Tell Me How You Hate Me

      Утро, в которое Эндрю выпустили из ада, начиналось так же, как и любое другое, заставляя его покинуть мир живых снов и возвращая его в суровую реальность.       Заключение Эндрю в Истхевене, казалось, длилось вечно, словно он ничего другого и не знал, кроме тех белых стен, приглушённых криков и неестественных улыбок. А сегодня? Сегодня все закончится, сегодня он, наконец, поедет домой.       Дом. Это то, чем для него является Пальметто? Потому что дом — это место, где ты на своём месте. Но, если быть честным с собой, разве Эндрю когда-нибудь чувствовал себя на своём месте? К тому же Лисы никогда не стеснялись показывать свою неприязнь к нему.       Поправка: большинство лисов. Но он отодвинул эту мысль. Такие светлые мысли, как эти, не были предназначены для подобных мест.       Когда он больше не мог отталкивать эту мысль, и когда он услышал, как одна из медсестёр кричит в соседней комнате, он заставил себя встать с кровати.             Неделями раньше у него был бы ранний «приём» у доктора Пруста. Как бы то ни было, Пруст перестал встречаться с Эндрю неделю назад. Когда медсестры сплетничали после отбоя, он услышал, что они сказали, что Пруст уехал в отпуск. В действительности Эндрю считал, что Пруст слишком труслив, чтобы встретиться с ним, когда он не находится под влиянием таблеток.       Это было именно то, что сделал бы Пруст.       По мере того, как он пережил утро, от завтрака до встречи, потом ещё одной встречи и затем перекуса, Эндрю не мог не задуматься о том, что он должен быть воодушевлен. Любой другой человек, конечно же, был бы. Но Эндрю отличался от других людей, поэтому ему было удобно (или неудобно, как обозначила бы это Би), чтобы его разум оставался пуст. Эндрю это не особо волновало: никаких мыслей, никаких воспоминаний, никаких чувств. Господи, как он устал от чувств.       После обеда распорядок дня сменился. Его отправили собирать вещи (испорченные приёмами у Пруста вещи, которые ему купила Би). Затем его отвели в медпункт, чтобы он подписал какие-то бумаги. Бла, бла, бла, не пытайся себя убить и все в таком духе. После его отвели на последнюю встречу со своей «группой по уходу», прежде чем отправили обратно, дожидаться того, кто его заберëт.       Эндрю не знал, сколько минут или, может, часов прошло, когда доктор Слоски наконец вернулась за ним, чтобы провести его по длинным белым коридорам и открыть ему дверь.       В комнате было 4 человека. Ники, чьи карие глаза были широко открыты, привлёк его внимание первым. Если бы он все ещё был на лекарствах, вероятно его бы рассмешило выражение лица кузена: наполовину воодушевлённое, наполовину напуганное. Эндрю не особо это волновало, за исключением того, что его брат, вроде бы, не пострадал.       Затем он посмотрел на своего брата, своего близнеца, своё отражение. Аарон выглядел скучающим, но все ещё был целым. Дальше.       Кевин на диване, сраная татуировка на одной щеке и... И красная отметина на другой. Об этом он спросит потом. А сейчас…       Рядом с Кевином сидел человек, телосложением напоминающий Нила. На этом схожесть этого паренька и Джостена заканчивалась. У Нила, которого знал Эндрю, были коричневые волосы, широкие глаза. Нил, которого знал Эндрю, был словно маленький зверек, загнанный в угол — вечно напуганный, готовый бежать в любой момент. Нил — это скрытые улыбки и вопросы, вопросы, так много чëртовых вопросов, и...       Нет. Это не Нил. Человек, сидящий на диванчике подле Кевина, был весь в бинтах и синяках, с волосами цвета пламени. У этого человека была отвисшая челюсть и голубые глаза, голубые, как лёд, как океан; в них можно было утонуть, в них было слишком много свободы для комфорта Эндрю.       Не здесь. Без слов он развернулся и пошёл в комнату ожидания. Он услышал, как они все встают, чтобы последовать за ним, но не оглянулся.       Он не остановился, когда выходил из здания, он вообще не останавливался, пока не добрался до больших мусорных баков на одном из углов больницы. И даже тогда он остановился только затем, чтобы выкинуть свою спортивную сумку, потому что смотреть на ту одежду, носить ту одежду снова после Пруста…       Нет, не здесь, не сейчас. Ещё не безопасно.       Эндрю обернулся, увидел, что его брат и кузен идут к его машине, и сократил путь через тротуар к водительской двери. Он стоял у открытой двери, наблюдая, как Кевин и Не-Нил приближались. Кевин остановился перед ним, Не-Нил остановился у задней двери, чтобы понаблюдать.       За исключением метки на щеке Кевина, которая так и кричала провал, нападающий был таким же раздражающим, как обычно. Какая-то часть Эндрю думала, что без лекарств Кевин стал восприниматься им как личность, но, похоже, это было не так. Скучно. Щелчком пальцев он отпустил его, а сам залез в машину. Дверь за его спиной закрылась, и он протянул свою ладонь на заднее сидение. Человек мог не быть тем Нилом, которого знал Эндрю, но была вероятность, что у него все ещё был ключ от машины Эндрю.       Вот только спустя секунду или две после того, как ключ упал в его раскрытую ладонь, Эндрю услышал тихое шипение от боли с заднего сидения.       — Ох, прости, прости, я не... — Ники весьма взволнованным тоном пытался извиниться за что-то, что недавно произошло. У Эндрю не было ни сил, ни желания разбираться в том, что случилось, поэтому он просто завёл машину.       — Все в порядке, — хм. Голос Не-Нила был слишком похож на голос настоящего.       Не здесь. Это неважно. Эндрю выехал с парковки и поехал вниз по улице. Он чувствовал, как расслабляется все больше с каждой милей, которую он оставлял между собой и Истхевеном.       — Ничего не в порядке, — снова раздался голос Ники. — Боже, Эндрю, неужели ты даже не спросишь, как— Эндрю нажал на кнопку, включил радио, сделал звук на полную громкость, потому что нет, не собирался. Не здесь, не сейчас. Ответы могут подождать. Главное сейчас убраться от больницы так далеко, как он может.       В какой-то момент Кевин попытался сделать музыку тише. Эндрю бросил на него предупреждающий взгляд. Не думай, что я не проткну тебя ножом, сумасшедший фанатик.       Так как Кевин, по сути, был взрослым ребёнком, он скрестил руки на груди и дулся, пока не показалась Лисья башня.       Прежде чем выйти из машины, Эндрю взял пачку сигарет из бардачка. Когда он развернулся, чтобы закрыть дверь, бледная рука метнулась и схватила ее. Не-Нил наклонился, чтобы забрать что-то из-под водительского сиденья, и Эндрю сделал полшага вперёд, чтобы узнать, что это.       А, это была та его папка, ради которой Эндрю вломился в его комнату несколько месяцев назад.       Как только Не-Нил выпрямился, Эндрю остро ощутил пространство между ними, вернее сказать, его экстренную нехватку.       И возможно… возможно этот голубо-рыжий мальчик все же был Нилом. Потому что Эндрю знал тепло, исходившее от Нила, как свои пять пальцев. Если он звучал как Нил, ощущался как Нил…       Эндрю пришлось сделать шаг назад, потому что Господе Иисусе. Он знал, что уже скоро узнает, что произошло. Сейчас для него было важнее всего узнать, что он пропустил за эти семь недель. Кто еще, кроме Ники, был бы готов так много говорить? А говорить там должно было быть много чего.       — Ты остаёшься, — сказал он, поворачиваясь к своему кузену. — Остальные пускай уходят.       Эндрю видел, как Нил боковым зрением взглянул на Ники, как бы проверяя его уровень дискомфорта. Интересно. Буквально за два месяца, что Эндрю не было среди Лисов, Нил прошёл путь от изгоя до лидера их маленькой группы.       Эндрю продолжал наблюдать, как Нил уходит, подталкивая Кевина идти с ним. Когда двери общежития наконец закрылись, он перевёл свой взгляд на кузена.       — Расскажи мне, что я пропустил. У тебя есть 5 минут.       Если бы это было возможно, глаза Ники открылись бы ещё сильнее.       — Да, хорошо, конечно. Дай подумать… — Ники на пару секунд задумался, после чего начал говорить. — Мама Мэтта заплатила залог за Аарона, говорят, суд будет после финала, в который мы, кстати, прошли… Мы несколько раз поужинали со старшекурсниками. Кстати, это оказалось не так уж и плохо, я думаю тебе бы сто...       — Ники, — предупредил Эндрю.       — Прости, прости… — парень сконфуженно перевел взгляд на асфальт под ногами. — Ох, точно! Рождественский банкет был тем ещё приключением. Короче, Нил надел более-менее приличный костюм, в котором выглядел на удивление неплохо, — Эндрю бросил на него равнодушный взгляд, говорящий заткнуться. — Понял. В любом случае, Вороны были… Ну, Воронами. Сначала изводили Нила, а после он дал Рико в морду. Это было круто. Затем, — Ники уже снова разговорился и с огоньком азарта в глазах вспоминал, что ещё происходило за время отсутствия одного из блондинов. — Затем мы ездили к Мэтту в Нью-Йорк. И. Мы скучали по тебе, знаешь.       Эндрю знал, что это была ложь, но он промолчал, так как хотел узнать кое-что еще.       — А Кевин?       — Понимаешь, — Ники почесал щеку, в первый раз осторожно подбирая слова. — Эммм, Нил не… Нил не оставался с нами на каникулах. Я не знаю точно, где он был, но Мэтт узнал, что Кевин знал, куда он уехал и не сказал нам, он…       — Он что? — спросил Эндрю, холод распространялся по его венам. Провал, провал, провал.       — Ну… Он ударил его, но все в порядке, Эндрю, не пугайся. Я имею ввиду, Кевин знал, где был Нил, ты же видел, как он сейчас выглядит, не забывай, что Мэтт спас Аарона от...       — Заткнись, — неважно, что Мэтт сделал для его близнеца, неважно, что случилось с Нилом, никто не может тронуть его вещи, а затем ускользнуть от него. Никто. — А теперь беги и приведи нашего маленького кролика, хорошо?       Эндрю отчётливо услышал, как Ники громко сглотнул, но ничего больше не сказал и направился, предположительно, делать то, о чем его попросил Эндрю.       Эндрю постоял ещё немного на улице, наслаждаясь не столько солнцем, сколько тишиной. В Истхевене всегда было громко, даже глубокой ночью. Сейчас он не наслаждался тишиной как таковой, но она… Она, по крайней мере, давала облегчение и небольшую передышку.       В конце концов, он поднялся на три лестничных пролёта до общежития лисов и облокотился на перила.       Он услышал почти беззвучные шаги, приближающиеся к нему по коридору, шаги, которые он безошибочно узнал бы, даже будь он в коме. Нил всегда ходил быстро, каждый шаг такой лёгкий, что Эндрю едва его слышал. Побочный эффект жизни в бегах, наверное.       Когда Нил свернул за угол к лестнице, Эндрю тут же увидел его протянутую руку, в которой была чёрная ткань. Так он запомнил.       Эндрю молча забрал повязки, отвернувшись, пока надевал их. Нил видел его шрамы, и это не то, что заставило его отвернуться. После больницы его шрамы были осквернены, и лучше бы они остались неувиденными.       На полсекунды у Эндрю перехватило дыхание, но какая бы эмоция не привела к этому, она тут же была задушена его апатией. Не чувствуй ничего, ни о чем не думай, и тебе не смогут навредить.       Не оглядываясь, Эндрю поднялся на крышу.       Нил молча следовал за ним недостаточно близко, чтобы прикоснуться, но достаточно, чтобы не отставать. Никогда он не приближался слишком близко к Эндрю, как будто действительно уважал его границы.       Когда, наконец, они добрались до верхней площадки, Эндрю толкнул дверь и вышел на крышу, после чего оглянулся на огненно-рыжего парня. Он достал пачку сигарет и зажег две, передав одну Нилу, прежде чем заговорить.       — Я жду объяснений, — сказал он и продолжил изучать забинтованное лицо Нила.       — А ты не мог потребовать ответы внутри, где тепло? — Нилу так и дай возможность пошутить обо всем этом. Эндрю действительно захотелось спихнуть его с крыши.       — Если ты и умрешь, то уж точно не от переохлаждения, — сказал Эндрю, пытаясь дотянуться до его лица и не осознавая до конца, что он делает. Он смог остановить себя от прикосновения, но все же тепло, исходившее от Нила, заставило что-то перевернуться в его животе. Он решил, что все же это чувство довольно приятное.       Эндрю посмотрел в эти голубые глаза и спустя примерно десять секунд осознал, что ему действительно трудно отвести взгляд. Он решил даже не пытаться.       — Это из-за того, что я нарушил своё обещание или из-за того, что ты сдержал своё? — он уже подвёл Кевина. Логично было бы предположить, что он подвёл и Нила.       — Ни то, ни другое.       — Понимаю, в мое отсутствие у тебя была куча времени, чтобы сочинить сладкую ложь, хотя, помнится, в ноябре я авансом выдал тебе кое-какую правду. Пришла твоя очередь в этой игре, так что не вздумай лгать.       — Повторю ещё раз, я не собирался делать ни того, ни другого, — повторил Нил. — Я провёл Рождество в «Эверморе».       Пластырь на его щеке. Дерьмо.       Эндрю потянулся и оторвал пластырь, возможно, резче, чем следовало, но сейчас это было не важно, потому что...       Там была чёрная четверка. Прямо под глазом Нила. Провал, провал, провал, провал.       — Даже для тебя это совсем днище, — сказал Эндрю, потому что других слов, лучше отражавших его мысли, он не нашёл. Эндрю не было всего семь недель, а за это время Нил успел продать душу Рико?       — Думаешь, я сам попросил ее набить?       — Ты поехал в «Эвермор» по своей воле, — действительно, с чего бы ему быть таким глупым? Не говоря уже о том, что присутствие Нила в Эверморе означало, что он не защищал Кевина. У него была одна задача, и он ее провалил.       — Я вернулся.       — Точнее, Рико отпустил тебя, — поправил Эндрю. — В этом году мы выступаем слишком хорошо, а ваша вражда у всех на слуху. Никто бы не поверил, что ты в разгар сезона добровольно перешёл к «Воронам».       Эндрю прилепил пластырь обратно Нилу на щеку. От одного взгляда на нее ему становилось не по себе.       — Ты не имел права оставлять Кевина без присмотра, забыл?       — Я обещал, что с ним все будет в порядке. Я не говорил, что буду пасти его на каждом шагу, как делаешь ты. Своё слово я сдержал, — Ебаный хитрожопый Джостен.       — Только это тут ни при чём. Ты уже сказал, что дело не в Кевине. Так почему ты поехал?       Глядя в эти синие-синие глаза, он никак не мог унять гул в голове. Это не должно быть связано, не должно. Альтернатива не была невозможна, поэтому Эндрю даже не рассматривал ее.       — Рико сказал, что если я не приеду, то доктор Пруст, — нет, нет, нет.       Эндрю не мог об этом думать, не мог думать о нем.       Не думай, не чувствуй, не думай, не чувствуй, не думай, не чувствуй-       Услышать это имя изо рта Нила? Знать, что Нил превратил себя в мешок для битья, ради Эндрю. Он знал, что Нил тупой, просто никогда не осознавал насколько.       Когда он был уверен, что Нил не продолжит разговор, он опустил руку.       — Не совершай ошибки, думая, что я нуждаюсь в твоей защите.       — Я должен был попытаться. Если бы у меня была возможность предотвратить это, но я бы ничего не сделал, как я смог бы посмотреть тебе в глаза? Как бы я жил с этим потом?       Так он сделал это ради себя. Конечно.       — Твоя рушащаяся психика не моя проблема, а твоя. Я сказал, что сохраню тебе жизнь в течение года. Ты усложняешь мне задачу, когда постоянно пытаешься убить себя.       — Все это время ты прикрывал наши спины. Кто прикрывает твою? Не говори, что ты, потому что мы оба знаем, что ты дерьмово заботишься о себе.       Черт возьми, этот парень.       — У тебя проблемы со слухом. Возможно, слишком много мячей попало по голове. Ты сможешь прочесть по губам? — Эндрю указал на свой рот, чётко проговаривая каждую букву. — В следующий раз, когда кто-то придет за тобой, отойди и позволь мне разобраться. Ты понял?       — Если это значит, что я потеряю тебя, то нет, — сказал Нил.       Нет. Нет, Нилу не было позволено говорить такие вещи. Нилу не разрешалось вести себя, будто бы Эндрю что-то значил, будто бы он заботился о нем.       Он не колеблется, он не колеблется, он не колеблется.       — Я ненавижу тебя, — сказал он, прежде, чем кинул обгорелый бычок с крыши. Он не должен был так себя чувствовать. Он не должен был вообще чувствовать хоть что-то. — Ты должен был оказаться побочным эффектом от таблеток.       — Я не галлюцинация. Идиот.       — Ты — несбыточная мечта, — возможно, честности для одного дня было достаточно. — Иди внутрь и оставь меня в покое.       — У тебя все ещё мои ключи, — произнёс Нил, но Эндрю было действительно все равно. Он просто знал, что Нил должен уйти, чтобы он не сказал то, чего ему не следовало бы говорить.       Поэтому он достал брелок для ключей из кармана, снял ключ от машины и сбросил брелок с крыши.              Он наблюдал, как Нил провожает взглядом падающие ключи, отвернувшись в тот момент, когда Нил всё-таки соизволил отвести взгляд от брелока и сосредоточить его на Эндрю.       — Больше у меня их нет, — сказал он, почувствовав что-то вроде удовлетворения. Он победил.       Эндрю побеждал, по крайней мере, до того момента, пока не увидел рыжую макушку, наклонившуюся, чтобы поднять ключи с дорожки. Ключи и, ранее брошенную Эндрю, сигарету. Парень посмотрел вверх, зажал сигарету в губах и отсалютовал двумя пальцами, как делал раньше сам Эндрю.       Ублюдочный Нил Джостен.       Эндрю отвернулся, пытаясь заставить себя перестать думать об огненных волосах и ледяных глазах.       Пытаясь заставить себя перестать думать обо всём.