Мууу!

      Донхёк влетел в офис с опозданием на пять минут, весь мокрый от пробежки, со стаканчиком ледяного кофе в руке и шлепнулся на соседний стул, сияя паскудливой улыбкой. Кошачьи уши на голове у него ворочались, словно локаторы, хвост ходил за спиной и глаза оживлённо блестели. Даже не глядя на него, Ренджун мог сказать, что Донхёк страшно желал чем-то поделиться, аж на заднице не мог сидеть спокойно, но из-за отчёта голова у него уже дымилась и выдержать взрыв чужих эмоций он был не в состоянии, и потому предупредительно вздёрнул палец вверх:       — Ни слова. Иначе я тебе слабительное в сендвич подсыплю, вот честно. Мистер Ким сожрёт меня с потрохами, если я не закончу это через два дня.       На Донхёка увещевания и угрозы, как обычно, не действовали. Он подобрался ближе, стиснул влажные от пота пальцы на чистом рукаве ренджуновой рубашки и воскликнул:       — Да забей ты на этот отчёт! Я сейчас такое узнал, просто бомба. Подожди, мне нужен подходящий саундтрек.       «Да, бомбу сейчас было бы неплохо», — меланхолично подумал Ренджун, сортируя информацию о клиентах, пока Донхёк увлеченно засунул нос в телефон. Он представил, как их офис разлетается в пыль, и здание складывается, словно карточный домик, погребая здесь его, раздражающе жизнерадостного в девять утра Донхёка, мистера Кима и этот ненавистный отчёт.       — Нашёл! — провозгласил Донхёк, и по офису разнеслась незабвенная Moo! Doja Cat.       Наён, сидящая за соседним столом, хихикнула, бросая взгляд на Донхёка, и показала ему большие пальцы вверх, и тот просиял от радости.       — Короче. У нас новый начальник! Я уже видел его, он с генеральным шёл, они обсуждали рабочие вопросы, — затараторил Донхёк. — Он довольно молодой. Огромный! Плечи, руки — во. Кто-то из крупных рогатых — может, бизон или типа того, — глаза чернющие, ледяные и угрожающие. Такой прям Bitch, I'm a cow. Страшный. Живо нам гайки позакрутит, но перед этим — он так сказал, — переведёт весь документооборот в электронку полностью. И ещё даст отсрочку по отчётам на месяц, потому что будет вникать в курс дел.       — С этого надо было начинать, — прорычал Ренджун. От облегчения рыжий хвост его вильнул и распушился, и Донхёк восторженно пискнул, потянулся к нему, чтобы примять гладкую шерсть.       — Счастливый хвостик, — протянул он, утыкаясь в него лицом, и Ренджун раздражённо зашипел, отбирая хвост. — Мягенький. Ну дай пожмякаю.       — Я тебе что, антистресс игрушка?       — Ага, — радостно сообщил Донхёк. — Ну дай!       Он снова попытался схватить хвост, но получил по наглым конечностям, и уже открыл рот, чтобы заныть, но дверь в отдел отворилась, и на пороге возник генеральный директор Мун. Рядом с ним стоял высокий, широкоплечий мужчина в чёрном строгом костюме, голову которого венчали два гладких, длинных рога. Директор Мун вежливо улыбнулся:       — Здравствуйте. Это Ли Джено, новый глава отдела продаж, поприветствуйте его. А это Ренджун, наш лучший сотрудник. Он поможет вам быстрее войти в курс дела.       Ренджун, не чувствуя ног, встал. На голове у Джено помимо острых рогов было два маленьких чёрных ушка. Они дёрнулись, когда он мило улыбнулся и сделал шаг вперёд:       — Здравствуйте. Буду рад работать с вами.       Джено поглядел прямо на него, протянул руку, и мышцы его плеч напряглись, натягивая тонкую ткань пиджака, и Ренджун машинально вложил ладонь в его, большую и тёплую. Глаза у Джено были чёрные, внимательные и чуточку грустные, обрамлённые длинными ресницами, а выражение красивого лица робкое, смирное. Ренджун будто воочию мог видеть чёрный шнурок вокруг его шеи и золотистый колокольчик на нём.       Коровка. Мирное, нежное создание, пасущееся на лугу. Ли Джено был не страшный, а страшно очаровательный. И его почему-то хотелось укусить. Ренджун ощутил, как десна начинают чесаться, и на лице его нарисовалось крайне странное выражение, если судить по тому, как озадаченно моргнул новый начальник.       — Здравствуйте, — проблеял Ренджун, пожимая чужую ладонь. — Я помогу вам войти. Да. В смысле, в дело. Ну, что у нас тут происходит. В отделе, я имею в виду.       С каждым словом, покидающим его рот, брови Джено неумолимо ползли вверх, и Ренджун, ощущая, как щёки его начинают гореть, усилием воли заставил себя замолчать. Какой кошмар. Он опозорился перед новым начальником и всем их скромным отделом из пяти человек, и, что хуже того, Донхёком, который теперь не позволит ему спокойно пережить подобное, и будет напоминать до пенсии, а когда Ренджун умрет наконец от стыда, на его похоронах в прощальной речи зачитает в деталях этот ужасный фейл, свидетелем которому стал.       — Кхм, — прочистил горло Ли Джено, — спасибо. Жду с нетерпением.       Он продолжил стоять и смотреть, и Ренджун сглотнул. Что ещё он хотел? Ждал ответа? Но что ему нужно было сказать? Мозг выдавал Error 404, и Ренджун боялся, что стоит ему открыть рот, тот примется болтать какую-то невыносимую, стыдную чушь, и потому продолжал молчать. А Джено смотрел, и смотрел, и ресницы его моргнули раз, другой и третий, и нежный розовый румянец медленно проступил на щеках.       — Спасибо, — повторил он, склоняя голову в сторону. — Можете зайти ко мне в кабинет после?       — Конечно, — просипел Ренджун, не в силах перестать пялиться и краснеть.       У Джено была такая шея… Ровная, крепкая, с гладкой на вид, нежной кожей. Аппетитная. Ренджун почти чувствовал её фантомный вкус на языке. Она медленно наливалась розовым, когда румянец с лица распространялся ниже, захватывая всё больше территории. Отпечаток зубов смотрелся бы на ней словно красно-фиолетовый дикий цветок. Метка принадлежности, страсти.       — Так… — начал Джено, запинаясь, из-за чего адамово яблоко его дёрнулось вниз, и Ренджун невольно проследил за движением, облизнувшись, — вы отпустите мою руку?       О, нет. Нет, нет, нет. Ренджун отдернул ладонь так, будто обжегся.       — Да! Да, простите!       Всё лицо его горело от стыда, и Ренджун закусил губу, чтобы не заскулить. Да что с ним было не так?! Это что, древние лисьи гены решили проснуться? Да такой дикой реакции у него никогда раньше не было, даже на бывшего парня, Джемина — хотя тот был кроликом, и в отличие от Джено вполне по логичным причинам триггерил остатки его инстинктов хищника.       Скомкано поздоровавшись с остальными сотрудниками, Джено поспешно вышел, напоследок кинув в сторону Ренджуна долгий взгляд, но тот даже не увидел — сидел сгорбленный над ноутбуком, заткнув уши руками, лишь бы ничего не видеть и не слышать мерзкого хихиканья лучшего друга, получающего слишком много удовольствия от этого унизительного представления.       — Да ты забыл, как слова в предложения складываются, — тот цапнул его за бок и устроил голову на плече, чтобы в ухо пропеть: — О, начальник Ли, я здесь лучший сотрудник и помогу вам войти. В дело, разумеется. Ну а потом и ещё куда-нибудь, как вы на это смотрите?       Может, следовало сбежать домой?.. Забраться там под одеяло и больше никогда не вылезать?..       — Заткнись, иначе я тебя задушу, — неубедительно пискнул Ренджун, и Донхёк оскалился, шевеля ушами.       — Ты прям потёк, — проворковал он. — Он такой серьёзный и угрожающий, у тебя новые кинки?       О, Ренджуна в новом начальнике привлекало совсем другое. Добыча. Джено был большим, сильным и сладким, и Ренджун представил, как загоняет его в угол, прижимает к стене, и тот дрожит, жмурится, сорванно дыша, и ушки его податливо припадают к голове. Он обнажает свою шею, позволяя впиться в неё поцелуем, оставить метку.       — Трахните меня, мистер большой сильный бык!..       Как ни странно, подобная язвительность вдруг помогла рассудку прочиститься. Фыркнув, Ренджун ткнул Донхёка пальцем в бок, заставляя отпрянуть, захныкав.       — Завались. Ну затупил, с кем не бывает.       — Со мной не бывает, — прошипел Донхёк, и Ренджун приподнял бровь.       — Напомнить тот случай с доставщиком воды для кулера?       О, эта история была настоящим карт бланшем на то, чтобы заставить Донхёка замолчать. Когда Марк в первый раз привёз воду, Донхёк, желая его впечатлить, снял старую бутылку с кулера и собирался её самостоятельно заменить. Кончилось всё тем, что он облился сам, облил Марка, облил пол — воды было столько, что им пришлось потратить три упаковки бумажных полотенец для того, чтобы устранить это безобразие. А всё ведь могло сложиться ещё хуже, и помогли тут только марковы гепардовы рефлексы. Донхёк надулся, включил свой ноутбук и преувеличенно внимательно принялся листать документы от заказчика, и Ренджун, наконец, смог сосредоточиться на отчёте.       Похода к Ли Джено в тот день он благополучно избежал, и был намерен так же от него бегать, но уже на следующий день оказался пойман прямо в лифте и затащен в кабинет на разговор. И, в общем, зря Ренджун так переживал и трясся: Джено оказался отличным парнем, и хотя поначалу атмосфера между ними была неловкой, быстро оттаяла, и Ренджун начал занимать место правой руки начальника по праву. Донхёк за него чутка волновался, и не без повода: Ренджун всегда со скрипом ладил с чересчур властными людьми, не мог сдержать своих взглядов, полных презрения и недовольства, из-за чего нередко впадал в немилость. Но Джено был другим, и Ренджун искренне не понимал, почему все относятся к нему с затаенным страхом и почтением. Ли пришёл из конкурирующей фирмы, откуда уволился из-за конфликта с начальством. Ренджуну сложно было представить, чтобы такой очаровательный и мирный человек с кем-то конфликтовал: Джено был кроткий, как телёнок, и глаза у него были огромные, чёрные и блестящие, и улыбка такая, что бабочки жрали Ренджуна изнутри. А ещё огромные мышцы, буквально разрывающие его белую рубашку, тонкая талия в брюках и подтянутая круглая задница, так и просящая хорошего шлепка, и тонкий хвостик с кисточкой на конце. Ох, этот хвостик!.. Ренджун вот уже третью неделю просыпался с влажным бельём, потому что одной лишь фантазии о начальнике, сформированной его воспалённым недотрахом рассудком было достаточно для того, чтобы член стал по стойке смирно. И, чёрт! Ренджун и правда тёк, как сучка, когда Ли Джено был рядом, и десна аж чесались от того, как хотелось впиться зубами в эту нежную кожу. От Джено пахло чистым хлопком, каким-то травянистым, горьковато-сладким парфюмом, нагретой кожей и — мать его, — молоком, и Ренджун вообще удивлен был, как мог в его присутствии функционировать как человек, а не истекающая слюной дворняжка. И ещё этот испепеляющий, влажный август, безжалостно пьющий из него последние соки!..       Эту неделю Ренджуну вообще было как-то особенно хреново. То ли он подхватил новый штамм коронавируса, то ли эта жара наконец его доконала, но в понедельник он обнаружил, что успел взмокнуть ещё до того, как добрался до офиса. Хотя внутри работали кондиционеры, ему всё равно было невыносимо жарко. Пот скапливался за воротником, струйками скользил вниз по спине, заставляя рубашку липнуть к телу. Вяло распечатав нужные бумаги, Ренджун отсидел совещание, длившееся до обеда и, забившись с коллегами в лифт, спустился в столовую. Джено с ними не поехал — его задержал генеральный, хотя это было, пожалуй, даже к лучшему. От него пахло так притягательно, что окажись они в закрытом пространстве лифта, стиснутые со всех сторон людьми, сдержаться и не начать вылизывать его шею стало бы в разы сложнее. Без особого аппетита оглядев предложенное меню, Ренджун вздохнул, встал в очередь. Донхёк о чем-то оживлённо болтал с Наён и не обращал на него особенно много внимания, и Ренджун лениво потёр шею, расстегнув пару пуговиц и ослабив галстук. Почему здесь было так жарко? От запахов еды его начинало мутить, и Ренджун стиснул зубы, невольно припоминая, как умиротворяюще, хорошо пахнет в кабинете начальника. Там витал сладкий аромат цветов, травы и молока, мешающийся в потрясающую атмосферу летнего луга с медоносами. Хотелось улечься там в углу на диванчик, подогнув под себя ноги, закрыть глаза и погрузиться в блаженную дремоту.       Кто-то ткнулся, подбираясь ближе со спины, и Ренджун неохотно отодвинулся, толкая вперёд поднос. Стоящий сзади тоже подвинулся. От тела его несло жаром, словно от разогретой духовки, и пахло терпким, тяжёлым мускусом. Аромат этот казался удушающим, и Ренджун поморщился, почти прижимаясь к Донхёку, стоящему спереди, желая сделать дистанцию больше. Зачем было дышать в шею стоящему перед тобой, Ренджун не понимал никогда: быстрее рассчитывать на кассе от этого всё равно никто не стал бы. Видимо, просто у некоторых людей отсутствовало понятие о личном пространстве. Недовольно он поёрзал, и стоящий сзади человек снова сделал шаг вперёд, прижимаясь тесно. Горячее дыхание коснулось шеи, и Ренджуна передёрнуло отвращением.       — Послушайте, — начал он, оборачиваясь, — нет необходимости…       Этого парня он уже видел: кажется, тот работал в отделе снабжения. Пак… Чанмин? Чанхёк? Это был крупный гибрид льва, светловолосый, с тяжёлым, самоуверенным взглядом, который Ренджун ловил на себе не единожды. Хищники его обычно не привлекали, и потому приглашение на ужин, полученное от такого сомнительного коллеги, он отклонил — один раз, другой и третий, а потом просто начал навязчивого поклонника избегать. В этот раз, видимо, не вышло.       — Приветик, сладкий, — низко мурлыкнул парень, жмуря глаза. — Давно не виделись. Без твоей милой мордашки мне было грустно.       Ренджун даже не стал сдерживать гримасы недовольства, сделал шаг назад, становясь спиной к Донхёку. Парень нависал над ним, пользуясь преимуществом своего роста, и Ренджун ощутил, как волоски на шее становятся дыбом от раздражения и хвост начинает раскачиваться из стороны в сторону, словно метроном.       — Не могу сказать того же, — прошипел он. — Не прижимайся ко мне. Мне не приятно.       — О, не будь такой колючкой, — улыбнулся коллега. — Я знаю, что тебе будет приятно, — ладонь его опустилась на талию. — Ты ведь потому и ходишь в таком состоянии, милый? Виляешь хвостиком.       Пальцы его скользнули ниже, сжались на основании хвоста, и Ренджуна пробило судорогой. Вот, чёрт. Нехорошее предчувствие заставило желудок сжаться. Когда он последний раз проверял свой гормональный календарь? Это ведь не мог быть…       — Разгуливаешь здесь весь горячий и беспокойный, в самый разгар гона, — прошептал парень, склоняясь ниже. Язык его прошёлся по шее, и ренджуновы коленки ослабели от омерзения и волны неестественной, жаркой слабости.       — Убери свои руки, — оскалился он, упираясь в чужую грудь, но тот не дрогнул, потянул больно за хвост, заставляя заскулить.       — Не надо мне показывать зубки, — тихо рыкнул он. — Я научу тебя быть послушным мальчиком. Если будешь хорошим, я позволю тебе кончить столько раз, сколько захочешь.       — Иди ты нахер, — выдохнул Ренджун.       Он попытался выбраться из давящей хватки, но этот жар, растекающийся внутри лавой, был невыносимым. Тело от него казалось тяжёлым, неповоротливым, и кровь ритмично пульсировала в висках. От слабости на глазах наворачивались слёзы. Этот урод трогал его в общественном месте, ничуть не боясь, будто имел на это право, и Ренджун не мог заставить его прекратить. Будто ощущая свою безнаказанность, парень сунул ладонь в задний карман брюк, сжал плоть требовательной хваткой.       — Дерзкий. Мне такие нравятся.       — Видимо, обвинения в харрасменте вам тоже нравятся, — распорол воздух ледяной тон.       Ренджун вдруг оказался выдернут из толпы, прижат к твёрдой груди. Запахло молоком, зелёной травой и солнцем. Сморгнув слёзы, он вцепился Джено в предплечье, силясь продраться через комок в горле, чтобы выдавить из себя благодарность, но та застряла на полпути. На них смотрели все в столовой. И посмотреть действительно было, на что. Глаза Джено, всегда нежные и кроткие, пылали такой яростью, что белки их наливались сосудистой сеточкой крови, и плечи были напряжёнными, ноги расставлены широко и властно, и голова склонена вниз. Но не было в жесте этом ни тени привычной Ренджуну покорности. Джено готовился атаковать. Насадить этого неудачника на рога, проткнув жизненно важные органы, а после затоптать насмерть. Кажется, теперь Ренджун начинал понимать, почему все видели мистера Ли крайне серьёзным и опасным парнем.       Даже гибрид льва не готов был связываться с разъярённым быком.       — Это недопонимание, — жалко пробормотал тот, отступая назад. — Мистер Ли, мы с Ренджуном хорошие друзья. Да, детка? Я всего лишь хотел помочь, — он потянулся к Ренджуну, и тот гневно отпрянул.       — Даже не мечтай, ублюдок. С каких пор мы с тобой дружим? И я не давал тебе разрешения меня лапать!       Под конец голос его надломился, Ренджун всхлипнул. Голова кружилась, и всё перед глазами поплыло, он уткнулся лицом в рукав начальника Ли, и тот тихо охнул, а потом подхватил его на руки.       — Донхёк, вызывайте полицию. И передайте им записи с камер.       Жадно вдыхая знакомый успокаивающий аромат, Ренджун слабо сжал пальцы на ткани чужой рубашки. Сердце в груди под ней билось громко и часто, будто пытаясь выбраться наружу, и хватка рук Джено была крепкой и бережной. В его объятиях Ренджун чувствовал себя крошечным, но не было в этом ни капли слабости, только защищённость и столь щемящая бездна нежности и заботы, что пламя внутри разгоралось всё сильнее.       — Вот так, мы вас уложим, — пробормотал Джено, с ноги открывая дверь в свой кабинет и устраивая Ренджуна на диване в углу.       Взяв графин со стола, он налил полный стакан и, придерживая его, поднес к ренджуновым губам, позволяя выпить. Он опустился рядом с диваном на колени, заглянул в лицо обеспокоенным, мягким взглядом снизу вверх, будто знал, как беззащитно может ощущать себя хищник во время гона.       — Как вы себя чувствуете? Где-то больно? Чем я могу помочь?       Губы его приоткрылись, и Ренджун не удержался, облизнулся, не сводя с них взгляда. Это говорил в нём гон, уж точно не здравый рассудок:       — Поцелуйте меня, мистер Ли. Вы мне очень поможете, а то я об этом не могу перестать думать уже почти месяц.       Джено издал очаровательный, оборванный звук смущения, и лицо его покраснело, брови сошлись у переносицы. И Ренджун готов был уже начать извиняться, как тот вдруг подался вперёд, коснулся его губ робко, ненавязчиво. Всё внутри от этого касания вспыхнуло ярко, жадно, Ренджун обхватил Джено за шею, пододвигаясь на самый край дивана, поцеловал глубже, отчаяннее, и тот всхлипнул ему в рот. Мышцы его спины расслаблялись под касаниями ладоней, и Ренджун, сходя с ума от этого невыносимого жара, скользнул поцелуями ниже, оставил на шее россыпь меток. На вкус Джено был как соль и молоко. Он весь дрожал, прижав маленькие чёрные уши к голове, и столь аппетитно хныкал, что здравый рассудок выветривался быстрее, чем когда либо.       — Я съем тебя, — рыкнул Ренджун, дурея от вкуса кожи на языке, и Джено простонал.       Пальцы его, сжимающие обивку дивана, наконец нашли своё место на ренджуновых бёдрах, ласково погладили, разгоняя мурашки.       — Ешь.       Больше Ренджун терпеть не мог, рванул ворот чужой рубашки, заставляя пуговицы посыпаться в стороны, обнажая гладкую кожу груди. Аппетитно и развратно — вот, как выглядел его начальник, сидя перед ним на полу, покрасневший, с розовым, зацелованным ртом, приоткрытым для частого дыхания, подернутыми поволокой глазами и внушительной выпуклостью там, ниже ремня. Его хвост с кисточкой танцевал за спиной, словно не мог сдержать нетерпения. Теперь, когда Джено был вот так, перед ним, поданный на блюдечке, словно самый сладкий десерт, Ренджун вдруг растерялся. Хотелось всего и сразу, и мысли толкались в голове, торопили друг друга, смешивались и тянули каждая на себя. Склонившись над Джено, он поцеловал его снова, приласкал пушистые, мягкие волосы, тронул маленькие ушки и гладкие, блестящие рога. Это был чистый восторг. Джено всхлипнул, будто подавившись стоном, и глаза его сошлись у переносицы.       — Пожалуйста… — пробормотал он отчаянно, словно это у него был мучительно жаркий огонь гона внутри. — Пожалуйста, Ренджун!..       Чего он просил, Ренджун не знал, но все равно не смог остановить рвущихся наружу слов:       — Что угодно, милый. Я дам тебе всё, что захочешь.       И тогда дрожащими руками Джено принялся расстёгивать его ремень. Приподняв бёдра, Ренджун, всё ещё не понимающий, позволил стащить с себя штаны и бельё, и Джено склонился над ним, горячо выдыхая на влажную от сочащейся смазки кожу члена. Ренджун вздрогнул так сильно, что едва не упал с дивана, и Джено перехватил его руками крепче, развёл в стороны бёдра, устраиваясь между ними.       — Могу я?..       — Да, — уронил Ренджун задушенно, и в следующую секунду удовольствием его переломало пополам.       Не размениваясь на прелюдии, Джено погрузил его в рот целиком, втянул щёки, принимаясь скользить с влажными, хлюпающими звуками. Пальцы будто сами собой сжались на гладкой поверхности его рогов, Ренджун толкнулся навстречу, заставляя Джено застонать, пуская мучительно приятную вибрацию. Голову вело, и кожа казалась охваченной огнём. Удовольствие это было мучительно острым, почти невыносимым — едва успев открыть рот, чтобы предупредить, Ренджун вдруг кончил, захлебнувшись блаженством на долгое мгновение. Отстранившись, Джено закашлялся, часто моргая, силясь стряхнуть слёзы, склеившие его длинные чёрные ресницы. Теперь губы его были ещё более опухшими, и щёки красными, влажными. Ещё. Ренджун хотел ещё, больше.       Толкнув Джено на пол, он принялся расстёгивать его ремень, стянул штаны вместе с бельём, оставил отпечаток собственных зубов на тонкой коже чужого бедра. Запах Джено, его податливое большое тело, распростертое на полу, эта открытость, беззащитная доверчивость, с которой он предлагал себя, сводили с ума. Прижавшись к нему всем собой, Ренджун исцеловал его линию плеч, грудь и лицо, а потом обхватил пальцами твёрдый, пульсирующий член, жмущийся к животу. О, конечно, Ренджун знал, что говорят об одаренности гибридов парнокопытных, но никогда не думал, что сможет лицезреть подобное воочию, тем более принять внутрь.       — Я собираюсь оседлать тебя, — мурлыкнул он, собирая скользкую смазку с текущего члена, чтобы завести руку за спину, погрузить в себя два пальца.       — Н-но, — всхлипнул Джено, — разве он поместится?.. Ты такой маленький. Такой красивый.       Ладони его легли на ягодицы, крепко, нежно сжимаясь, и Ренджун выгнулся от прострелившего его удовольствия. Да, он был совсем некрупным хищником, но отказаться от столь желанной добычи не смог бы никогда. Он собирался съесть Джено, проглотить целиком. Кажется, последнюю фразу он произнес вслух, ведь Джено содрогнулся всем телом, дыхание его на мгновение прервалось. Больше Ренджун терпеть не мог, ухватился рукой за его горячий, крупный член и направил в себя. Давление его было болезненным и жарким, и жадность, бурлящая внутри, от него разгоралась всё больше и больше. Он заполнял Ренджуна так хорошо, как не мог никто до этого, вытеснял мысли удовольствием грязным, телесным и сладким. Закусив губу, Ренджун упёрся коленями в пол, чтобы задвигаться резко, отрывисто, заставляя их бёдра соприкасаться с влажными шлепками, и Джено, откинув голову, застонал. Член его напрягался, пульсируя, и будто увеличиваясь в размерах, и Ренджун вскрикнул, позволяя вспышке блаженства охватить себя пожаром, сжался тесно, ощущая, как обжигающее тепло разливается внутри.       Он ощущал томительную, желанную наполненность, сытость и утомление, когда Джено, что-то бормоча на периферии слуха, вышел из него, уложил на диван, чтобы обтереть влажными салфетками. Руки его были тёплыми и ласковыми, и прикосновения осторожными. Ренджун мурлыкнул, улыбаясь, когда ощутил мягкий поцелуй в уголке губ, свернулся калачиком и сунул голову под накрывший его плед. Было ему удивительно спокойно.       Когда он открыл глаза, в помещении царил уютный полумрак. Сонно потерев глаза, дезориентированный, с затекшими конечностями, Ренджун сел, огляделся. Мистер Ли был за столом, сосредоточенно смотрел в ноутбук через стекла своих очков. Он поднял взгляд на шорох и улыбнулся, поднимаясь с кресла.       — Как вы себя чувствуете?       Рубашка его была расстегнута, болталась, не сдерживаемая оторванными пуговицами, и торс сиял свежими любовными метками и царапинами. Чёрт, он ведь выглядел так, будто и вправду пережил нападение хищника!.. От стыда и смущения Ренджуну захотелось провалиться под землю. Что же сейчас будет? Мистер Ли уволит его за домогательства на рабочем месте? Он ведь вызвал полицию на того ублюдка, что облапал Ренджуна в столовой, так что ждало его после подобного? Будто забыв о своём внешнем виде, Джено подошёл ближе, ничуть не смущаясь, сел рядом, уложив прохладную ладонь на лоб.       — Кажется, температура спала, — пробормотал он, и Ренджун выпалил:       — Мне жаль. О, боже, мне так жаль, мистер Ли! Это было совершенно не уместно, я не должен был…       Джено отдернул руку, и лицо его побледнело, а губы расстроенно поджались.       — Вы правда жалеете об этом? — переспросил он тихо. — Простите. Это мне стоило извиняться. Самонадеянно было с моей стороны подумать, будто вы можете быть во мне заинтересованы. Мне жаль, что я воспользовался вашим состоянием.       Ренджун замер с открытым ртом. Что он вообще имел в виду? Если уж кто и воспользовался всей ситуацией, так это Ренджун: ухватился за своего начальника, по которому пускал слюни почти целый месяц и затащил его в постель при первой же возможности. Не думал же Джено, что из-за гона хищники становились тупыми существами, движимыми примитивными инстинктами?       — У вас ведь был гон, а я позволил своим чувствам взять верх, повёл себя ужасно, — глаза его начинали наливаться слезами, и Ренджун раздражённо, приязненно охнул.       Нет, это было совершенно несправедливо: оставаться таким красивым, даже когда плачешь и несёшь подобную чушь.       — Мистер Ли, — медленно проговорил он, — я прекрасно соображаю, когда у меня гон. И даже столь привлекательный человек как вы не может изменить этого факта. И сделал я это как раз потому, что вы мне нравитесь. Очень. С того самого момента, как только вошли в наш офис, я не мог перестать думать о вас.       — Так вы не ненавидите меня? — всхлипнул Джено, и плечи его опустились. — Я думал… думал…       — Я бы никогда не смог ненавидеть вас, мистер Ли, вы слишком очаровательный, — легко рассмеялся Ренджун, поймав чужую ладонь своей. — И, думаю, после подобного нам стоит называть друг друга на ты.       Он переплел их пальцы, и Джено завороженно кивнул. Глаза его превратились в очаровательные полумесяцы, и сердце в груди ёкнуло, сладко забилось.       — Ага, — сказал он. — Так… ты пойдешь со мной на свидание?       Ренджун улыбнулся и кивнул. Бабочки вились в животе, щекотали хрупкими крылышками, и он ощутил, что бесповоротно, отчаянно счастлив, и ничто не может этого счастья разрушить. Телефон пиликнул уведомлением, и Ренджун глянул на экран. Там было раздражающе жизнерадостное лицо Донхёка, а ещё прикреплённая видеозапись. Бездумно щёлкнув на неё, Ренджун разглядел их собственный офис, дверь в кабинет начальника Ли, бодро демонстрируемую под знакомую песенку про корову, едва справляющуюся с тем, чтобы скрыть громкие стоны на заднем плане.       Вот, чёрт.