Черешня

      На смену осенним дождям пришли прохладные ночи, пробирающие сквозняками даже сквозь жёсткие, накрахмаленные бабушкиной рукой простыни.       Минхо ворочается с боку на бок на продавленном матрасе и, откинув пододеяльник в сторону, раздражённо выдыхает, уставившись в беленый потолок. Старый будильник тревожит тиканьем, отбивая секунды в ночной тишине, и парень испытывает почти непреодолимое желание накрыть голову подушкой, но двигаться слишком лень. Тело неприятно ломит от малейшего движения - весь день Минхо провел укладывая черепицу на скользкой крыше дома по соседству. Отец так и не смог отдать долг ворчливому господину Наму и парню пришлось торговаться со стариком целый час, чтобы тот согласился простить им кругленькую сумму, если Минхо починит ему крышу до конца недели.       Весь день мальчишка не переставая бубнел в адрес соседа все известные ему ругательства, балансируя на кривой шаткой лестнице по несколько часов подряд, пока пожилой мужчина то и дело выходил посмотреть на его работу и делал бесполезные замечания. Этот старикан точно заноза в заднице - именно с такими мыслями Минхо, придя домой, первым делом стребовал с отца обещание больше не брать у него в долг, иначе он так и до выпуска не отработает.       Из мыслей Минхо вырывает легкое щекочущее прикосновение. Дори, до этого мирно дремавшая под кроватью, забралась на матрас и теперь лезла под руку. Парень, ласково улыбнувшись любимице, аккуратно запустил пальцы в короткую шерсть и, почесывая, начал разглядывать пятнистый потолок. Обычно Дори не признавала ничьих прикосновений, кроме мальчика, а на чужих только недовольно шипела. Когда та была помоложе, соседи вечно гоняли её со своих участков, и Минхо старался не выпускать её из дома, когда не мог присмотреть. Только госпожа Нам всегда была добра к соседкой питомице и подкармливала её, пока Минхо пропадал в школе или на улицах.       Жена господина Нама - милейшая женщина - парень всегда удивлялся, как они с мужем, такие разные, умудрились прожить в браке больше тридцати лет. Даже сегодня, едва Минхо закончил с работой и распрощался с соседом, мечтая поскорее смыть с рук грязь, женщина окликнула парня, суетливо всучая ему ароматный свёрток с куском домашнего пирога. Минхо попытался отказаться, но госпожа Нам была крайне настойчива и пришлось принять угощение, низко поклонившись и от души поблагодарив старушку.       От воспоминаний о вкусе воздушного теста с яичной начинкой юноша невольно улыбнулся, прикрывая глаза. Бабушка пироги пекла редко и неохотно, а подпустить Минхо или старшего Ли к своей кухне отказывалась наотрез. Парень ещё смутно помнит, как в раннем детстве мама усаживала его на полу кухни, чтобы был под присмотром, и напевала, пританцовывая перед плитой и помешивая кипящий суп. Она не успела научить его готовить, но когда Минхо исполнилось шесть и отец стал пропадать уже на трех работах, пришлось учиться самому. Первым кулинарным шедевром стали варёные яйца и дешёвый заварной рамен из магазина.       Минхо вспоминает, как тогда, гордый собой, поставил вечером перед уставшим отцом тарелку с перестоявшей разбухшей лапшой, заставив его улыбнуться. Мальчик хотел, чтобы отец им гордился, и видеть, как на измученном лице мужчины расцветает тёплая отцовская улыбка, было для него самым важным. После смерти своей жены, Ли Есыль, мужчина почти перестал улыбаться, и маленький Хо старался изо всех сил стать самостоятельным, чтобы порадовать отца и снять с его плеч груз заботы о сыне. Правда, в тот же вечер Минхо прилично досталось от двоюродной бабки, которая, вернувшись под ночь от подруги, обнаружила, что "этот негодный мальчишка посмел устроить бардак на её кухне".       - Мать твоя не умела ничерта, и ты весь в неё. Есыль была самой плохой хозяйкой, какую я видела, и как твоего глупого отца угораздило на ней жениться?! - бабушка продолжала браниться, в третий раз вытирая скрипящую уже от мыла кастрюлю. Минхо же сидел молча насупившись на низком табурете и потирал покрасневшие ляжки, на которые пришлись пара хлестких шлепков мокрым полотенцем.       В детстве его сильно обижало и расстраивало то, как бабушка отзывалась о родителях, но с годами парень понял, что эта женщина почти никем не бывает довольна и уж точно никого не хвалит. Словно сказав кому-то пару добрых слов она развалится. Минхо издаёт тихий смешок от этой мысли, представляя, как бабушка, пыхтя и краснея, через силу говорит ему комплименты, а потом в ужасе хватается за голову, растворяясь в воздухе. Словно ведьма из сказок про волшебника страны Оз, которые мама читала ему на ночь в детстве. Позже, когда Хо стал старше и научился читать, он в библиотеке наткнулся на эти книги и прочёл их все взахлеб за неделю.       Маму Минхо помнит плохо, ему ведь было всего четыре. Лишь обрывочными образами и картинками, которые всегда наполнены чем-то тёплым, живым и нежным. Отец много рассказывал сыну про горячо любимую жену и никогда в его словах не было ни одного упрека, только хорошие воспоминания и беспроглядная тоска, маячившая тёмным силуэтом в погасших глазах.       Когда по дому проносится скрип половиц и шаркающие шаги, Минхо открывает глаза, понимая, что задремал. Дори тоже тихо сопела под боком, согревая теплом маленького тельца. Парень осторожно приподнимается на локте, переводя взгляд на часы и замечая, что стрелки уже показывают первый час ночи. Чёрт, уже пора собираться! Минхо торопливо поднимается с кровати, стараясь не потревожить кошку и быстро хватает с пола рюкзак.       Из дома он выбирается почти бесшумно, если не считать случайно задетого тазика на табуретке в прихожей. Едва слышно выругавшись себе под нос, Минхо выскальзывает за дверь, плотно прикрывая её, чтобы Дори не смогла выбраться, если проснётся и потеряет своего хозяина.       Прохлада осенней ночи запускает мурашки по шее, и парень передергивает плечами, засовывая руки поглубже в карманы олимпийки. Он торопливо шагает вдоль домов, вперив взгляд в дорогу и вновь погружаясь в мысли. Вскоре, после получасовых петляний по улочкам, он выходит к колонке. Лунный отблик, слабо пробивающийся через тучи, даёт слишком мало света, и Минхо приходится вглядываться в причудливые тени возле заборов, чтобы хоть что-то различить.       Спустя пару минут, тянувшихся для Минхо словно все десять, из-за угла выныривает худощавый силуэт и двигается прямо к Ли. Когда тот подходит ближе, Минхо различает острые черты лица паренька и взъерошенные волосы. Он выглядит словно растерянный ребёнок, но Минхо знает, что тот младше всего на пару лет. Парнишка пару секунд внимательно всматривается в лицо Минхо, а затем широко улыбается, превращая хитрые лисьи глаза в узкие щелочки, и слегка кланяется в приветственном жесте.       - Ли Минхо? Меня зовут Чонин!       - Ага. Ты от Шина? Всё принёс? - Минхо расслабленно улыбается в ответ и небрежно повторяет поклон, продолжая разглядывать мальчишку в сумеречном свете улицы.       Чонин разворачивается на пятках и машет рукой, призывая идти за ним. Минхо на секунду застывает в ступоре, а затем быстрым шагом догоняет мальчишку, недоуменно хмурясь.       - Куда мы идём?       - Увидишь, хён. Я все приготовил! - Чонин выглядит очень довольным собой, продолжая идти по гравийной дороге, совсем не заботясь о лужах и грязи, оставшихся после недавнего дождя.       Минхо осторожно перешагивает островки мутной воды, в попытке поспевать за своим младшим товарищем и заодно уберечь кроссы. Внутренне он уже несколько раз отругал себя за то, что решил надеть именно эту пару, которую так берег, но все же удобство перевешивало. Когда по ощущениям Минхо они прошли уже достаточно много, он начал замечать, что деревянные домики с низкими заборчиками начали сменяться маленькими панельными многоэтажками, а дорога под ногами все чаще подкидывала куски потрескавшегося асфальта вместо привычных грязи и щебня.       В этом микрорайоне Минхо был всего пару раз, когда отец просил помочь перетаскать доски от каких-то дружков, у которых он выменивал разный хлам чтобы подлатать дом. Он слышал от пацанов со своего района, что тут есть места, где можно сдать металл и разжиться несколькими сотнями вон, но сам никогда этим не промышлял. К тому же, не утихали разговоры о бандах местных парней, вечно устраивавших бои без правил между серых панелек. А судя по их репутации, небезосновательно было предположить, что перед боями они могли потренироваться и на забредающих мальчишках с других районов.       - Ты живёшь здесь? - Минхо опасливо разглядывает темные окна домов и осыпающуюся серую штукатурку окружающих стен.       - Да нет, я живу немного дальше. Тут пара кварталов. - Чонин кивает головой в неопределённом направлении.       - И как это ты узнал про меня?       - У меня свои связи, хён. - паренёк оборачивается и с озорством подмигивает хмурому Ли, явно не разделяющему такого веселья.       - Знаешь... - Минхо замедляет шаг, а затем и вовсе останавливается посреди улицы, скрещивая на груди руки. - Я ведь не рассказываю о том, чем я занимаюсь, всем подряд. Хотелось бы знать кто растрепал, раз ты нашёл меня так просто.       Чонин останавливается и снова, видимо следуя своей привычке, развернувшись на пятках, смотрит прямо на Ли, улыбаясь. Принимает такую же позу и чуть склоняет голову набок, и Минхо понимает, что его дразнят.       "Он издевается что-ли? Никакого уважения. Сам ещё мелкий совсем, а уже нарывается..." - в мыслях Минхо уже прикидывает, как легко наваляет этому наглому пацану, а потом пойдёт домой спать. В конце концов, он устал за день, а тут ещё эта заноза с лисьим взглядом.       - Хэй, да ты не напрягайся так. Ты Довону помогал, он и рассказал. У него тётка в соседней квартире с нами живёт. - дерзкое выражение на лице Чонина тут же сменяется на жалостливое и он делает шаг перед, складывая руки в умоляющем жесте.       - Хён, ну пожалуйста, только ты можешь помочь! Я все равно никому больше не скажу, меня же в школе засмеют за это... Ли ещё раз взвешивает все за и против в голове и вздыхает, быстро кивая.       - Ладно. Далеко ещё?       - Нет! - Чонин снова лучезарно улыбается во все тридцать два. - Тут за домом заброшенный магазинчик, там площадка рядом удобная, ровная. Я недавно нашёл. Там правда темно было, но я фонарь притащил! - он похлапывает по оттопыренному карману и продолжает свой путь, жестом подзывая Минхо за собой.       Когда парни прибывают на место, Чонин тут же бросается пристраивать свой фонарь, попутно выуживая из дырки в стене мешок со своими вещами и бурча себе что-то под нос. Наконец, тусклый свет озаряет небольшое пространство асфальтированной площадки, видимо, служившей раньше парковкой. Все ещё довольно темно, но им хватит и этого. Если их кто-то заметит тут среди ночи, обоим не поздоровится. Минхо оценивающе осматривает задний дворик, а потом переводит взгляд на Чонина, замершего рядом в предвкушении и удовлетворённо хмыкает.       - Подходит, хорошее место. Обувь то удобная?       - Да у меня нет других, но эти почти новые, брат всего год носил. - легкомысленно отмахивается младший, вперивая ожидающий взгляд в Минхо.       - Ладно. Если ноги сотрешь, я тебя жалеть не буду.       - Я не буду ныть, хён. Мне очень поступить надо... У родителей денег не хватит платить.       Минхо понимающе кивает, а затем застегивает олимпийку, чтобы не болталась. Он выходит в круг света и на секунду прикрывает глаза, отбрасывая все лишние мысли. А затем тело двигается будто само по себе. Он чувствует каждую мышцу, вкладывая в движения ровно столько, сколько необходимо, ноги быстро меняют положение, разрезая ночную тишину громким шорканьем подошвы по асфальту, а лёгкие разворачиваются в полную силу, фильтруя сырой осенний воздух.       Чонин восторженно наблюдает со стороны, как движения Минхо складываются в танец, как его сосредоточенное лицо мелькает между разворотами и думает, что парень перед ним выглядит так удивительно расслабленно, словно находится в своей стихии. Когда Минхо заканчивает, его грудь вздымается, а волосы в небольшом беспорядке, но Чонин радостно хлопает в ладоши, подбегая ближе, и Ли улыбается ему в ответ.       - Осилишь такое?       - Я постараюсь, хён! Но до тебя мне ещё далеко... - парнишка тут же сникает, опуская взгляд.       - Ничего, сейчас мы с тобой базовые движения разберём. Но сначала надо размяться.       - Но ты же сразу начал!       - Я сегодня весь день на соседкой крыше разминался. Давай давай, а то помогать не буду. - Хо тихо смеётся, хлопая Чонина между лопаток. Младший недовольно насупившись начинает разогреваться, но улыбка быстро возвращается на его лицо, когда Ли подбадривает его.       Спустя несколько часов парни уже сидят прямо на земле, подпирая бетонную стену здания и стараясь восстановить дыхание. Минхо зачесывает пальцами влажные волосы и довольно прикрывает глаза, чувствуя, как горят мышцы после тренировки.       - Хён, ну ты даёшь! Да у тебя талант объяснять. - Чонин фыркает, смахивая капельку пота с носа, выглядя уставшим, но абсолютно счастливым.       - Да скажешь тоже... Но признаю, ты не самый худший ученик. - Ли смеётся, когда получает тычок под ребра и тянется, чтобы взъерошить завивающиеся от влаги волосы мальчишки.       Они сидят так ещё несколько минут в тишине, с лёгкими улыбками на губах, разглядывая быстро светлеющее небо. Где-то в отдалении изредка раздаётся лай местных собак и Минхо думает, что пора бы собираться. Если он не успеет до того, как проснётся бабушка, ему знатно достанется. Парень, кряхтя, поднимается на ноги, подхватывая с земли олимпийку, сброшенную в процессе тренировки. Небрежно отряхнув её от капель росы, он влезает руками в просторные рукава и затем протягивает руку Чонину, помогая подняться.       Когда младший снимает фонарь, запихив его вместе со своими сменными кроссами в мешок, Минхо неловко топчется позади. Нужно расходиться, Чонину теперь нет смысла провожать его до колонки, ведь его дом в другой стороне.       - Эээ... Мне идти надо, да и тебя потеряют, наверное. Хорошо потренировались, спасибо. - Минхо неловко усмехается, перебирая пальцами подкладку карманов, а затем не дожидаясь ответа, разворачивается в сторону улицы. Но Чонин тут же нагоняет его, хватая за рукав и тянет назад.       - Стой, хён! - он быстро роется в карманах и, наконец, достаёт несколько смятых купюр, протягивая их Минхо. - Держи, это тебе за работу.       - Да ты чего, я же просто помочь согласился. Ещё и спёр их у кого-нибудь поди... Мне не надо такое! - Минхо отодвигает от себя деньги, для убедительности даже делая шаг назад.       - Эй, вообще-то, я честно заработал! Я брату в мастерской помогал, так что это мои деньги. - Чонин не сдаётся и шагает ближе, впихивая в ладонь Ли ценные бумажки.       - Довон же платил тебе, вот и я буду. Ты меня учишь, а я тебе плачу, всё честно. - мальчишка упрямо сводит брови к переносице, поджимая губы, пока Минхо в растерянности разглядывает три сотни вон в своей руке. Он поднимает взгляд на Чонина и вздыхает.       - Ладно, но в следующий раз давай без этого. Я бы и так тебе помог. С Довона грех было не стрясти, у него родители богатенькие.       - Так-то и мы не бедствуем, брат с мамой работают, и я тоже. - мелкий, как окрестили его для себя Минхо, с гордостью вздернул подбородок, вновь расплываясь в улыбке.       - Лучше бы на универ копил, дурень. - парень покачал головой, смиренно запихивая купюры в карман.       - С таким учителем, я и без денег поступлю, хён! Давай, через три дня встретимся. - бросив это, он хлопнул Минхо по плечу, развернулся и лёгкой трусцой побежал в сторону дома.       Пробурчав что-то под нос про невоспитанного ребёнка, Ли поспешил в противоположную сторону, рассуждая, заметит ли бабушка перевернутый им таз или все же получится поставить как было.

***

      Минхо бродил по улочкам уже битый час, скучающе распинывая редкие сухие листья по обочинам. В голову лезла всякая всячина, забивая мысли серой ватой непонятных размышлений. За эту неделю они с Чонином успели сделать уже три ночных вылазки и Ли вполне был доволен успехами младшего. Мальчишка был способный, схватывал все на лету, но ему не хватало гибкости и скорости. Впрочем, и сам Минхо, по собственному мнению, был очень далёк от идеала. Зато все огрехи с лихвой восполнялись неугасающими страстью и любовью к танцам.       Отец часто рассказывал ему, как красиво танцевала его мать. И даже зарабатывала этим на жизнь до того, как на свет появился маленький Хо. Бабушка, в свою очередь, не упускала возможности дополнить рассказы отца едкими фразами о том, что Есыль плясала в кабаках за гроши и вечно строила глазки многочисленным ухажерам. Минхо же любил представлять перед сном, как его мама в длинном красивом платье кружит в танце по ярко освещенной сцене и в зале не стихают аплодисменты и восторженные крики. Возможно, когда-нибудь и он найдёт в себе смелость выступать перед кем-то. А пока парень вынужден прятаться на пустыре или выплескивать свою энергию на ночных тренировках.       Чанбин опаздывал, по ощущениям Минхо, уже на тридцать минут, но часов, чтобы проверить, у него все равно не было, поэтому он продолжал упрямо мерять шагами дорожку возле колонки. Наконец, из-за поворота вынырнула знакомая темная фигура, завидев которую, Ли поспешил навстречу.       - Хён, а ты знаешь, что опаздывать нехорошо? Договаривались же... - парнишка недовольно сморщил нос, вперившись взглядом в лицо подошедшего и складывая руки на груди.       - Ну не бубни. Пришлось немного задержаться, у брата были проблемы. - Чанбин добродушно усмехается и хлопает Минхо по плечу. - Есть сигарета? Курить хочется, а у меня кончились... Не день, а сплошное разочарование. - парень драматично вздыхает, возводя глаза к пасмурному небу.       - Есть, есть. Пойдём уже, хён, на месте покуришь. - Ли делает шаг в сторону, обходя стоявшего на пути друга, и направляется по привычному маршруту в сторону пустыря.       - А что за проблемы то? Может я...       - Нет. - Чанбин резко обрывает его на полуслове безоговорочным тоном. - Вот уж ещё тебя мне втягивать не хватало, тебе ещё учиться надо.       - Какой же ты зануда все таки... Ну какая учёба в начале года?! - парень весело подмигивает и, цепко ухватив за рукав, тянет друга за собой.       Парни быстро шагали по наизусть уже выученной дорожке через поле. Даже в такую осеннюю погоду, когда повсюду были грязь и лужи, здесь, на удивление, было почти совсем как летом, лишь изредка попадались у обочин кучи гниющих от влаги листьев. Под рассказы Чанбина о его шумной семье и нытьё Минхо о тонне домашних заданий, они быстро добрались до излюбленного местечка на пустыре. Опустившись на скрипучую качелю, Минхо раздосадованно поморщился и пробурчал что-то про смазку, которую снова забыл дома.       - Кстати, мама звала тебя на обед. - от этих слов Ли подпрыгнул на своём месте, поворачиваясь к старшему.       - На какой обед?.. Вы же.. Я у тебя дома не был ни разу!       - Да там ничего интересного и нету, но вот, заодно посмотришь. - Со мрачно усмехается, неловко почесывая затылок.       - Это типа приглашение в гости? - первая волна удивления прошла и Минхо заметно оживился, натягивая ехидное выражение лица.       - Ага. Вроде того. - Чанбин неловко роет носком ботинка рыхлую землю и для утвердительности кивает.       - Так обед повод что-ли? Хён, ты мог бы и просто сказать, что хочешь меня в гости позвать! - по пустырю звонко прокатился юношеский смех, но также быстро стих.       - Погоди, а отец твой против не будет? - Минхо был наслышан от друга каким строгим был господин Со, особенно в отношении своих старших сыновей. И точно знал, что если вытворит или скажет что-то не то, то у Чанбина потом будут проблемы.       - Да нет. Ну.. По крайней мере, я думаю, что нет. Сейчас дела у них с братом идут в гору, он в хорошем настроении. - парень неуверенно пожимает плечами.       - Эээ... Хорошо. Ну тогда приду. - с сомнением тянет Минхо, отводя взгляд.       Таких неловких моментов у них случалось мало, даже в самом начале знакомства эти двое чувствовали себя комфортно друг с другом, словно знали всю жизнь. Они хорошо понимали, где начинаются границы другого, и неприятные темы затрагивали редко. Чанбин был не из тех, кто жалуется на жизнь, и уж тем более на свою семью, а Минхо и вовсе был не из тех, кто много рассказывает о себе другим. Но не смотря на это, парни отлично ладили и понимали друг друга с полуслова, стараясь поддерживать молча, просто подставляя дружеское плечо в нужный момент.       Минхо вскидывает голову к небу и думает, что прошло уже больше двух месяцев с их знакомства, но друга, лучше чем Чанбин, у него никогда не было. Кроме Чонина, тот был единственным, кто знал о его увлечении танцами и никогда не смеялся над этим, как ожидал Минхо. И хотя парни были довольно близки, танцы все ещё были запретной темой. Хо не хотел вновь слушать о том, как он хорош и что он зарывает талант в землю, хотя мог бы связать с этим жизнь. "Тоже мне, что он понимает!" - так думал Ли, вспоминая мотивационные речи Чанбина, а потом только злился ещё больше, потому что знал, что друг прав. Минхо действительно считал, что танцы его страсть, но ещё он знал, что это не его жизнь. Дорога в хороший вуз ему явно не светит, для этого нужно много денег, ну или быть очень умным, как Чонин, который прекрасно учился и вполне мог рассчитывать на какой-нибудь грант. Противный скрип качели вновь вырывает его из мыслей и парень раздражённо морщится сам себе.       - Хён... А ты хотел когда-нибудь поступить в универ, как все?       - Ммм... Было дело. Но сейчас не до этого, если честно. Мне нужно помогать отцу и брату с бизнесом и все такое. - Чанбин наигранно равнодушно пожимает плечами и Минхо недоверчиво щурится.       - И чем бы занимался, если бы не бизнес? Чанбин всерьёз задумывается и молчит несколько минут, скручивая в руках засохшую травинку. А потом, когда Минхо уже и не ждёт, вдруг тихо отвечает:       - Музыкой, наверное. У нас раньше дома было пианино... Мама красиво играет. И мне нравится иногда... Ну знаешь.. Писать всякое.       Минхо смотрит на старшего с лёгким удивлением, но внезапно понимает, что ему подходит это. Также, как самому Минхо танцы. Он никогда не видел Чанбина в этой стихии, но представить его, сидящего с гитарой в руках, подбирающего аккорды, получается сразу и как-то очень просто. Ли вспоминает, как друг вечно что-то тихо мурлычет под нос, как выстукивает пальцами ритмы по трубам турников и удивляется, почему он не замечал раньше этих привычек.       - Ого... - Это единственное, что удаётся Минхо озвучить, но он знает, что Чанбин не поймёт неправильно, и тот тут же подтверждает это, кивая с едва заметной улыбкой.       Они расходятся спустя час у своего привычного места возле колонки. Минхо салютует Чанбину, на что он, как обычно, усмехается. К вечеру распогодилось и лучи закатного солнца окрасили все в тёплые мягкие оттенки. Минхо шагает налегке, и сегодня его голова приятно пустая от мыслей, а настроение так и заставляет тянуть уголки губ вверх. Когда невдалеке показывается знакомая скрипучая калитка, Ли ускоряет шаг и осторожно проскальзывает во двор. Он проходит в дом, скидывает ботинки у входа и направляется в свою комнату, стараясь быстрее проскочить мимо кухни, откуда слышалось тихое скрипучее пение бабушки. Парень довольно потягивается, собираясь уже завалиться на кровать, чтобы прокрутить в голове приятные моменты дня, как внезапно его заставляет вздрогнуть тихий стук со стороны двери. Минхо оборачивается и его удивление доходит до невообразимого предела, когда он видит в дверном проёме бабушку, мнущую потрепанное кухонное полотенце в руках. На её лице застыло нечитаемое выражение, но ни следа обычного недовольства, ни раздражения Минхо не увидел, и это заставило его напрячься ещё сильнее. Бабушка сначала тихо вздохнула, потом нахмурилась и снова вздохнула. И Ли, наконец, не выдержал, осторожно интересуясь:       - Помочь чего?       Пожилая женщина тихо что-то пробубнила себе под нос, а потом взмахнула рукой и сухо произнесла:       - Блохастую подружку твою, Дори... Собаки с соседней улицы загрызли.       Слова повисли в резко образовавшейся тишине, а женщина потоптавшись несколько секунд, словно хотела добавить что-то ещё, просто молча вышла из комнаты. Звук шаркающих шагов и скрипучих половиц резанул Минхо по ушам, пока смысл сказанного бабушкой доходил до него. А когда это наконец произошло, парень сорвался с места и, чуть не снеся по пути стоявший рядом комод, бросился вглубь дома за женщиной.       - Подожди! Как?! Да нет.. Может это другая кошка? Не Дори! - голос Минхо громко прокатился по кухне, когда он растерянно сыпал отрывистыми фразами, но встретив нахмуренный взгляд бабушки, в котором даже промелькнула капля сочувствия, парень вновь замер. Мысли в голове то метались, то застывали, опустошение наступило сразу же, будто уже таилось где-то внутри и только ждало сигнала. Его руки безвольно опустились по бокам и он с распахнутыми глазами тихо потерянно произнёс:       - А... Как же...? Я ведь закрывал дверь.. Она не могла выйти. Не могла, я уверен. Я же закрывал... Проверял..       Парень простоял в кухне ещё несколько мгновений, растерянность сменилась сначала минутным безразличием, а потом изнутри начала подниматься непонятная обида и глаза предательски защипало. Он резко развернулся на пятках и, даже не заметив, как преодолел небольшое расстояние до комнаты, обнаружил себя уже уткнувшимся в подушку и глотающим обжигающие слезы. Нет нет нет - единственное, что звучало в голове, отрицая произошедшее. У него и так ничего не осталось от матери, а теперь и единственное живое напоминание исчезло. Дори. Его самое близкое и преданное существо. Эта кошка была для Минхо не просто домашним питомцем - она была другом, молчаливой поддержкой и последней связью с матерью, кроме отца. И сейчас все это оборвалось, просто по воле случая и злого умысла судьбы. Внутри Минхо бушевали эмоции, но они были такие непонятные и противоречивые, что он не успевал в них разобраться.       Он не знает, сколько пролежал вот так в комнате, иногда поднимаясь и колотя подушку от болезненного осознания, но когда обессилев, он уснул, на улице уже была глубокая ночь. Бабушка в этот раз даже не заходила и не ругалась за горящий в столь позднее время свет.

***

      В школу на следующий день Минхо проспал и в итоге решил не идти вовсе. Он на автомате умылся, ширканул зубы растрепанной щёткой и привычным движением накинул олимпийку поверх старенькой домашней футболки.       На улице тянуло осенним холодом, а от вчерашней солнечной погоды не осталось и следа. Небо заволокло тяжёлым серыми тучами, а ветер трепал волосы и пробирался неприятной прохладой под одежду. Атмосфера стояла унылая и меланхоличная, словно подстраиваясь под настроение Минхо. Он шагал по улицам, не заботясь уже о том, что грязь, оставшаяся после дождя запачкает его любимые кроссы. Здоровался как обычно с встречавшимися по пути знакомыми и соседями, а потом продолжал идти. В голове было пусто, всю боль он выплакал вчера, и теперь ощущал пугающее титаническое спокойствие. Казалось, что это был лишь дурной сон, что вот вечером он придёт домой, устроится на кровати, привычно прикроет глаза и почувствует, как под боком щекочет руку пушистая шерсть и тепло маленького тела согревает его.       Парень и сам не заметил, как ноги принесли его на заброшенную детскую площадку посреди пустыря. Он медленно обошёл каждый турник, оглядывая всё, казавшееся сейчас таким чужим и знакомым одновременно. Будто что-то неуловимо изменилось в окружении, а может и в самом Минхо. Внезапно в голове всплыла приземистая фигура в спортивках, видавшей виды ветровке, с тёмными волосами и проницательным взглядом. Чанбин стал такой неотъемлемой частью этого места, что Ли, с удивлением понял, что был бы не против, окажись сейчас друг здесь, рядом с ним. Они могли бы просто вместе помолчать, Минхо не нужно было бы ничего говорить, знает, что Чанбин бы его понял.       Ветер порывом заставляет заскрипеть старые качели и треплет отросшие волосы Минхо, выдувая вновь запутавшиеся мысли из головы. Парень раздражённо морщится, когда садится и ощущает как штаны пропитываются осевшей на сидении качели влагой. Зима ощущается все ближе с каждым днём, а их ночные тренировки с Чонином становятся все короче из-за боязни мелкого заболеть. Нужно бы найти новое место. За чередой раздумий Минхо не замечает, как наступает вечер, а сигаретная пачка пустеет наполовину. Он медленно поднимается, потягиваясь и разминая затекшие от сидения в одном положении конечности. По спине пробегаются мурашки и лёгкая дрожь от холода, который до этого парень не замечал. И отбросив все незавершенные рассуждения, словно ставя точку, он сжимает губы и быстро срывается с места, трусцой напряавляясь по дороге между пожухлых сорняков.       За всю следующую неделю Минхо не пропустил ни одного занятия в школе и даже ни разу не уснул на уроке. Он подстригся короче обычного и теперь не было необходимости поправлять вечно лезущие в глаза пряди. Отец нашёл какую-то новую подработку и целыми днями пропадал там, но хотя-бы не возвращался пьяным, что уже радовало. Бабушка вернулась к своему обычному недовольству каждым действием Минхо, которое он все также пропускал мимо ушей. Рутина поглощала, зарывая в колею обыденности и заученного распорядка дня, не давая задумываться о чем либо, кроме необходимого.       С удивлением, Ли обнаружил, что если не пропускать занятия, то и учиться становится легче. Это на него Чонин дурно влияет со своей обязательностью. К слову, тренировки шли хорошо и Минхо мог расслабиться, выплескивая все в отточенных движениях тела, пока не почувствует тянущее напряжение в мышцах. Мелкий быстро учился и даже сам нашёл новое место в каком-то заброшенном подвале, где раньше располагалась забегаловка. Им пришлось хорошо повозиться, чтобы раздвинуть все столы, примостить фонарь на узком подоконнике, почти у самого потолка, и закрыть выбитые окна кусками картона. Но вышло даже неплохо и теперь не приходилось волноваться о погоде и случайных незваных прохожих.       Чанбин не появлялся уже шестой день, но Минхо терпеливо ждал, потому как знал, что тот помогает с делами старшему брату. Наконец, наступил день назначенной встречи, о котором они договаривались заранее, и Минхо, быстро закинув сумку с учебниками домой, поспешил к колонке.       Ждать в этот раз не пришлось, и парень ускорил шаг, ещё издалека завидев тёмную макушку друга. Тот сидел на корточках возле обочины, спиной к дороге и возился с чем-то на земле, но видимо, услышав шаги Минхо, поднялся, поворачиваясь к нему. Сосоедоточенное выражение лица старшего тут же смягчилось, а губы дрогнули в знакомой усмешке, прорисовывая небольшую ямочку на щеке.       - Давно не виделись.       - Что, соскучился? - Минхо хлопает Чанбина по плечу и ярко улыбается.       - Да некогда скучать было.       Услышав это, Минхо театрально хватается за сердце и шокированно смотрит на друга, а потом дует губы, словно ребёнок.       - Как ты мог не скучать по мне?! Я думал, ты мне друг, а ты!..       Звонкий смех Чанбина отдаётся где-то внутри Минхо знакомым теплом и заставляет смешинки заплясать в глазах, пока он старательно продолжает строить оскорбленное лицо. Но спустя мгновение младший замечает, что Со не двинулся с места, и подозрительно щурится, уже собираясь заглянуть ему за спину, но Чанбин дёргает плечом, отгораживая. Опускает на мгновение взгляд, а потом его лицо приобретает привычно серьёзное выражение, а рука опускается на чужое плечо.       - Чего прячешь? - Ли недоуменно приподнимает бровь, складывая руки на груди.       - Мне тут птичка напела... В общем.. - пока Минхо непонимающе взирает на друга, тот быстро разворачивается и присев, поднимает на руки свернутую куртку, а затем протягивает младшему. Ли не торопится принимать сверток, заломив брови и глядя на Чанбина как на дурачка.       - У меня что, шмоток мало?       Чанбин обреченно возводит глаза к небу, а потом впихивает в руки Минхо куртку и тихо вздыхает. Младший едва не роняет её на землю, и резко сжимает, в попытках удержать, когда внезапно слышит изнутри жалобный писк. Он замирает, медленно переводит взгляд на друга, и видя ободряющий кивок, вновь обращает внимание на сверток. Когда он осторожно разворачивает ткань, то внутри все сжимается от смеси эмоций, кажется, даже дыхание задерживает на секунду. Маленький пушистый комочек смотрит на Минхо рассеянным взглядом и издаёт ещё один писк, дрожа на холодном осеннем ветру. Ли шокированно выдыхает и на его губах поступает улыбка, пока Чанбин смотрит на то, как загораются его глаза, словно в них опрокинули звёздное небо.       - Это... Ты откуда взял? Чудо какое! - Минхо начинает восторженно возиться с котёнком, стараясь бережно укутать его обратно и держа на руках, словно младенца.       - Твой что-ли? А зовут как?       Пока парень засыпает его вопросами, Чанбин просто мягко улыбается, дожидаясь, пока возбуждение Минхо немного утихнет, а затем отвечает:       - Нет, теперь твой.       - А? - Минхо удивлённо распахивает глаза, несколько раз моргая и с непониманием глядя на друга.       - Подарок это. Тебе. Имя сам дашь.       - Подарок? - Ли осторожно прижимает куртку к себе, приоткрывая рот и обнажая передние, похожие на кроличьи, зубки. Его лицо выглядит сейчас таким по-детски наивным и удивлённым, с робкой тенью восторга на дне глаз, что Чанбин не может отвести взгляд и просто молча кивает.       - А чего вдруг...       - Жаль Дори. Но я подумал просто... - Старший опускает взгляд, неловко пиная носком ботинка застывший на дороге комочек грязи.       - Откуда знаешь?       - Секрет фирмы. Да какая разница то? - Чанбин раздражённо дёргает уголком губ и сдвигает брови, едва заметно хмурясь, явно скрывая неловкость, пока разглядывает ближайший покосившийся забор. Несколько мгновений они молчат, и когда, наконец, Чанбин уже начинает думать, что не стоило ему вот так скоро напоминать Минхо о недавней потере, как слышит тихое, но искреннее "Спасибо." Он поднимает взгляд и видит в глазах Минхо благодарность и теплоту. Это разом снимает груз напряжения с обоих. Чанбин выдыхает и тихо произносит:       - Позаботься о нём.       - Конечно.       Перекинувшись ещё парой фраз они расходятся, договорившись о следующей встрече, и Минхо спешит домой, чтобы отнести беззащитное существо в тепло. Он даже не раздевается, сразу торопясь в комнату и бережно опуская драгоценный сверток на кровать. Медленно разворачивает его, наблюдая, как котенок жмётся к знакомой ткани, но все же с робким любопытством тянется к ласковой руке Минхо. Он быстро осваивается в новом помещении и вскоре Ли уже приходится снимать неугомонного малыша со шторы, чтобы бабушка не начала ругаться на затяжки. И когда под вечер, умаявшись от беготни, он сворачивается пушистым комочком возле ноги Минхо, парень сидит неподвижно и с улыбкой рассматривает рыжеватую шерсть, боясь пошевелиться, чтобы не побеспокоить новообретенного друга. Он вспоминает, как в детстве любил играть с Дори, донимая кошку от скуки, как она вот так же лежала под его боком, свернувшись рядом... Все воспоминания окрашиваются в лёгкий ностальгический оттенок с ноткой грусти, но тянущая тоска в груди немного отступает. Он ещё раз задумчиво смотрит на котёнка, осторожно почесывая пальцем между подрагивающих ушек, и тихо произносит:       - Тебя будут звать Суни.