрашивай. Я расскажу, но только не сегодня.       С этими словами я направился в сторону башни, чтобы посмотреть на доставленный мне ущерб. Сейчас совсем не время для разговоров по душам.       Бравые солдаты империи поработали знатно. Моя кровать и матрас, на котором спал Дерек, перевернуты, вещи разбросаны по комнате, ящики и мешки разворочены. Я даже не злился. Просто начал механически убирать весь этот погром. Не хотелось думать, что Бран приложил к этому руку. Укладывая на место мешочки с сухими травами, которые чудом не рассыпались по всему полу, я заметил что-то светлое около окна. В щель между камнями была втиснута какая-то бумажка. Когда я уходил, ее точно там не было, а это значит…       Я отбросил в сторону многострадальные мешочки и кинулся к окну. На сложенном в несколько раз клочке бумаги было всего несколько слов, но они значили для меня невообразимо много.        «Буду ждать на опушке леса в полночь».

* * *

      Мне повезло. Ночь была безоблачной. Луна мягко серебрила снег, а звезды загадочно мерцали на бархатно-черном небе. Я аккуратно пробирался сквозь мелкие кустарники, стараясь не шуметь, но выходило скверно. Сквозь тишину ночи явственно разносился звук поломанных веток.       Вопросов было много, но я старался ни о чем не думать, медленно пробираясь к месту встречи. Могло ли это оказаться какой-то хитрой ловушкой? Вполне. Решили избавиться от назойливого преступника одним махом и забыть навсегда. А если нет? Я бы не простил себе, если бы остался этой ночью в своей крепости, терзаясь сомнениями.       Впереди раздалось тонкое лошадиное ржание. На лесной опушке, освященной лунным светом, стоял вороной конь, привязанный к суку старого дерева, а рядом с ним на поваленной елке сидел его хозяин.       Окончательно отбросив все свои сомнения, я вышел вперед. Бран поднял голову. Я не видел его лица из-за тени деревьев, не мог прочитать выражение его глаз. Но весь его вид показался мне очень уставшим.       Вот так мы и стояли, молча глядя друг на друга. Я комкал в кармане тот самый клочок бумаги, стараясь успокоиться. Он сам позвал меня сюда, а значит, ему есть что сказать. Начинать разговор первым я не решался.       - Тебя за версту слышно было, - раздался его ровный голос. По телу пробежала дрожь, и вызвана она была совсем не ночным холодом. Бран все также наблюдал за мной из тени. В этом неярком лунном свете я был для него словно открытая книга.       Конечно, это не тот Бран, образ которого услужливо подсовывают мне мои воспоминания. Это верный солдат империи. Теперь он другой. Я сам переписал его жизнь. Но зачем тогда он позвал меня сюда? Ведь была какая-то причина! Я не смог сдержаться.       - Чего ты хотел? – против моей воли голос дрогнул.       Еще несколько мучительных мгновений были наполнены лишь лесной тишиной.       - Не поверишь, сам не знаю, - он поднялся и вышел на свет, останавливаясь в двух шагах от меня. Его глаза загадочно блестели, рассматривая мое лицо. – Ты что-то сделал со мной, Сайнос. Я не могу нормально жить с тех самых пор, как встретил тебя. Ты мешаешь мне жить. Зачем ты это делаешь?       - Бран…       - Даже сейчас я пытаюсь ненавидеть тебя, но у меня ничего не выходит, представляешь? - он глухо засмеялся. – Черт, ты же преступник, убийца, а я… А я, твою мать, тут стою и распинаюсь перед тобой! Да что уж там, я не мог выкинуть тебя из головы все эти треклятые месяцы! Думал, думал, думал. Как последний дурак записался в эту чертову поездку на север. Иногда почти мечтал, что ты давно замерз насмерть в этой глуши. Хотел лично в этом убедиться. Но когда увидел… - он посмотрел на меня полными отчаяния глазами. – Сайнос, я бы сам убил тебя, но не смогу это сделать.       Я никогда не был один. Бран всегда был рядом. Даже сейчас, потеряв свою память, он отчаянно тянулся ко мне, сам не осознавая этого. Насколько же сильны его чувства, раз они не подвластны даже древнему заклятью крови. Он не мог разобраться в себе и просил это сделать меня. Если бы можно было просто щелкнуть пальцами и отменить всю эту магию. Но так нельзя. Тогда в мире все было бы слишком просто, жизнь казалась бы сказкой.       Сделав шаг вперед, я потянулся к нему. Хотелось дотронуться, ощутить его рядом с собой. Бран не двигался, внимательно наблюдая за каждым моим действием. Моя рука легла ему на грудь. Даже сквозь толстый слой одежды я смог почувствовать гулкие удары его сердца. А может быть, мне просто показалось.       Мне так хотелось все ему рассказать, но он мне не поверит. Я сам сделал так, чтобы какая-то часть Брана ненавидела меня. Ведь я думал, что так ему будет легче. Но я сделал только хуже. Я просто эгоист.       - Прости меня, - выдохнул я.       - Ты только сильнее все путаешь, - он возвел глаза к звездному небу, а потом, когда снова посмотрел на меня, на его губах была едва заметная печальная улыбка. Внутри меня все оборвалось и полетело в бездонную черную пропасть. Сейчас я его окончательно потеряю, и это точно будет навсегда.       Бран сделал шаг в сторону. Моя рука схватила пустоту.       - Завтра утром мы уезжаем. Я больше сюда не вернусь. Ты… - он замялся, но потом все-таки продолжил. – Извини, что вытащил тебя не пойми куда на ночь глядя. Прощай.       Бран уже потянулся к поводьям, чтобы отвязать своего вороного коня, но он не успел этого сделать. Я подлетел к нему, резко развернул на себя и, не давая ему и секунды на размышления, припал к его губам. Это был безотчетный, дикий порыв, который я не смог сдержать. В последний раз. Я могу это сделать в последний раз! Поцелуй получился коротким. Я не видел реакции Брана, потому что уже в следующую секунду бежал сломя голову прочь от этого места.       Запыхавшись, я ворвался в башню, хлопнув дверью, совершенно забыв, что Дерек спит, и я могу его разбудить. Псина, дремавшая у камина, встревожено подняла уши, но заметив меня, спокойно перевернулась на другой бок. Я присел на кровать.       - И давно ты практикуешь ночные прогулки?       Как и ожидалось, ускользнуть незамеченным мне не удалось. Дерек завозился на своем матрасе, принимая сидячее положение.       - Воздухом захотелось подышать, - неопределенно ответил я.       - Сай, если у тебя какие-то проблемы, ты всегда можешь рассказать мне. Чем смогу я помогу.       - Наверное, я ужасный друг. Постоянно что-то от тебя скрываю, не договариваю. И сегодня еще прибыла эта замечательная делегация. Зачем ты мне помогаешь, Дерек?       - Затем, что ты хороший человек. Разве этого мало?       - Ты так в этом уверен?       Дерек покачал головой, улыбаясь чем-то своему.       - Я это вижу. Ну, так что-то случилось?       - Уже ничего. Я в порядке, правда.       - Точно?       - Так точно, командир.       Дерек откинулся обратно на матрас.       - Тогда ложись спать и ни о чем не думай.       - Так и сделаю.       Закутавшись в теплое шерстяное покрывало с головой, я попытался воскресить в памяти то короткое мгновение поцелуя. Это будет самым дорогим моим воспоминанием, которое я буду беречь. Плакать не хотелось, но слезы сами собой текли по щекам.

* * *

      Рано утром в дверь нашей комнатушки вежливо постучали. Я чуть было не разлил весь кипяток себе на руку, когда наливал в кружки чай. Дурное сердце на мгновение замерло в глупой надежде, но когда Дерек открыл дверь, снова болезненно сжалось. На пороге стояла Хана. Я знал, что рано или поздно это произойдет. Дерек не мог всю оставшуюся жизнь отсиживаться у меня, а Хана была совсем не глупой женщиной.       Увидев перед собой жену, он как-то сразу стушевался. Хана выглядела весьма решительно, что совсем не вязалось с ее обычным молчаливым образом. Я посчитал, что им лучше будет поговорить наедине и вышел из комнаты, бормоча про какие-то дела.       На улице было по-весеннему солнечно. В некоторых местах снег уже заметно подтаял. Жизнь вокруг продолжала кипеть, невзирая на внутренние мучения непутевого человечка, для которого мир замер и окончательно остановил свой неспешный ход.       Спустя полчаса во двор вышел Дерек вместе с Ханой. По счастливым улыбкам обоих можно было понять, что примирение прошло успешно. Меня зазывали на ужин, но я вежливо отказался.       Снова только я и Псина остались полноправными жителями этой крепости. Весь день я бесцельно прошатался по округе в полной отрешенности. Псина взволновано носилась вокруг меня, чувствуя мое настроение.       Вечером, сидя на разрушенной стене второй башни, я наблюдал, как медленно опускается к горизонту солнечный диск. Закат был по-летнему оранжевым. Я размышлял о своей жизни, о Деоне, запертом в моем теле, о Бране и Мэлимэ, о маме. А может, так и должно быть? Вроде человеку посылаются только те испытания, которые он может преодолеть. А я смог?       Одинокий всадник на горизонте поначалу показался мне моей собственной иллюзией. Мечтать и придумывать себе неисполнимые желания, давно стало смыслом моей жизни. Но всадник никуда не исчез даже после того, как я потер уставшие глаза. А доказательством того, что это не просто видение, послужил громкий лай Псины. Она тоже заметила незваного гостя.       Я почти кубарем скатился вниз. На синяки и ушибы не было времени. Сорвался с места и рванул вперед навстречу всаднику. Бран остановил коня и спрыгнул на землю. Я не стал дожидаться его слов, просто налетел на него с разбега, сжимая в крепких объятиях. Мы чудом устояли на ногах. Я не смел разжать руки, боясь, что этот волшебный сон может исчезнуть. Но Бран никуда не собирался пропадать. А спустя секунду я услышал его хриплый голос:       - Я чертов предатель, - с этими словами он сам обнял меня, прижимая к себе. Я поднял голову, чтобы заглянуть ему в лицо совершенно счастливыми глазами. Бран дотронулся до моей щеки, вытирая влажную дорожку слез. - Меня проклянут за это.       Настойчивый, но в тоже время мягкий поцелуй захватил меня, вырывая из этой реальности. Наверное, в это мгновение я испытал то, что люди называют счастьем.       Он отстранился и заглянул мне в глаза.       - Не знаю почему, но я люблю и ненавижу тебя, Сайнос Нозвел.       Я не выдержал и рассмеялся.       - Ты даже представить себе не можешь, как я люблю тебя, Бран Вантахе.       Бран нахмурил брови.       - Откуда ты знаешь мое полное имя? Ведь я же не говорил тебе его.       - Я знаю тебя даже лучше, чем ты сам, - загадочно улыбнулся я.       Солнце тем временем уже давно скрылось за горизонтом, оставляя после себя лишь золотисто-оранжевый отклик на медленно темнеющем небе.