Одержимость

M_Killian.vault Согласно прогнозу погоды, в Скрэнтоне всю неделю дожди, возможен шторм. По радио только об этом и говорили, призывая по возможности оставаться дома и не рисковать в поисках приключений, отправляясь на прогулки 31 октября и 1 ноября. Что ж, возможно, это сыграет мне на руку. Дождь отлично смывает следы. Всё складывается на удивление удачно. Мэдисон совершенно одинока. Мне даже не пришлось задавать вопросы о ней, Ник сразу же сообщил мне об этом. Кевин её бросил. Изменил с какой-то местной шлюхой. Он в очередной раз доказал всем, что является безнадёжным неудачником. Ну а Ник… Ник говорил об этом с сожалением. Искренним или нет, мне было плевать — я уже представлял нашу встречу с Мэдисон… и не стал прислушиваться к другим его словам. И признаюсь, услышав от него новость о Мэдисон, я поначалу совсем не обрадовался, потому как не хочу быть для неё простым утешением. Я хочу стать чем-то более значимым в её жизни, возможно, самим смыслом. Поэтому мне нужно было увидеть её и понять, что она на самом деле чувствует: страдает или наконец-то освободилась и готова ко встрече со мной. Я выкроил время, пока Крис заезжал по делам в автомастерскую, и отправился проветриться к дому Мэдисон. Она сидела одна в гостиной с книгой в руках. Огненные блики от пылающего камина падали на её лицо, и я понял: она не тоскует. Скорее, Мэдисон находилась в раздумьях. Она часто поглядывала в окно на прохожих, на хмурое небо и одинаковые коттеджи, мечтательно запрокидывала голову вверх. Она явно была в ожидании… Я наблюдал за ней минут сорок, не мог оторваться, представляя себя рядом с ней. На самом деле мне очень хотелось войти в дом и познакомиться поближе, узнать, каковы на вкус её губы, дотронуться до безупречной кожи, но я осознавал — она не поймёт, если я вдруг окажусь у неё на пороге. Сейчас я для неё не более чем незнакомец, а если я сорвусь, то окажусь странным и пугающим. А я хотел, чтобы Мэдисон поняла меня. Я чувствовал, что она сможет, однако ей нужно время и подходящие условия. Поэтому мне необходимо быть более осторожным. Всё же, в отличие от меня, Мэдисон не была столь честна с собой. Когда Мэдисон встала, открыла комод и взяла чистое бельё, я понял — она направится в душ. Я сгорал от желания увидеть её обнажённой под струями тёплой воды, но моему желанию не суждено было сбыться тем вечером. Её убежище — родительский дом. Типичная застройка из каталога, обшитая светлым сайдингом, пристанище заурядного среднего класса. Ванная комната, как это часто бывает в таких постройках, располагалась во внутренней части дома, окна отсутствовали. Мэдисон скрылась от меня в этой неприступной крепости. Этим же вечером я заставил парней поверить, будто бы это они решили напугать своих подруг, не в силах отделаться от мыслей о Мэдисон. Я сгорал от нетерпения скорее с ней познакомиться. Я просто не мог ждать до следующего дня. Раздобыть балахоны и маски было просто — в канун Хэллоуина они продавались на кассе в любом супермаркете. Мы обсудили нехитрый план, согласно которому Ник сделает звонок, чуть понизив тон голоса при помощи приложения, и зачитает текст, который я набросал, а Крис тем временем разберётся с электрическим щитом. Я не хотел звонить Мэдисон, это было бы неправильное знакомство. Смотреть в глаза — единственный способ понять, готова ли Мэдисон к тому, что я для неё приготовил. Какое-то время мы наблюдали за домом и в конце концов сделали это. В отличие от других, я не играл. Для Ника и Роланда это была просто тусовка, способ на мгновение почувствовать себя крутыми парнями, имеющими право на грубость. Я же был предельно честен. Я крался к задней двери, предвкушая нашу встречу, и судьба вознаградила моё терпение: Мэдисон угодила прямо в мои руки. Трепещущая, напуганная и потому особенно соблазнительная. Я заключил её в свои объятия, коснулся мягких губ, зажав ей рот и обхватив стройное тело за талию. Я ощущал участившийся пульс, смаковал аромат её волос. Этот момент первого прикосновения я не забуду никогда. Ничто не может сравниться с этим тонким, манящим запахом неподдельного страха, но она смогла удивить меня. Я ощутил это всем своим существом — она откликнулась. Стоило мне прикоснуться к ней и Мэдисон успокоилась. Я убедился, что смогу добиться доверия. Её кожа источала нежное, завораживающее благоухание. Я не смог отделить парфюм от ее естественного запаха кожи, находясь на грани крайней степени возбуждения. В мой разум и мою плоть проникла обжигающая страсть, которую трудно было контролировать. Ещё немного, и мой самоконтроль покрылся бы трещинами. Я тут же высвободил её и затаил дыхание, чтобы усмирить свой пыл. Я должен был прийти в себя. В конце концов, мы не одни, и я бы не хотел показаться ей непристойным. Я должен был притормозить. Осталось совсем немного: разговоры, ухаживания, наблюдение — и я смогу открыться ей. Из меня вырывались комплименты и дурацкие вопросы. Я хотел дотрагиваться до неё. Хотел обладать ею, но понимал, что мне следовало быть вежливым и немногословным. Я нашёл идеальный объект. Я уверился в том, что Мэдисон хочет дрожать в моих объятиях и наконец найдёт утешение в моих руках. Она плавно двигается, тихо говорит, прикрывает глаза, если чем-то не довольна. Она точно так же, как и я, боится показать свою суть, думая, что её осудят. Это можно было заметить по тому, как она держалась, как украдкой поглядывала в мою сторону, а потом отводила взгляд и задумчиво смотрела по сторонам. В ту ночь мне более не удалось соприкоснуться с ней, но я наблюдал. Я внимательно разглядывал её, воображая себе более интимные места. Я смотрел, как отражается свет на её густых волосах, немного растрёпанных и чуть волнистых. Наблюдал реакции, слушал её слегка дрожащий голос и представлял, как она будет вести себя со мной наедине в темноте, в свете свечи. Меня утомлял бестолковый трёп, пошлые ремарки Криса. Мне крайне не понравилось то, что он высказал по поводу Мэдисон. Сказал, что она какая-то недотрога; видимо, бывший бойфренд и переметнулся к другой, потому что она ему просто не «давала». Сказал, что она станет ещё одним разочарованием. Высказывание вполне в духе Криса. Для него любая близость была не более чем физиологическим актом — попыткой обладания, которая неизменно заканчивалась для него опустошением. Крис не умел брать, не разрушая. Естественно, ему было невдомек, что холодность Мэдисон — это не отказ, а защитный кокон. Мой кузен пострадал от неразделённой любви ещё в школе. Мы учились в параллельных классах. Я стал свидетелем его унижения, но на его месте я бы не стал так отчаиваться. После публичного отказа и грязных сплетен он закрылся, стал мрачным и молчаливым, всё время косился на неё в коридоре школы, а через год и вовсе озлобился на весь женский род. Называть девушек «мясом» или «шлюхами» — отвратительная пошлость. Крис паршиво разбирается в людях, чтобы позволять себе такие обобщения. Но я понимаю, что эта озлобленность — белый флаг. Беседы с ним ни к чему не приводили. Он сильно пострадал, и это стало катализатором его необузданного гнева. Он стал тем, с кем не мог договориться даже я. Крис изводился, из него так и лилась злоба. Однако я не мог не заметить той силы, что родилась вместе с ненавистью. Пожалуй, именно тогда я понял, что кое-что от Киллианов в нём всё же есть, и решил помочь ему развиться. Я попытался научить его дисциплине, привить ему сдержанность, какой Киллианы всегда славились. Однако это не стало решением его проблем с гневом. Я проводил долгие часы за беседой с ним, но его душевная и интеллектуальная организация оказались непробиваемы, поэтому я решил изобрести для него нечто другое: придать смысл его существованию, поставить цель. И пока он с ней справляется — не идеально, но я надеюсь, мы приблизимся к нужному уровню. По крайней мере, мы сблизились настолько, что я мог доверять ему. Однако в некоторых вопросах Крис по-прежнему ненадёжен. Я бы ни за что не познакомил его с Мэдисон, но так уж сложились обстоятельства. Несмотря на мою любовь к нашей семье, я никому не позволю вмешиваться в мои с ней отношения. Мэдисон могла бы стать для меня важнее, она могла бы стать моей собственной семьёй. В случае, если мои ожидания оправдаются, с Крисом мне, вероятно, придётся установить жёсткие правила. Помимо странной душевной организации Крис имел ещё и непривлекательную внешность. Гены нашей семьи не так сильно отразились на нём, как гены его отца. Порой я удивлялся, как такая женщина, как тётя Вивиен, связалась с таким невзрачным типом, как Эдвин — отец Криса. Я пытался разгадать его, но всё время убеждался, что этот человек не обладает никакими скрытыми или особенными качествами.

***

Я остановился в маленьком недорогом отеле недалеко от дома Мэдисон, а Крис остался у Роланда, но даже в покое и одиночестве мне не удалось уснуть. Не представляю, как парни будут чувствовать себя завтра после стольких выпитых литров пива. Я не люблю алкоголь, если только совсем немного, на пару с хорошим ужином. А в основном я против затуманенного разума, я не хочу забываться и на долю секунды. Хочу, чтобы мозг всегда работал чётко и правильно. Мне нравится мой разум, порой он удивляет меня, как и в эту ночь. Я фантазировал о нас с Мэдисон, закрытых в спальне с огромным окном, на котором развеваются лёгкие шторы от тёплого свежего ветра, а на столике горит свеча. Она расположилась на мягкой кровати, прикрытая шёлковой простынёй цвета слоновой кости. Её руки были надёжно привязаны к изголовью кровати — она ждала. Ждала меня. Скованная холщовой верёвкой, совсем нагая под лёгкой тканью. Её прикрытые веки дрожали, губы были раскрыты — жаждая поцелуя. Я приблизился к ней и скинул простынь. Мне представлялась её грудь небольшой и упругой, по моим наблюдениям, размера «B». Думаю, ареолы бледно-розовые, раз цвет кожи молочный, почти фарфоровый. Только я представил себе их на ощупь, моя кожа тут же покрылась мурашками от возбуждения, но тут зазвонил мобильный… Я вскочил с кровати. Увидев номер Криса, ощутил, как всё моё существо охватывает приступ неконтролируемой ярости. Он словно вырвал Мэдисон из моих рук. В ту секунду я готов был вцепиться ему в горло и рвать, пока не почувствую вкус крови. Гнев был таким острым, что я едва не раздавил телефон в ладони. Я сделал глубокий вдох, хотя зубы всё ещё сводило от злобы, и приготовился сказать ему какую-нибудь грубость или послать куда подальше. — В чём дело, Крис? — сердито спросил я. — Эй, послушай, мы тут с Роландом подумали: может, завтра заскочим и купим какие-нибудь костюмы получше. Его девушка и все они так готовятся к вечеринке… и у меня тоже есть идеи. — Ты разбудил меня для этих… — я запнулся, подумав, что вообще-то они правы, ведь Мэдисон любит маскарад. Почему бы не покопаться в памяти и не вспомнить её любимые фильмы и не подумать о костюме? Однако мне показалось странным, что Крис заботится об этом, скорее всего, это только притворство перед Роландом и остальными или у него есть кое-какие дополнения к нашему плану. Я лишь надеялся, что его природа не испортит мой замысел. — Во сколько? — Заезжай к Роланду часов в десять. — Договорились. Я положил телефон на прикроватную тумбу и лёг обратно в кровать. Хлопчатобумажные простыни серого цвета сильно пахли порошком. Это одновременно успокаивало и раздражало. Запах обозначал, что простынь стирали, но сам аромат бил в нос и выводил из себя. Я снова вскочил — теперь мне уж точно не сосредоточиться на Мэдисон. Я сорвал простынь, под ней оказался матрас с жёлтыми пятнами… я выдохнул. Это ещё хуже. Придётся спать в одежде: не хотелось прикасаться к этому мерзкому матрасу или вдыхать синтетический аромат порошка. Я завалился в постель, укутанный в пальто, взял в руки телефон и начал искать заметки. Хотел освежить в памяти, что ей нравится. У Мэдисон был хороший вкус, некоторые из её любимых фильмов стали для меня открытием. Я с удовольствием пересмотрю какой-нибудь из них и подумаю о костюме. Раз уж мне не суждено уснуть этой ночью, пусть она пройдёт с пользой. P.S. Наблюдая за тем, как Роланд, Ник и Крис рыщут по магазинам, я лишь убедился в том, насколько жалко выглядит их стремление надеть устрашающую маску на лицо обычного парня из маленького городка. В ночь Хэллоуина каждый из них мечтал на несколько часов превратиться в опасного злодея, не понимая, что истинная сила не нуждается в дешевой бутафории. Я раздумал прикрываться маской в этот вечер — пусть это будет уделом для всех остальных. Но всё же приобрел кое-что — этот костюм пригодится мне только для особого эпизода.