Безумью сна доверив паруса

Все рассчитав, Рокэ не ожидал, что в доме кто-то еще не спит и тем страннее ему полуночное появление Ричарда Окделла в кабинете. Юноша по-хозяйски садится в кресло у камина, и какое-то время они смотрят друг на друга. Рокэ - склонившись над столом, застыв с документами, которые он перебирал, Ричард - с бутылкой вина. Стоит расценивать как добрый знак, тот факт, что Окделл сразу не позвал охрану? Не выдерживает Рокэ первый: - Вы, будто бы, не удивлены? Ответ ему совершенно спокойный: - Я вас уже видел. В комнате с портретами. Вы призрак Рамиро Предателя. Рокэ почти страшно от этой мысли, вдруг он и в самом деле уже только призрак? Он переводит взгляд на свои руки, замечает бумаги в них, возвращается к своему занятию, выбирает нужный документ, который следует незамедлительно сжечь, кусает губы, чтобы не рассмеяться или скрывая нервную дрожь, и снова смотрит на Ричарда. Тот уже отвернулся к догорающему камину. Рокэ подходит ближе. Сесть у камина, немного согреться? Ричард, истолковав его заминку по своему, протягивает початую бутылку вина: - Пейте. Тут, наконец, Рокэ замечает - Дикон изрядно пьян. - Нам, призракам, это не нужно, - качает он головой, отказываясь взять из рук бывшего оруженосца бутылку. Нужно сжечь бумагу и убираться, но Рокэ застыв стоит, смотрит на хмурого своего юношу. До дрожи в пальцах хочется провести ладонью по взмокшим его волосам и сказать что-нибудь ободряющее. Глупо. Нелепо. - У вас ледяные руки. Тихий смешок вырывается у Рокэ. - А у вас лоб пылает. Вам нездоровится? Больные глаза, лихорадочные пятна на щеках. Видно, что ему дурно. Может быть, он даже не в себе. - Со мной всё прекрасно, благодарю, - чопорно отвечает юноша и наконец обращает внимание на бумагу в руках Рокэ, хотя и спрашивает без интереса. - Что там у вас? Как некстати. - Глупости. Взял со стола... У потомка. Сонет, брошенный после первых строк. Рифма показалась любопытной. Хотите посмотреть? Рокэ протягивает лист сидящему в кресле юноше, будто у него в руке и вправду безделица, а не преступный, с какой точки зрения не посмотри, документ. Дикон тянется, будто хочет взять, но передумывает и, взмахнув рукой в сторону камина, дергает головой. Сожгите, мол. С облегчением Рокэ бросает его в огонь. Он смотрит на горящий лист и понимает, что горло перехватывает избавлением. А еще, что Ричард изучает его лицо, наклонив голову. - Я бы выпил воды. Вы не будете так любезны? - вырывается у Рокэ и он запоздало пугается, что Ричард позовет слуг, но еще с минуту поизучав его лицо, а может, слова не сразу доходят до затуманенного сознания, тот встает и идёт к кувшину с водой. Подносит наполненный хрустальный бокал Рокэ, так и севшему, где стоял, на полу у камина. Рокэ выпивает воду залпом и Ричард наливает еще. Наконец напившись, он снова смотрит на Дикона. Какой же потерянный, измученный у мальчишки вид. Язвить про тяжелое бремя победы не хочется даже мысленно, да и у Рокэ вид не лучше. В горле встает ком, который никак не получается проглотить. Он благодарит Ричарда и шутит про то, что иногда и призракам хочется простых человеческих вещей, к примеру, вот как ему сейчас, выпить воды. Кажется, Дикон подвоха или противоречия в его словах и действиях не видит. Это хорошо, что он пьян настолько, но все же потеря им связи с явью, откровенно пугает. Рокэ смотрит в серые глаза, пытаясь понять, что за перемена его постигла? Лихорадка? Безумие? Медленный яд подаваемый кем-то из, так называемых, союзников? - А вы? Чего хотите вы? - Ничего, - ровно и тихо говорит юноша и добавляет, - У меня все есть. Окделл садится в свое кресло, напряженно сжимая подлокотники и глядя в сторону. Помолчав немного, Рокэ возражает: - Так не бывает. Люди всегда чего-нибудь хотят. Если, конечно, они не призраки. Они оба смотрят в едва теплеющие угли камина и Рокэ думает, как будет выбираться, неужели ждать пока голову Окделлу окончательно задурманит опьянение? Столько времени у Рокэ нет, но и обнаружить ход неосторожностью никак нельзя. Дикон нарушает молчание: - В этом доме есть одна комната. Молельня. Мне так хочется туда заглянуть. Дверь заперта... Домовая церковь. Пусть она и олларианская, ломать замок в Создателев дом... Нельзя же. - Нельзя, - соглашается Рокэ и добавляет, - В нижним ящике стола. - Что? - Ключ. В шкатулке, в нижнем ящике стола. Только вот... Мой потомок не часто велел открывать, как вы сказали, "дом Создателев"? В храме, должно быть, некоторое запустение. Ключ на голубой ленте, находится там, где Рокэ и сказал. Ричард надевает ленту на руку и сжимает в ладони, но, передумав, надевает на шею. Прогулка до стола дается ему трудно и, вернувшись к камину, юноша грузно падает в кресло, так что Рокэ приходится сильнее сжать свои руки, преодолевая желание вскочить и кинуться поддержать. - Благодарю, эр Рамиро, - пьяный юноша пытается изобразить полупоклон сидя в кресле и это последнее осознанное движение - он забывается хмельным сном. Бесцеремонно взяв за плечи, Рокэ его тормошит: - Вы что, прямо здесь будете спать? Сонный Дикон не понимает чего от него хотят, а проморгавшись, с недоумением отвечает: - Я всегда здесь сплю. - Пошлость какая, - вздыхает Рокэ, но, к счастью, юноша его уже не слышит. Приходится нести до комнаты беспамятного, тихонько сопящего Окделла, стягивать сапоги, раздевать до рубашки, преодолевая слабое сопротивление, и устраивать в постели. Рокэ ворчит "Тяжело с вами, юноша" и ловит блуждающий затуманенный взгляд и, хоть не уверен, что его слышат все-таки говорит громче: - Дарую вам мою последнюю призрачную мудрость. Если есть возможность, всегда спите в постели, а не в неудобных креслах. Окделл смотрит на него непонимающе и рука будто сама тянется ко лбу - растрепать волосы, утешить лихорадку наивным жестом, как утешала в детстве мать, одним прикосновением к голове. Рокэ снова себя одергивает. Меняет движение и легко проводит от лба по лицу, будто покойнику закрывает глаза или кукле, механизм в голове, которой, должен опускать веки, когда она лежит, но отчего-то сломался. Ричард повинуется: не пытается снова открыть глаза, сморенный, наконец, теплом постели и крепким вином. - Спите. - напутствует Рокэ в последний раз и, выйдя из спальни, возвращается в кабинет, чтобы сбежать из своего бывшего дома, через тайный ход в ставшие привычными уже стены тюрьмы. Юноша его послушно спит в спальне рядом с кабинетом в особняке на улице Мимоз, сжимая в ладони ключ на голубой ленте.