Tell Me How You Hate Me

      Эндрю провёл весь остаток дня и часть следующего в свой комнате в общежитии, сидя на столе, куря сигареты и прилежно игнорируя свою стаю бродяжек.       Ну, Кевин и Аарон хотя бы не возражали против тишины. А Ники... Ники явно намеревался возобновить попытки сделать Эндрю «частью семьи».       — Я купил тебе подарок на Рождество, — сказал он как-то в среду утром, незадолго до того, как они должны были уходить из общежития, чтобы встретиться с командой на поле. — Подожди секунду, я схожу за ним.       Верный своему слову, Ники вернулся мгновение спустя, но Эндрю не повернулся, чтобы посмотреть на него.       — Я действительно не знал, чего бы тебе хотелось, так что ты можешь вернуть подарок, если тебе не понравится. Просто… открой его как-нибудь, как ты сам захочешь.       Ники всегда себя так вёл с Эндрю: часть его боялась, а другая уже отчаялась.       Эндрю слышал, как Ники начал уходить, но, видимо, тот передумал.       — Эндрю, я знаю, что ты прошёл через многое, и я знаю, что в этом есть моя вина, — Эндрю обернулся и кинул на того взгляд. Вместо обычной беззаботной улыбки своего кузена он увидел хмурое лицо. — Ты говорил, что нам не следует туда ехать, и ты был прав.       Эндрю просто наблюдал за ним, не меняясь в лице.       — Что я пытаюсь сказать, так это то, что мне жаль. Я буду рядом, и ты можешь попросить меня о чем угодно. Просто... Просто скажи, если тебе это понадобится, хорошо?       Когда стало ясно, что Эндрю не собирается ничего говорить, Ники вздохнул.       — Ладно, я собираюсь пойти позвать Нила. Встретимся в машине.       Эндрю застыл на минуту, глядя на коробку, обернутую яркой красной упаковочной бумагой, которую Ники оставил рядом с ним. Прежде чем он успел решить открывать ее или вышвырнуть в окно, Ники вернулся в комнату.       — Нила нет в комнате, — произнес Николас достаточно громко, чтобы привлечь внимание Кевина и Аарона, которые играли в какую-то очередную видеоигру из разряда "мочи монстра, получай бабки, иди дальше", наполовину утонув креслах-мешках. Аарон нажал на паузу, чтобы понять суть происходящего.       — Что ты, блядь, подразумеваешь под фразой «Нила нет в комнате»? — спросил Кевин, забыв об игре, с лицом на оттенок бледнее, чем обычно.       — Ты хочешь сказать, что Нил пропал? — спросил Аарон, пока выключал телевизор. Его голос показался Эндрю чересчур довольным. Ники, по-видимому, тоже.       — Аарон, это серьезно.       — Успокойтесь, дети, — сказал Эндрю, спрыгивая со стола и игнорируя неприятное, щемящее чувство в груди. — Маленький кролик вряд ли успел убежать далеко. Ники, позвони тренеру и узнай, не на поле ли он.       Пока Ники доставал свой телефон, Эндрю открыл свой и набрал номер Нила.       — Вызываемый абонент временно недоступен, пожа-       Эндрю сбросил, обратив внимание на Ники, когда тот закончил звонок.       — Ваймак его не видел, — сказал он.       — Он не покидал кампус, — сказал Кевин со своей обычной уверенностью, хотя в этот раз она не возмутила Эндрю. Он согласен с этим. Нил не сбежал, когда за ним пришёл Рико, так с какого хуя ему бежать сейчас? — Хотя, где он ещё может быть?       — В библиотеке, возможно, — предположил Ники. Конечно блять он спрячется в ебаной библиотеке.       Эндрю просто взял свои ключи и вышел.       — Кевин, назад, — сказал он, когда они подошли к машине.       Он может продолжать злиться на Нила за вопиющее пренебрежение собственной безопасностью, но парень действительно выглядел так, будто бы его переехал грузовик. Посадить его на заднее сиденье, где он может усугубить свои травмы, было бы… Неудобно. Так, стоп. С каких пор он начал думать о том, удобно ли будет кому-либо?       Нападающий, конечно, заныл. Аарон заставил его сесть посередине заднего сидения, и это было бы почти комично, если бы Эндрю не был сфокусирован на поиске Нила. Как бы то ни было, он просто засунул пальцы под края повязок в молчаливой угрозе, эффективно затыкая Кевина.                               *** Библиотека? Беглец, ты серьезно из всех мест, где можно спрятаться, выбрал гребаную библиотеку?       Сказать, что Эндрю не был фанатом библиотек — ничего не сказать. Эндрю ненавидел их. В них всегда было слишком тихо, слишком тревожно. Для Эндрю библиотека была мертвым местом, мостом между хорошим и ужасным. Это было все равно, что лежать в постели в доме Касс Спирс, прислушиваясь к шагам в коридоре. Его разум все ещё полон дневного света, и, кажется, что, возможно, просто возможно, он останется один. Ничего плохого не случится.       Но, конечно, что-то плохое всегда происходило. Эндрю был старше сейчас, и сейчас он знал, что если что-то плохое может случиться, то, скорее всего, оно случится. И это без учета того, какими пустыми они всегда были. Человек мог сделать там что угодно, и никто никогда не узнает.       Итак, он ненавидел библиотеки, и он ненавидел тишину, и особенно он ненавидел парня, чья голова сейчас покоилась на столе.       Ебаный Джостен.       Как могло такое быть, что человек, столь помешанный на выживании, имел такое дерьмовое чувство самосохранения?       Эндрю посмотрел на спящего человека на секунду дольше, прежде чем решил, что, если он потрясёт его, то несомненно причинит ему боль, учитывая все травмы, украшающие его кожу.       Это оставляло только один вариант для Эндрю, когда он скользнул рукой в его волосы и сжал их в кулак, наблюдая, как тот просыпается.       Он оттянул голову Нила назад и встретился с его голубыми глазами, игнорируя мягкость рыжих локонов.       — Твоя кривая обучения — горизонтальная прямая? Вчера я ясно дал тебе понять, чтобы ты не создавал мне лишних сложностей.       — А я сказал, что не могу тебе ничего обещать.       Эндрю ненавидел его, он действительно блядь ненавидел его.       Он отпустил волосы Нила и сделал шаг назад, наблюдая, как парень почесал голову, прежде чем повернуться и выключить компьютер. Когда он закончил, Эндрю вышел. Стены безмолвного здания начинали сжиматься, и паническая атака в открытом пространстве, безусловно, была бы не к месту.       Нил колебался всего секунду, прежде чем сесть на пассажирское сиденье, не проронив ни слова, пока Эндрю не выехал на дорогу.       — Я никому не говорил, что собираюсь в библиотеку, — наконец сказал он.       — Мест, где ты мог спрятаться, совсем немного, — раздался голос Ники откуда-то сзади. — Тренер сказал, что ты не на стадионе. Мы звонили тебе, ты не отвечал.       Нил достал свой телефон из кармана, открыл его, чтобы обнаружить чёрный экран, затем он кинул его в подстаканник. Эндрю действительно начинал думать, что Нил хочет сдохнуть. Телефон нужен был, чтобы они могли узнать, где он. Они не могли этого сделать, если телефон был разряжен.       Эндрю потянулся и открыл бардачок, где у него была лишняя зарядка. Не то чтобы она ему когда-то была нужна, он умел заряжать телефон в отличие от некоторых.       Нил раздумывал секунду, прежде чем достать зарядку. Боковым зрением он увидел блеск на адаптере. Ключ.       Эндрю сделал копию своего ключа от машины буквально за несколько дней до отъезда в Истхевен и убрал его к зарядному устройству. Он был предназначен для Нила, просто он не удосужился ему его отдать, прежде чем все полетело к чертям.       Конечно, Нил все очень усердно обдумал, но, в конце концов, положил ключ в свой карман.       Эндрю чувствовал облегчение от того, что стадион так близко, и ещё большее облегчение, потому что никто не спросил, по какой причине он остался в машине.       Ему нужна была минута с самим собой, чтобы вернуть свой разум в апатичное состояние. Он бы никогда никому в этом не признался, но библиотека потрясла его. Да, она напомнила ему дом Спирс, но также множество других домов. Дональдсоны, Слейды, Картер Лавингтон. Особенно Картера Лавингтона. Если он достаточно думал об этом, то мог услышать его шёпот, как он всегда просил быть его тихим. Шшш, не плачь. Мы оба знаем, что ты хочешь этого. Молчи, или я верну тебя туда, откуда забрал. Лавингстоны были плохими, но не настолько плохими, как другие семьи. Поэтому он молчал. Они все равно отдали его.       Стук по машине вернул его в реальный мир, и он спрятал все чувства обратно. Не думай, не чувствуй. То, как быстро он избавился от мыслей, было явным признаком того, что они в скором времени опять всплывут, но сейчас это не было важно.       Это был Ваймак, как всегда со скрещенными руками и суровым лицом. Эндрю открыл окно.       — Ты здесь разобрался со своим дерьмом? — как-то строго произнёс тренер, и Эндрю почувствовал толику беспокойства в его голосе.       Эндрю изобразил улыбку, похожую на ту, которую вызывало лекарство.       — Конечно, здесь все замечательно! Настоящая вечеринка! — он позволил фальшивой улыбке исчезнуть. — Чего вы хотите?       Ваймак издал один из своих знаменитых многострадальных вздохов.       — Вставай, нам надо поговорить.       — Радость-то какая.       По итогу, это оказалась стандартная «не убивая своих сокомандников» речь, которую он слышал столько раз, что мог бы сам ее произнести.       — И, ради Бога, Эндрю. Держи своё дерьмо подальше от моего поля.       Эндрю смотрел на него, пока Ваймак не махнул рукой, отпуская его.       Он услышал, как разговоры лисов сразу же прекратились, когда он вошёл, но ему было все равно, пока он не увидел Мэтта.       Никто не трогает вещи Эндрю.       Он не осознавал свои телодвижения, пока Мэтт не оказался на земле, а его самого не оттащили.       Он взглянул на Нила, который просто стоял с вытянутыми руками, будто они могли его остановить.       — Прекрати. Мэтт не сделал ничего плохого, — Нилу было легко сказать, но это неправда. Отметина Кевина почти зажила, но это не отменяло самого действия.       — Он знал, что произойдёт, если дотронется до Кевина, но ему хватило глупости сделать это дважды. Ещё раз это повторится, и я не буду так добр.       — Ты же не всерьёз? — раздался голос рядом с Мэттом. Конечно, Дэн. Всегда готова прийти на защиту лисов. По крайней мере, половины. — Кто, по-твоему, внёс залог за Аарона? Если бы не Мэтт, Аарон бы был в тюрьме и ждал суда.       — Подумаешь, — произнёс его близнец.       — Мэтт оказал услугу Аарону, а не Эндрю. Ты не можешь считать услугу одному услугой для обеих только потому, что они близнецы, знаешь ли. Это уже жульничество, — сказал Ники. Возможно, что его семья чему-то училась. Разве это не радует?       — Я тоже рад тебя видеть, Монстр, — прохрипел Мэтт, вставая на ноги. Эндрю наблюдал, как кровь шла из его разбитого носа. — Рад узнать, что ты такой же ебанутый на всю голову.       — Не удивляйся, — сказал Аарон. — Он сам по себе ебанутый, не от таблеток, — и всё-таки его семья ничему не учится. Жаль.       — Привет, Эндрю, — раздался мягкий голос. Эндрю обратил внимание на девушку с пастельными волосами. Рене улыбнулась, в ее взгляде мелькнула Натали, когда она кивнула ему. Из всех Лисов, она лучше всех понимала его апатичное поведение. Когда-то она была такой же.       Эндрю снова посмотрел на Нила как раз в тот момент, когда Эбби, медсестра команды, вышла из офиса. Она осмотрела комнату, в конце концов, остановив взгляд на Эндрю. Возможно, он бы обиделся на то, что она тут же обвинила его, только если бы она не была права.       — С возвращением, Эндрю. Без тебя все было не так, — это была колкость от тихой медсестры? Эндрю не был уверен, что вернулся к тем же Лисам.       Она ждала того, что Эндрю счёл крайне неразумным: что он с ней поздоровается, прежде чем пришла к выводу (честно говоря, очень очевидному), что он этого делать не будет. Она окинула взглядом остальных Лисов. — Еду уже готовят, так что я туда и обратно. Постарайтесь хорошо себя вести, пока меня нет.       — Спасибо, — ответила за всю команду Дэн.       Эбби снова взглянула на Эндрю перед уходом. Никакой веры этим людям. Не то чтобы он их винил, у него никогда не было причины доверять большинству из них. Никогда не доверяй тому, кто не заслужил это доверие. Ему тяжело дался этот урок.       Ваймак вошёл минутой позже, выглядя если не злым, то точно раздраженным. Чего он действительно ожидал? Монстр один раз — Монстр навсегда.       — Разве мы не говорили только что по поводу убийства товарищей по команде? — спросил Ваймак. И да, технически они говорили, но Эндрю ни на что не соглашался. Он решил, что лучше притвориться, что не слышит, чем будет оправдываться. В любом случае, никто не станет его слушать. Ваймак осмотрел комнату и почти одновременно с Эндрю заметил, что их надоедливая светловолосая напарница отсутствует. — Эллисон же только была здесь. Куда она делась?       — Пошла посмотреть на баннеры, — сказал Нил.       — Она вернётся, когда перестанет плакать, — добавил Ники.       — Она не плачет.       — Пять баксов на то, что да, — сказал его кузен с ухмылкой. Ну, это было не так плохо по большому счету. Не самая худшая вещь, которую говорил его кузен, пытаясь поднять настроение, это даже не вошло в топ-10.       Нил, несомненно, думал иначе.       — Не смей делать деньги на чужом горе, — какая-то эмоция, которая Эндрю назвать не мог, казавшаяся совершенно неописуемой, запечатлелась на лице Нила. Он понятия не имел, что происходило в мозгу парня, и он сказал себе, что его это не заботит. Это абсолютно не важно.       Ники сказал что-то успокаивающе, подняв руки вверх, словно говорил не с человеком, а с собакой.       — Ладно, ладно! Не хотел никого обидеть. Просто пытался поднять настроение.       — Оторви свою задницу от стула и сходи проверь ее, — приказал Ваймак, заканчивая спор прежде, чем он успел начаться. — Нам нужно многое обсудить, и я не могу начать, пока она не вернётся. Она будет больше злиться, если мы начнём без неё, чем если ты ее прервёшь. И да, я имею ввиду тебя, Хэммик. Я не хочу, чтобы Нил двигался больше, чем он это делает сейчас.       А. Ходячий мешок для битья, который отказывается просто сидеть.       — Я могу ходить, — добавил мешок для битья.       — Горжусь тобой. Но обойдусь без твоей помощи, — сказал Ваймак, и Ники встал, чтобы найти Эллисон.       Все отвлекающие факторы были устранены, кроме Нила. Эндрю вонзил ноготь в шею достаточно сильно, чтобы переключить внимание, но недостаточно, чтобы причинить боль.       — Сядь и не дергайся.       Нил отмахнулся, выглядя раздражённым. Раздражение было лучше чем то, что завладело его разумом недавно, так что он считал это победой.       Эндрю был на диване, на своём обычном месте посередине, и он достал небольшие ножи, чтобы занять руки, когда Нил добрался до дивана. Наблюдать, как он пытается сесть, было почти болезненно. Эндрю сопротивлялся желанию сейчас же поехать в Эвермор, и...       И что? Ворвётся, убьёт целую команду студентов? Они все были замешаны в этом. Но Эндрю не сможет защитить Нила от другой неназванной угрозы, если он будет занят отбыванием пожизненного срока.       Он сделал мягкий, успокаивающий вздох и посмотрел на нож, крутящийся в его пальцах.       Простое, быстрое движение. Поворот, поворот, поворот. Все в порядке.       И он больше чувствовал, чем видел взгляд Нила на своих руках. Он взглянул на парня, чьи глаза следили за ножом со страхом.       — Ничего интересного, — в конце концов, наверное, только у этого человека может быть столько вопросов.       — Угу, — согласился Нил, и все разговоры в комнате стихли. Любопытные придурки. — Просто я никогда не понимал, почему ему нравятся ножи, — оу. Желание отправиться в Эвермор снова охватило его, но нет, он не может этого сделать. Однако…       Он поднял глаза, встречаясь взглядом уже не с Рене, а с Натали. Он чувствовал напряжение Нила, пока вёл беззвучный разговор с женщиной напротив.       Ножи.       Натали подняла подбородок. Беззвучная демонстрация одобрения. Эндрю хмыкнул, засовывая нож обратно под повязку.       — Разлюбит, когда получит один из них в живот, — неважно, кто это сказал, Нил или Эндрю, посыл оставался тот же. Они больше не беспомощны. И никогда не будут таковыми.       В мгновение ока Натали исчезла, милая улыбка Рене вернулась на своё место.       Ники и Эллисон вскоре вернулись, и они говорили об экси больше, чем следует любому человеку. Мэтт раздал какую-то информацию об их будущих соперниках, которую Эндрю просмотрел и тут же отбросил.       Он не вслушивался в их разговоры, пока Нил не прекратил молчать.       — Неделя. Эбби сказала, минимум до вторника.       Великодушно, — подумал Эндрю.       — Великодушно, — словно прочитала его мысль Дэн. — Я бы посадила тебя на скамейку запасных на весь сезон.       — Я в порядке и могу играть, — был ответ Нила. Я в порядке, я в порядке, я в порядке.       Кевин потянулся за спину Эндрю, чтобы ударить Нила по затылку.       — Я однажды предупреждал тебя не врать о своём состоянии, — неужели Кевин Дэй собирался дать хороший совет? — Ты нужен нам поле, но только если ты не потянешь нас вниз. В твоей нынешней форме ты будешь впустую потраченным временем, — нет, конечно же нет. Чего он вообще ожидал.       — Я не буду, — сказал Нил, — выпустите меня на поле, и я докажу.       — Заткнись. Когда на тебе будет менее пятидесяти швов, я подумаю о том, чтобы выпустить тебя на поле, — произнес Ваймак. — И, если я увижу, что ты снова хотя бы смотришь в сторону поля, я оставлю тебя на скамье запасных ещё на неделю. Ты меня понял?       — Но... — Эндрю действительно быстро это надоедало. Если Нил будет играть в этом состоянии, то он ещё сильнее травмирует себя. Это был здравый смысл, который понял бы любой. Любой, кроме этого тупоголового идиота.       — Скажи мне «Хорошо, тренер».       — Но, тренер...       Эндрю потянулся и ущипнул его за руку. Он не ожидал, что Нил отреагирует так, словно его пырнули, он не ожидал, что его руки так травмированы. Он не мог двигаться, не мог смотреть на него. Эндрю не верил в раскаяние и не собирался начинать это делать, но он думал, что ему следовало бы уделить этому больше внимания.       — Посмотрите фитнесс-центр в списке удобств Истхевена.       Ваймак разговаривал с ним?       — Его там не было, — ответил Эндрю. — Я импровизировал.       — Я хочу это знать? — задал себе риторический вопрос Ваймак. — Нет, не хочу, только если не приближается судебный процесс, о котором я должен знать.       После этих слов Эндрю отключился от разговора, пока не появилась еда. Не то чтобы он не слушал, он мог бы воспроизвести весь разговор по памяти, но он преуспел в умении отделять сознание от тела. Иногда это было неудобно. В других случаях это было похоже на онемение, и это именно то, что было нужно Эндрю: ничего не чувствовать.       Обед был тихим в тот день, даже Эбби не хотела начинать разговор. Хотя Эндрю не возражал, в тишине было гораздо проще потерять себя.       Когда они наконец-то смогли уйти, Эндрю не выпускал Нила из машины, пока его телефон не зарядился. Когда они добрались до Лисьей Башни, Эндрю поднялся на крышу и сидел там, пока голубое небо не сменилось чернильной тьмой, а потом просидел там еще некоторое время. Он был достаточно далеко от края, чтобы упасть, потому что его смерть нарушила бы слишком много обещаний, и Эндрю не смог бы смириться с этим. Так что он просто сидел и смотрел на линию горизонта, не видя ее на самом деле, и когда звуки оживленного кампуса стихли, он понял, что должен возвращаться.       Он был готов выключить свет, пойти в душ и попытаться уснуть, когда вспомнил про подарочную коробку, оставленную на его столе. И, блядь, когда он сейчас подумал о ней, ему стало действительно интересно.       Он аккуратно развернул обёрточную бумагу, как будто это было что-то священное.       Честно говоря, Эндрю не часто получал подарки. Прошли годы с тех пор, как он получал подарок от того, кто бы не был Би, и все эти «подарки» были связаны с терапией, поэтому они не считались. Он ничего особо не ожидал и от этого, с чего бы ему это делать? Ники сам сказал ему, что он не думает, что ему понравится, и...       Он достал чёрную куртку. Она была самая обычная, но легкая и тёплая. На один размер больше, чем нужно, потому что он сам покупал такие ещё со времён старшей школы.       Поразительно, но это было именно то, что он выбрал бы сам.       А потом в его груди разлилось тепло, от которого ему стало не по себе, потому что он не знал, что это значило, но сейчас он позволил ему остаться.       Чувство прошло, как это всегда случалось, и это было к лучшему. Эндрю положил куртку обратно и завернул коробку в обёрточную бумагу. И он притворился, будто бы никогда не открывал коробку.       Эндрю чувствовал, что он слишком далеко зашёл в притворстве.