Трещина в стене

Утро следующего дня ознаменовалось выпадением холоднобелого снега, который, едва коснувшись земли, тут же исчезал. – Кодзо, как думаешь… Я хороший дирижёр? – Смотря на снежную картину своими синими чем-то озабоченными глазами, с некоторой горечью в голосе спросил своего давнего приятеля Икари-старший. – К чему такие вопросы, Гендо? – Удивлённо посмотрел на него седовласый мужчина, оторвавшийся от каких-то бумаг – Ты в этой команде как дирижёр уже 6 лет. И все эти годы оркестр только набирал высоту. – Он снова погрузился в работу и добавил, чуть приглушив голос, – Какие тут могут быть сомнения? – Мне просто… – Брюнет резко оссёкся, как будто осознав, что сейчас сболтнёт лишнего – Хотя, впрочем, ты, наверное, прав. При мне оркестр только развивается… – Он снова уставился на пейзаж за окном, а спустя некоторое время перевёл взгляд на всё так же старательно разбирающего ступку бумаг старика и спросил: – Рёдзе будет завтра? Снова отвлечённый от своего дела Кодзо медленно поднял свои глаза, поправив чуть съехавшие на нос очки, и, разглядывая лицо Икари-старшего, спокойно ответил: – Да, с новым клавишником. Знаю, может, Кадзи и выглядит как человек ненадёжный, но поверь мне, Гендо, со своей работой он всегда справляется безупречно. – Да… Конечно… Как я могу сомневаться в человеке, появляющемся здесь раз в год и неизвестно чем занимающемся во время своего отсутствия. – Съязвил дирижёр оркестра и отвёл взгляд. – Гендо! Неужели ты веришь этим глупым слухам? – Тетрально вскинув руки, вскрикнул Фуюцуки – Да зачем ему это нужно? Лучше «Нерва» он все равно не найдёт. – Эти слова повлияли на мужчину, сидящего за директорским столом, убедительно, наверное... – Ладно. Что-нибудь известно о новом клавишнике? – Приняв расслабленную позу, брюнет всматривался в проезжающие автомобили за окном, будто пытаясь высмотреть что-то особое. – Нет, Кадзи сказал, что мы самим всё увидим завтра. – Фуюцуки… – Не начинай, Гендо. – Резким жестом руки остановил своего некогда ученика его терпеливый учитель. – Нет. Меня это не устраивает. Найди мне ещё одну кандидатуру. – Гендо, оторвавшись от наблюдений, бросил на собеседника враждебный и очень неприятный взгляд. – Но это займёт некоторое время, скорее всего этот человек сможет присоединиться только на следующей неделе. – Опустив глаза, растерялся седовласый мужчина. – У тебя уже есть кто-то на примете? – Да… Но сначала этого человека нужно убедить, не знаю, получится ли… – Хорошо. Я жду его на следующей неделе. – Брюнет достал папку с названием концерта, который предстоит отыграть ему и его команде – Кстати, хочу обсудить с тобой несколько деталей насчёт концерта… Снежную картину в утро можно было наблюдать из любой точки Токио, одним из её наблюдателей стала юная девушка, от чьго сердца сочились живое тепло и яркий свет — всё то, что мы привыкли называть любовью. – Этот снег… Как в сказке… Жаль, тает слишком быстро. – Смотрела заворожённо на погоду за окном Майя, что-то вспоминая, от чего её глаза то вспыхивали, то гасли, вновь зарываясь в воспоминаниях. Были, однако, и те, кто не был удивлен снегом, но был вновь озабочен чем-то, давно забытым. – ЧТО??! Он будет там завтра?? Почему я узнаю об этом только сейчас?!! – Пожалуй, это недовольство было слышно во всём доме, и никто из жильцов и догадаться не мог, что обладателем столь громких и высоких нот была милая и хорошенькая девушка. – Ох… Мисато, успокойся… Я и сама об этом узнала недавно… и случайно. – Немного замявшись, успокаивала свою подругу Рицуко – Он появится буквально на 5 минут, мы даже его не увидим, скорее всего, так что расслабься. – 5 минут?? Ты серьёзно? Этого вполне достаточно! Нет! Нет-нет… Я не иду завтра никуда… Всё… – Мисато, метавшаяся до этого момента по комнате в приступе не то ярости, не то отчаяния, без сил плюхнулась на стул и, прикрыв лоб ладонью, сухо добавила: – Не хочу его видеть. –О, моя дорогая! – Акаги всплеснула руками – Прошло уже три года, неужели ты никак не можешь отпустить эту ситуацию? – Блондинка заботливо посмотрела на взволнованную девушку – Может, пора уже забыть? – Рицуко слегка наклонила голову на бок, чтобы рассмотреть лицо подруги. – Возможно, ты права… – Неуверенно произнесла Кацураги – К нам ведь завтра присоединится новый клавишник? – Её подруга с алыми губами кивнула – А вдруг это безумно сексуальный красавчик? – Уголки рта медленно изогнулись в загадочную улыбку. – Ахаха! Мисато… – В таком случае нужно подготовиться к завтрашнему дню!!! – В глазах ещё недавно отчаявшейся девушки уже загорелся огонёк любопытства. – А знаешь, что, Рицуко? Такое событие просто требует, чтобы его отпраздновали, чем мы немедленно и займёмся. Отказ не принимается! – Ахах, так точно, капитан! – Акаги поднесла руку к виску, отдавая честь, и, казалось, и места уже не осталось в сердце веселой шатенки от недавней грусти, небрежно смешанной с едким гневом. По дороге в святую святых – торговый центр – им посчастливилось встретить Хьюгу и Аобу, чей внешний вид мог, пожалуй, испугать какого-нибудь впечатлительного ребёнка. – Ну и видок у вас, ребятки. Всю ночь не спали что ли? – Поинтересовалась Мисато, взглянув на потерянные физиономии парней. – Да, мы всю ночь пытались прой… – Начал было Хьюга, потирая глаза. – Да что-то как-то не до сна было. Пришла в голову идейка одна… – Резко перебил друга патлый брюнет. – Ух-ты! Что за идейка, если не секрет? – Улыбнулась Акаги. – О, да это всё Хьюга! Настоящий талант! – Немного растерявшись, выкрутился Сигэру. Девушки посмотрели на «настоящий талант», который в этот момент перестал тереть глаза и пытался надеть очки, чтобы скрыть смущение. – Ещё не готово. – Пробубнил он после нескольких неудачных попыток. – Ну мы ждём!! – Одарив своей ослепительной улыбкой, весело проговорила Кацураги и, увлекая подругу за собой, вежливо извинилась: – Простите, мы спешим!! Надо подготовиться к завтрашнему дню!! До завтра! – Эх… Какая она всё-таки милая… — Мечтательно прикрыв глаза, бормотал Макото. – У-у, Хьюга, жаль она не услышала – Иронично заметил Аоба и рассмеялся. – И не надо. – Покраснев, ответил компьютерный гений – О чём они, кстати? – Наконец надев очки, перевёл он тему. – Не знаю. – Пожал плечами брюнет – Но точно могу сказать, что завтра на собрании что-то произойдёт… *** – Да нет же, Аска! Такого просто не может быть! – Довольно шумно отрицала что-то Хикари. – Да я тебе говорю. Ты точно ему нравишься, ты просто не видела его взгляда вчера, когда танцевала – Загадочно улыбалась рыжеволосая девушка. – Глупое действие было… – Вспомнила русоволосая девушка и, поморщившись, покраснела – Не нужно было его выполнять… – Да ладно тебе! У Кенсукэ было гораздо глупее… – Потому что ты его придумала! И оно было жестокое, а не глупое! – Перебила подругу девушка с веснушками. – Да неособо и жестокое оно было… – Не успела договорить рыжая бестия, как её снова перебили: – Ух-ты! Снег! Ну ты посмотри! Насколько зима к нам уже подкралась! – Хикари бросилась к окну и стала рассматривать картину за ним. – Вот это да! – Абсолютно без эмоций отозвалась Сорью и потянулась, добавив себе под нос: – Кажется, я даже выспалась… – Ой! Аска! – Вдруг чему-то удивилась Хикари. – Что? – Голубые глаза уставились на окно. – Снег уже тает! Жаль… – Да ладно, ещё выпадет. К тому же, не забывай, в каком городе живёшь, тут снег не залёживается. – Да… — Хораки отошла от окна, и, сев рядом с подругой, задумчиво уставилась на подушку, отстранённо лежащую на полу – Как думаешь, что он сейчас делает? Аска вопросительно взглянула на подругу: – Да спит, скорее всего… После вчерашнего-то? – Аска снова загадочно улыбнулась и слегка толкнула Хикари в бок. – Да я не о нём! – Резко встрепенулась русоволосая девушка и немного покраснела – Я о Синдзи. Он ведь так и не пришёл вчера… Почему… – Ой да нашла кого вспоминать! Он странный. – Синие глаза блуждали по комнате в поисках чего-то и, наконец, нашли – теперь Сорью с довольным видом хрустела чем-то вроде чипсов. – Ну зачем ты так. Он совсем недавно к нам присоединился и, наверное, ещё не привык к нам… – Мне больше интересно, как он вообще к нам попал. С чего это вдруг Гендо Икари решил взять именно его. – Проговорила рыжеволосая девушка с набитым ртом. – Ну, очевидно же, разве нет? Отец верит в талант своего сына, поэтому и пригласил в такой оркестр… – Может быть. – С сомнением в голосе согласилась подруга – И всё-таки тебе точно неинтересно, чем сейчас занят он? – Не без улыбки проговорила она после небольшой паузы, когда с «завтраком» было покончено. – Эй! – Теперь румянец почти полностью скрыл веснушки. А ведь действительно, чем же был занят он в это время? Тодзи Судзухара мирно спал в это время, вероятно, с восторгом проигрывая события предыдущего вечера. А его друг, Аида, уже давно смахнул остатки своего сна и отправился за город для каких-то своих дел, о которых никто ничего не знал. Там он пропадал иногда целые выходные и мог прийти репетировать в ссадинах и синяках. А на вопросы, что с ним случилось, отмахивался или выдавал шаблонные фразы. В шутку в оркестре это стали называть «тёмной стороны Айды», на что он был вовсе не в обиде. Пожалуй, все участники оркестра или те, кто хоть как-то к нему причастен, провели этот день достаточно хорошо, расслабленно или просто теряясь в догадках насчёт завтрашнего дня, все, кроме Синдзи. Воскресенье не задалось с самого утра: он еле разлепил глаза, а встал спустя только час, что было точно не про Икари Синдзи. Помимо этого, сегодня он осмелился ответить на тиранию тёти, от чего та пребывала в шоке долгое время, и пообещала, что отец об этом узнает. Юношу это абсолютно не смутило.⟨ – Так будет даже лучше. Может, хоть так он вспомнит, что у него есть сын. ⟩ – Подумал про себя тогда Икари-младший. Весь день он просто сидел в своей комнате: слушал старый отцовский плеер, кажется, совершенно забыв, кто был его предыдущим хозяином; иногда опускал взгляд на виолончель, которую просто бросил вчера на пол и которую до сих пор не доставал из чёрнокрасного из-за густой темноты в комнате чехла. Пожалуй, Синдзи был единственным, кто не застал снег в Токио сегодня.⟨ – Да и плевать вообще. Сломалась и пускай. ⟩ – Что-то в нём изменилось: вспыхнувшая вновь надежда погасла, как спичка, и уступила место непримиримому гневу и тихой обиде. Снег неустанно стремился к земле, к неминуемой гибели или грандиозной победе; всё падал и падал, и под конец дня небольшой слой снега всё же покрыл Токио. Город в темноте как будто светился от белизны, словно жемчужина на дне моря, заманчиво сверкнув, умоляла спасти её от этой ужасной глубинной темноты. Однако к утру вся эта невероятная атмосфера растаяла, и Токио вновь принял очертания того, что создал человек, вдохновившись какой-то внезапной идеей, соседствующей как с хаотичным безумием, так и с холодной логикой. Понедельник… Для оркестра это значило ранний подъём, абсолютную пунктуальность – опоздания карались строго – и слушание «победных планов и стратегий величайшего оркестра». Обычные собрания проходили именно так; особое же значение они приобретали лишь, когда появлялись дата концерта и произведение, ожидающее, когда его сыграют, позволив тем самым его автору сказать всё, что он хотел. Ещё особым собрание могло стать, если к коллективу присоединялся новый музыкант, тогда он обязательно должен пройти обряд посвящения, заключающийся в том, что он просто сыграет перед всеми остальными участниками, и каждый из них расскажет своё впечатление. Редко, когда общее впечатление было отрицательным, справедливости ради именно Фуюцуки отбирал кандидатов и не мог не разглядеть огромного потенциала и чистого таланта. Помимо того, редко, когда музыкант вообще не проходил такого обряда, как Синдзи, например. Ему не удостоилось такой чести, вероятно, либо по желанию отца, либо по причине присоединения почти в самом конце недели. Какой бы не была истинная причина, в этот понедельник восхвалять, а может быть, наоборот будут не его. – Фуюцуки, где этот бесстыжий негодяй? Он точно приведёт мне нового клавишника сегодня? – С самого утра Гендо был не в духе, раздражаясь от любой пылинки в воздухе. – У него ещё 15 минут, он придёт. Я уверен. – Фуюцуки стоял, сложив руки за спиной, с абсолютной расслабленным лицом – он не сомневался в своём подчинённом. Икари ничего ему на это не ответил и повернулся к сцене, задумчиво водя взглядом по ней и рассматривая ожидающие своего часа инструменты, расставленные на ней. – Похоже, для концерта нам нужно будет пригласить еще несколько музыкантов… Не успел дирижёр договорить, как его прервал уверенный, немного басистый, но приятный голос: – Доброе утро, шеф! – Голос принадлежал мужчине средних лет – Ух, ну и погодка вчера была, да господин Кодзо? – Человек с конским хвостом и не слезающей ни на секунду с лица улыбкой явно игнорировал присутствие второго не менее важного человека – А сегодня снега уже и след простыл. Просто невероятно… – Где новый клавишник? – Процедив сквозь зубы, грозно проговорил игнорируемый. Улыбка медленно сползла с лица, а мужчина, переведя взгляд на недовольного громко сказал: – Мари, тебя заждались! – Сейчас-сейчас! – И к сцене заспешила молодая девушка, в шагах которой было что-то кошачье: такими же, как движения этого животного, лёгкими и грациозными они казались. Подойдя к мужчинам и широко улыбаясь, она протянула руку Гендо и представилась: – Я Мари Илластриэс Макинами. Играю на фортепиано уже около 7 лет, а ещё совсем недавно начала играть на арфе. Буду рада работать в вашей команде! Слышала, у вас было мировое турне, невероятно! Смугловатый мужчина в очках не принял её руки и ответил сухо: – Отлично. Мы тебя ждали. – После чего он повернулся и зашагал к себе в кабинет. – О, не переживай. Он всегда такой. – Быстро спохватился Кодзо – У нас сегодня собрание, чуть позже придут остальные участники, мы им представим тебя, а ты сыграешь нам всем, если ты не против. – О, хорошо… – Девушка с бирюзовыми глазами покосилась на коридор, в котором скрылся дирижёр и перевела взгляд на старика – Я подожду. Мари направилась к зрительским местам, но так и не заняла ни одного, вместо этого она направилась на сцену – прямиком к фортепиано, так одиноко, но вместе с тем так гордо, возвышающемуся над всеми остальными инструментами в филармонии. Девушка уверенно заняла его и принялась разминаться. Длинные пальцы, чьи движения мог уловить только настоящий профессионал, с невероятной скоростью и фантастической гибкостью уверенно касались каждой клавиши, а мелодия рисовала в голове образ дикой кошки, намеревающейся поохотиться. Блуждая в мыслях далеко отсюда, Рёдзе спросил Фуюцуки: – Что думаешь о ней? – Хм, весьма способная девушка. Я думаю, она им понравится. – Кодзо слушал, казалось, всем телом – в особо сложные моменты, его пальцы начинали подыгрывать мелодии – Ты хорошо постарался – Заключил седовласый мужчина, когда Мари закончила. – Как она тут? – Удостоверившись, что Мари не слышит, спросил Рёдзе с некоторой ноткой волнения в голосе. – О, Кадзи. Неужели всё тоскуешь по ней? Уже, кажется, три года прошло или даже больше… – Старик задумался. Новая участница «Нерва» в этот момент выбрала следующее произведение – это был отрывок из сонаты Шопена – менуэт, достаточно ритмичная, меняющая своё настроение, как влюблённая девушка, часть сонаты. ⟨ – Интересный выбор…⟩ – Подумал Фуюцуки – ⟨ Интригующая ты девушка, Мари…⟩ – Мне кажется… Что со временем мои чувства к ней не изменились совсем… А её ко мне… – Лицо с легкой щетиной опустилось, а разум затуманивался мыслями о будущем. – Сегодня у тебя будет шанс увидеть её и даже поговорить, не упусти его. – Подбодрил Кодзо своего старого приятеля и направился к только что закончившей упражняться Мари. Спустя час зал филармонии уже перестал пустовать – участники «Нерва» спешили на очередное и бесполезное, по их мнению, собрание, но сразу же переставали так думать, замечая на сцене новое лицо – Мари. Аска и Хикари пришли первыми и первыми же познакомились с ней. – Привет, я Хикари, мой инструмент – флейта. Рада с тобой познакомиться! – Привет, Хикари! Моё имя Мари, а играю я на фортепиано, как не сложно догадаться – Девушка, улыбнувшись, провела рукой по клавишам инструмента, создавая нарастающую волну звуков. – Выходит, ты наш новый клавишник? – С другой стороны тихогрома появилась Аска. – Получается, что так... – Осторожно произнесла Макинами, внезапно почувствовав себя овечкой, попавшей в поле зрения голодного льва. – Я – Аска. Играю на ударных. – Сказала как отрезала рыжеволосая девушка и, смерив взглядом инструмент и немало удивлённую девушку, сидящую за ним, направилась к зрительским местам. – Аска не всегда такая, правда… – Начала оправдывать подругу девочка с веснушками. – Да расслабься... Я понимаю её отчасти и совсем не злюсь. – Мари улыбнулась, и её улыбка отразилась на лице Хораки. – Славно! – Заключила девочка, играющая флейте, и поспешила сесть рядом с подругой. Следующими пришли Аоба и Хьюга, которые сразу заняли места и еле держались, чтобы не уснуть, даже не обратив внимания на сцену. За ними, спустя буквально минуту, вошли Мисато и Рицуко. – Похоже, новый клавишник не красавчик, а красавица. – Полушёпотом отметила блодинка, усмехнувшись при этом. – Да и ладно... – Слегка расстроившись, ответила Кацураги и тут же застыла на месте. Прямо к ней спешил человек, которого она не видела достаточно давно, но не чувство радости захлестнула её, а что-то вроде гнева, совмещённого почему-то вместе с испугом. Не успела девушка с иссиня-чёрными волосами что-нибудь предпринять, как обладатель конского хвоста и ослепительной улыбки схватил её за руку и попросил пойти с ним, напоследок бросив неособо удивлённой подруге: – Привет, Рицуко! Я украду у тебя эту красавицу всего на пару минут. – Хорошо-хорошо. – В словах Акаги звучала нотка сомнения, но не огорчения. Когда девушка с алыми губами и родинкой под глазом дошла до зрительских мест, на сцене с Мари уже беседовали Айда и Тодзи, за кем довольно внимательно наблюдала пара тёмных глаз. Мальчики широко улыбались и очень смущались, может быть, из-за пышных форм новоиспечённого участника коллектива, а может и из-за слов, которые им говорила Мари. – Вы такие забавные! Наконец-то хоть кто-то не задающий странных вопросов и дружелюбный! – Улыбаясь, жаловавшимся тоном произнесла девушка-пианистка. – А кто задавал тебе странные вопросы? – Удивлённо Судзухара уставился в бирюзовые глаза, но, осознав свою бестактность, перевёл взгляд на повязку бирюзового цвета, устроившуюся в каштановых волосах. – Да неважно… – Замялась девушка и в ту же секунду перевела тему – Нравится? – О, ну здорово выглядит, тебе идёт… – Лёгкий румянец покрыл смуглое лицо. – Ладно, нам пора. – Разбил атмосферу, словно хрустальную вазу, Айда – Приятно было познакомиться! Спустившись со сцены, русоволосый очкарик вдруг вздрогнул – на плечо Кенсукэ упала тяжёлая рука его одноклассника. – Что за дела, друг? – Шёпотом грозно проговорил Тодзи. – Я устал ощущать себя как будто под прицелом… – Сначала Судзухара не понял, о чём он, а потом посмотрел туда, куда смотрел Айда, и уловил свирепый взгляд Хикари, резко отвернувшуюся в ту же секунду. – А… – Протянул юноша в спортивном костюме, на его лице расползлась полуулыбка. – Думаю, кого-то ждёт серьёзный разговор. – Съехидничал Кенсуке и быстрым шагом направился как можно дальше от Тодзи, который в свою очередь отставать не собирался. В конце концов, после небольшой беготни и строго взгляда Кодзо, следовавшего за каждым их движением, они сели за девочками. Последним в зале появился Синдзи, Рей лишь на пару минут опередила его и, очевидно, в первую очередь посетила кабинет дирижёра. Не поднимая глаз, он занял ближайшее к выходу место и, скрестив руки на груди, уставился на сцену холодным взглядом. Он заметил Мари, девушка тоже вскинула глаза на него и жестами пытались пригласить на сцену, но мальчик игнорировал её. *** – Кадзи! Мерзавец! Отпусти меня! – Мисато вырывалась, как могла, но хватка бывшего любовника была сильной. – Мисато… Послушай… Я понимаю, у меня нет никакого права просить у тебя прощения… Но всё же я хочу попытаться сделать это ещё раз… – Тёмные глаза Рёдзе, казалось, излучали давно потерянную надежду – Прости меня, правда… Я не должен был так поступать… – Не должен был? Да ты что! А зачем ты тогда поцеловал её? – Взрыв гнева сотряс ушные перепонки – В конце концов, всё в прошлом… – Уже спокойным голосом продолжила Кацураги, но не договорила: – Это вышло случайно. Но признаю, я виноват. – Он отпустил её руку, но продолжал смотреть прямо в глаза, надеясь потушить этот огонёк злости.– Я очень виноват перед тобой, Кацураги Мисато. Но я хочу попросить дать мне второй шанс. Прошло уже три с половиной года, и я много чего осознал… – Что, например? – Девушка скрестила руки на груди – Она не любила, когда её имя называли полностью, но то, с какой нежностью это сделал Кадзи ввело её в ступор. — Например… — Губы мужчины изогнулись в улыбку — Тебе безумно идёт чёрный цвет... — Рёдзе! Я так и знала! — Мисато собралась уходить, но Кадзи, схватил её за запястье. – Ладно-ладно, прости. Я осознал, что не хочу… нет, не могу тебя потерять и… — И? — Пристально вглядываясь в тёмные глаза, беззлобно поинтересовалась обладательница иссиня-чёрных волос. — Что я люблю тебя. – Эта фраза прозвучала и облегчённо, и с трудом одновременно. Как будто вата по мере падения превратилась в камень и разбила лежащее на земле стекло вдребезги. – Ты… Что? – В глазах Мисато появилось сначала смятение, а через миг и полное удивление – Все эти три года… у тебя никого не было? – Никого. – Мягким, но уверенным тоном ответила мужчина. – Мне нужно подумать… – Я дам тебе время – Он улыбнулся и тут же добавил: – Только не три года, хорошо? Мисато улыбнулась в ответ и шутливо сказала: – Тогда четыре. Они вернулись в зал, когда Мари уже начала играть, и как можно скорее заняли места на заднем ряду. Случайно повернув голову, Кацураги заметила Синдзи или, скорее, как ей сначала показалось, куклу. На его лице не застыло ни одной эмоции, оно выглядело безжизненным, а глаза вновь были опущены в пол. ⟨ – Как будто подменили…⟩ – Заметила про себя девушка. *** Произведением или, вернее, его отрывком, потому что в большинстве своём музыкальные сочинения длятся гораздо больше, чем любая современная музыка, которое выбрала девушка в ярко-бордовых очках, стало Opus Clavicembalisticum, автором которого является Кайхосру Сорабджи, охарактеризовавший своё произведение так: «Последние 4 страницы так же катастрофичны, как и все, что я когда-либо делал — гармония жалит, как азотная кислота, а контрапункт размалывает, словно мельницы Бога». Композиция действительно поражала не только своим названием, но и сложностью игры, вероятно, именно поэтому Фуюцуки снова поймал себя на мысли, что эта девушка действительно талантлива. А Мари тем временем наслаждалась собственной игрой, это чувствовал каждый присутствующий. Каждая резкая нотка сопровождалась резким движением пальцев, и только взгляд пианистки был устремлён как бы сквозь собственные пальцы, хотя на лице иногда мелькали какие-то эмоции. Когда же миниконцерт был окончен, каждый поспешил поделиться своим мнением. Только, пожалуй, юноша, сидящий дальше всех от сцены и не смотрящий в её сторону, ничего не сказал и делал вид, что его вообще нет там. А музыканты тем временем получили свои ноты и горячо обсуждали предстоящее произведение, медленно расходясь. Мари поближе познакомилась с Рицуко и Мисато, их представил Рёдзе, после чего каштановолосая девушка направилась в кабинет дирижёра для офомления некоторых бумаг. А оставленная ею тройка держала курс на их любимый бар, откуда не раз выходили вдрызг пьяными, но довольными и счастливыми. — Ну, на сегодня, голубки, я вас оставляю. Есть дела. — Вставая изо стола после нескольких выпитых кружек пива, проговорила блодинка и спешно засобиралась. — Так грустно… Ты точно не можешь ещё остаться? — Умоляюще смотрела в глаза подруги Мисато, но, получив, отрицательный ответ, отвернулась — Ну пока… — Едва слышно добавила девушка. — Увидимся, Рицуко! — Поддержал Кацураги Кадзи и опустошил очередную кружку пива, кинув неоднозначный взгляд на сидящую напротив Мисато. — Что? — Уловив его взгляд, озадаченно произнесла девушка. — Любуюсь. — Пояснил молодой человек. — М… Пойдём домой… Мне скучно — Нередко бывало так, что, перебрав с алкоголем, Кацураги могла начать себя вести как ребёнок, чем доставляла немало хлопот своим друзьям, но стоило только привести её домой и уложить на кровать, как она тут же засыпала крепким сном до утра. — Сладких снов, Мисато... Надеюсь, ты простишь меня...— Пробормотал с особой нежностью Рёдзе и, чуть смазнув тёмно-синию чёлку со лба спящей девушки, оставил на нём горячий не от выпитого спиртнооо, не от большой любви поцелуй.