Черешня

      После внезапного столкновения с тем раздражающе спокойным парнем, Минхо прокручивал в голове детали их знакомства ещё пару дней. Мысленно вновь и вновь проговаривая звучное имя, задавался вопросом, чем же Чанбин мог так заинтересовать его, что занял мысли на столь продолжительное время.       И хотя парень был не из тех, кто любит копаться в себе и рефлексировать, это не давало ему покоя . И потому, чтобы успокоить самого себя, он пришёл к окончательном выводу, что просто давно не встречал в своём районе незнакомых парней бескорыстно помогающих всем подряд. Впрочем, вскоре обычный ворох рутинных будней заставил Минхо забыть о необычной встрече.       Осенние дни то летели с неимоверной скоростью, словно пригородные электрички, то тянулись до жути медленно, как прилипшая к ботинку жвачка. Каждое утро Минхо просыпался под дребезжание старого будильника, стараясь как можно быстрее выключить его, пока бабушка не выбралась из своей комнаты и не завела в очередной раз свою шарманку про неблагодарного идиота. Затем парень шёл умываться, плеская себе в лицо ледяной водой, отдававшей лёгкой затхлостью проржавевшего водопровода.       Минхо поднимает взгляд в мутное от времени зеркало с отколотым краем и недовольно хмурится. Волосы слишком отросли за прошедший месяц и теперь топорщатся во все стороны, создавая хаос на голове. Не то чтобы Минхо когда-нибудь слишком сильно заботился о своём внешнем виде, но и неряхой он точно не был. Школьная форма всегда была чистой; потрепанные, повидавшие не одно поколение, учебники аккуратно обернуты в серую бумагу вместо дорогих пластиковых обложек; уже коротковатые ему, но всегда выглаженные брюки... Минхо просто нравилось быть аккуратным в некоторых элементарных вещах.       До чуткого слуха парня доносится приглушенный стук двери, и он выходит из кухни с полотенцем в руках. Конечно, в такое время это не может быть кто-то иной, кроме отца. Минхо на несколько мгновений подвисает, наблюдая, как его отец, нетвердой рукой оперевшись на стену, пытается стащить с одной ноги поношенный ботинок. Когда мужчина, опасно пошатнувшись, громко вздыхает, опуская голову, прекращая свои безуспешные попытки, Минхо тут же подскакивает к нему, позволяя облокотиться на свое плечо и помогая отцу разуться.       - Ты рано сегодня. - мальчишка терпеливо расстегивает облупленные обувные застежки. Говорит шёпотом, не желая будить хозяйку дома и навлекать на отца её гнев.       - Я... Там работы мало. Сейчас время такое, Минхо-я.. - Отец устало еле ворочает языком, со свистом выдыхая горчащий перегаром горячий воздух, срывающийся с пересохших губ.       Минхо на это только равнодушно едва слышно мычит, пытаясь помочь пошатывающемуся отцу дойти до комнаты без лишнего шума. Когда они добираются до отцовской спальни, тот слабо отталкивает парня, все ещё пытаясь сохранить остатки гордости и самостоятельно добраться до кровати. Минхо знает: он не хочет, чтобы сын считал его беспомощным, неспособным даже самостоятельно передвигаться.       А Минхо так и не считает. Напротив, он твёрдо уверен, что его отец - достойный уважения человек. Он вырастил его в одиночку, посадил здоровье, работая на трех работах, чтобы обеспечить сына, просто так и не смог оправиться после потери жены, совсем немного проявил слабость. Минхо никогда не осуждал его: каждый справляется с трудностями и горем по-своему.       Уже у самой кровати мужчина вдруг запинается, и Минхо едва успевает подхватить его под руку, аккуратно усаживая на скрипучую продавленную поверхность. Ли старший неловко смеётся, будто это просто забавная случайность, и Минхо подыгрывает ему: кивает и, едва заметно улыбаясь уголками губ, похлапывает по плечу.       Убедившись, что отец уснул, едва рухнув на заправленную постель, парень быстро покидает комнату, задумчиво передвигаясь по дому, в мерцающем от пыли свете раннего утра.       Спустя несколько минут внутренних споров, он быстро натягивает растянутые на коленках спортивки, накидывает старую отцовскую олимпийку прямо поверх школьной рубашки и тихо выскальзывает из дома. На первый урок он все равно уже опоздал. На улице тянет сентябрьской свежестью и Минхо дёргает замок под самое горло, зябко передергивая плечами. Калитка особенно громко скрежещет в тишине, заставляя привычное легкое раздражение на мгновение забурлить внутри и тут же утихнуть.       Он сразу сворачивает за угол дома, шагая в противоположном от школы направлении. Мелкие камешки тихо хрустят под подошвой, отскакивая в невысокую траву на обочине. Минхо флегматично разглядывает носы мелькающих внизу кроссов и мысленно пытается высчитать сколько часов ему придётся бродить по улицам, прежде чем он сможет развеять скуку, присоединившись к своей обычной компании. Проводить время за бессмысленными разговорами, глупыми шутками и, возможно, за игрой в мяч, если кто-то захватит его с собой, стало рутиной для Ли. Для каждого парня в возрасте от десяти до девятнадцати, живущего в этом районе, такое времяпровождение было абсолютно нормальной частью взросления, и Минхо не был исключением.       Он шёл, не разбирая дороги, но в этом и не было необходимости, потому что он знал наизусть каждую улицу в округе. И все же, ему удалось забрести в малознакомый квартал по соседству. Минхо шагает, оглядывая такие же вросшие от времени в землю дома, не отличавшиеся ухоженностью от тех, что стояли на его улице. Народ начинает медленно просыпаться, принимаясь за домашние дела. Вот женщина, весьма преклонного возраста, быстро шаркает с маленького крыльца, чтобы выплеснуть мутную воду из широкого тазика на тропинку перед домом, а через два дома, напротив, за забором слышится ленивая сонная ругань. Минхо слабо улыбается, слушая забористую брань и думает, что утро у кого-то выдалось явно хуже, чем у него. А потом издалека видит знакомую колонку и, не раздумывая, отправляется к ней. В голове снова всплывает та встреча, и Минхо озадаченно хмурит ровные брови.       На пару секунд он зависает перед трубой, покрытой слезающей краской, а потом поднимает руку, нажимая на рычаг. Ледяная вода сразу хлещет холодным нестройным потоком прямо на ноги, и мальчишка отскакивает в сторону, досадливо ругаясь, пытаясь стряхнуть не успевшие до конца впитаться капли с тёмной ткани штанов. Сзади слышится короткий смешок, заставляя обернуться на звук.       - Да ты ходячая катастрофа. - Чанбин стоит в нескольких метрах, засунув руки в карманы, и на его губах играет лёгкая ухмылка. А Минхо вмиг бесится ещё больше. Он думает, что не может позволить какому-то едва знакомому парню смеяться над собой, даже если он помог ему в прошлый раз.       - Ты нянькой ко мне устроиться решил? Зачем следишь за мной? - он исподлобья смотрит на Чанбина, меряя его напряжённым взглядом и подмечая, что с прошлой встречи в нем ничего не поменялось, даже костюм тот же.       - Не слежу. Ты сам сюда пришёл, а я живу недалеко. - парень беззлобно хмыкает и открыто смотрит на Минхо. Это обезоруживает. Плечи Ли расслабляются и он раздражённо отворачивается, намереваясь уйти. Спустя несколько шагов Чанбин догоняет его и спокойно пристраивается рядом, шагая в ногу.       - Прогуливаешь. - не спрашивает, утверждает. Минхо в ответ тихо угукает, решив что не его проблемы, если Чанбин увяжется за ним. К тому же, он точно не был против компании - наматывать круги по бесконечным улицам веселее вместе. Следующие пару десятков метров они идут в тишине и каждый думает о своём. Минхо с удивлением понимает, что присутствие Чанбина где-то на переферии не раздражает его, а наоборот, даже неожиданно успокаивает. Ему интересно, чего от него хочет этот странный паренёк.       - В каком ты классе? Похож на выпускника. - они сворачивают мимо очередного косого забора, направляясь к концу улицы.       - Почти. - Минхо неопределённо мотает головой, поглядывая на парня. - Первый год старшей школы.       Чанбин удовлетворённо кивает и пинает попавшийся под ногу камень, запуская его на пару метров вперёд. Минхо ускоряет шаг и снова отправляет его навесом в полёт. Спонтанное соревнование увлекает обоих на некоторое время, и губы Минхо неосознанно растягиваются в улыбке от мелкого азарта, пока они ведут борьбу за импровизированный снаряд.       В какой-то момент Минхо неловко подцепляет носком кроссовка кусочек породы и тот летит прямиком в чужой металлический забор, оставляя на нем небольшую вмятину, и отскакивает в траву. По узкой улочке проносится громкий стук, раздаётся лай потревоженных собак и из сарая с возмущеным криком вываливается щуплый старикашка. Минхо, наученный опытом, тут же срывается на бег, потянув за руку запоздало соображающего Чанбина, и они несутся до конца улицы, туда, где дорога расширяется и уводит в сторону незастроенного пустыря.       Пробежав достаточно, чтобы понимать, что владелец несчастного забора не гонится по их душу, парни замедляются и, наконец, совсем останавливаются, сгибаясь пополам. А потом с губ Минхо срывается громкий заливистый смех вперемешку с тяжёлым дыханием. Чанбин, уперевшись руками в колени, смотрит на него, растрепанного и запыхавшегося, и ярко улыбается, посмеиваясь в ответ. Он думает о том, что Минхо очарователен, когда проявляет свою, ещё очевидно сохранившуюся, детскую непосредственность. Он качает головой и едва охрипшим от быстрого бега голосом снова произносит:       - Ты точно катастрофа.       Минхо тут же становится серьёзным и недовольно фыркает, но не обижается. Пару минут он смотрит на Чанбина, разглядывая его и словно что-то анализируя, а потом мелко моргает несколько раз и, хлопнув его по плечу, твёрдо говорит:       - Пошли.       - Куда? - Чанбин интересуется спокойно, будто ради формальности, сразу же выпрямляясь, готовый следовать за Минхо.       - Увидишь.       Ли разворачивается и уверенно идёт дальше по пыльной дороге, даже не оглядываясь. Он почему-то не сомневается, что Чанбин пойдёт за ним. И тот действительно идёт. Соломеный сухостой обступает со всех сторон, тихо шелестя на ветру, а вставшее солнце проглядывает между низких облаков, нагревая тёмную ткань на плечах парней. Они снова молчат, но эта тишина не ощущается чем-то неловким или напряжённым. Будто они каждый день так ходят куда-то, довольствуясь компанией друг друга, как люди, которые знакомы давно.       Наконец, они преодолевают длинную тропинку с заросшей колеей и выходят на край пустыря. Здесь трава не растёт так густо, и Чанбин с удивлением обнаруживает показавшуюся впереди старую детскую площадку. Что она делает тут совершенно не ясно, ведь поблизости в радиусе пары километров ни одного жилого дома.       Минхо уверенно направляется к сплетению металлических труб и обхватив ладонью одну из них, проворачивается вокруг оси, устремляя взгляд на Чанбина в ожидании. Тот осматривается, обходя площадку размеренным шагом, а после широким кругом возвращается к парнике, лениво ковыряющему слезающую краску ногтем.       Ли тут же шагает в сторону, привычно опускаясь на потрескавшееся сидение старой качели и цепи жалобно звякают под его весом. Старший хмыкает и устраивается на соседней, разглядывая примятую редкую траву под ногами.       Так они сидят в тишине ещё несколько долгих минут, думая каждый о своём. Чанбин не понимает, почему Минхо привёл его в это место, но чувствует, что это что-то особенное и он благодарен за такое доверие. Минхо, очевидно, нравится здесь находиться, и он думает, что понимает почему. Он и сам не любитель шумной толпы или, привычных для многих ребят его возраста, компаний, раскрашивающих улицы районов своими криками. Он размышляет о том, что любой местный мальчишка, найдя эту площадку, поторопился бы раззвонить о ней своим товарищам и устроить здесь место для тусовок, но судя по всему, Минхо даже не рассматривал такой вариант. Наконец, старший тихо откашливается и спрашивает:       - Часто бываешь здесь?       Минхо невнятно мычит, пожимая плечами, а потом поворачивается к старшему.       - Иногда. Здесь скучно, наверное, но мне нравится. Никто над ухом не бубнит.       - А как же я?       - Да из тебя слово не вытянешь! - Минхо удивлённо вскидывает ровные брови и пинает кроссовком пыль под ногой. А потом вдруг резко меняется в лице, щурясь, и в очередной раз пристально разглядывая собеседника:       - Я же не силой тебя притащил, мог и отказаться. Ты вообще откуда взялся? Раньше не видел тебя.       - Я живу недалеко. Знаешь муравейники на отшибе, в двух кварталах от колонки? Вот там.       Минхо понятливо кивает и снова задумчиво блуждает взглядом по чужой фигуре. Голос у Чанбина такой же спокойный, как и он сам, говорит он негромко, но чётко и размеренно. Минхо кажется, что с каждой минутой, проведённой рядом с этим странным парнем, он набирается уверенности и так часто колыхающиеся внутри раздражение и скребущая скука унимаются. В общем-то, он и сам по себе неуверенным не был никогда, но в Чанбине чувствуется такая фундаментальность, что заставляет ощущать, словно ты прочно стоишь на твёрдом асфальте со стопроцентным сцеплением и ничто не может сбить с ног. Он усмехается в ответ на свои мысли и, оттолкнувшись ногами, раскачивает качелю. Не сильно, только чтобы лицо едва обдавало осенней свежестью и запахами травы, щекоча длинные ресницы.       - Сам то чего прогуливаешь?       - Я в прошлом году закончил. Помогаю старшему брату с работой.       - У тебя есть старший брат?! - Минхо резко тормозит, шаркнув о землю подошвой. Его глаза загораются, и он требовательно смотрит на Чанбина, но тут же одергивает себя. Старший усмехается такой реакции и кивает.       - И младший есть. Даже три. Отец думал, что последний ребёнок окажется девочкой. Они даже имя с матерью выбирали. А потом Лиен родился, все планы им обломал. - Чанбин хмыкает. В его голосе слышится теплота, когда он говорит о своей семье, и Минхо чувствует где-то внутри слабый укол зависти, невольно вспоминая свою мать. Наверное, если бы она была жива, у него тоже был бы кто-то младший. Почему-то он уверен, что Чанбин хороший старший брат и он был бы не против, если бы у него был такой же. Он не может разобраться, почему этот новый знакомый вызывает в нем столько непонятных эмоций, но словно кожей чувствует насколько сильно старший отличается от всех знакомых Минхо.

***

      Спустя месяц с небольшим младший уже нетерпеливо наворачивает круги, поджидая Чанбина на назначенном месте среди пустыря, который стал их личным островком спокойствия.       За это, казалось бы, короткое время они успели сдружиться. Со Чанбин оказался интересным собеседником, он знал много историй и совсем не был молчаливым рядом с Минхо, как тот решил поначалу. За это время они успели обсудить множество тем, Ли и сам не заметил, как начал безоговорочно доверять старшему, делиться с ним своими мыслями и рассказывать про семью, чего никогда не позволял себе прежде ни с кем. Они встречались почти каждый день у колонки и шли к детской площадке, время от времени дурачась и громко смеясь, не обращая внимания на недовольные взгляды прохожих. Со стороны они выглядели совсем детьми, юными и свободными.       Сегодня их привычная рутина была нарушена делами Чанбина, а потому Ли беспокойно топтался посреди площадки, то и дело поглядывая в сторону дороги. Едва завидев коренастую фигуру, показавшуюся среди высокой сухой травы, Минхо почувствовал как вся нервозность испаряется, уступая место знакомому удовлетворению. Губы невольно растягиваются в улыбке, когда он наблюдает знакомую ответную усмешку на лице друга.       Они по своему обыкновению поначалу не говорят друг другу ни слова и в комфортном молчании обходят небольшие лужи, оставленные недавним осенним дождём. Минхо мыслями возвращается в сегодняшнее утро...       ...Дождь барабанил по потрескавшемуся шиферу крыши, Дори едва слышно ворочалась под боком, согревая теплотой маленького тела. Минхо зарывается пальцами в пушистую шерсть, мягко почесывая и слыша в ответ довольное урчание. Сегодня выходной, никакой школы. Он раздражённо морщится, слыша громкую брань бабушки и оправдания отца, который сидит дома третий день из-за вывиха запястья, полученного на работе. Каждый день одно и то же. Парень чувствует как тонет в этой трясине смертельно скучных будней. Ему совершенно нечем заняться, если не считать развлечением перепирательства с двоюродной бабкой и подсчёт количества упрёков в свою сторону.       Единственная отдушина - встречи с Чанбином. Тут же мысли уносятся на несколько часов вперёд, когда он сможет увидеть друга и провести остаток дня, разговаривая обо всем на свете. Может быть, Чанбин даже расскажет ему про своих младших братьев, комично возмущясь их проделкам. Минхо невольно смеётся, вспоминая лицо старшего, который махал руками, рассказывая про свою семью. Ему никогда не приходится скучать. Судя по рассказам Со, в их квартире всегда царили хаос и суета, жизнь кипела, каждая секунда была наполнена новыми событиями. Минхо испытывал лёгкую тоску, жалея что не может окунуться в эту атмосферу. Ему точно нужно придумать, чем себя занять.       Из воспоминаний его выдергивает ржавый скрежет цепей, потревоженных старшим. Минхо задумчиво присаживается на качелю и достаёт пачку из кармана, искоса поглядывая на Чанбина. Тот расслабленно подпирает плечом стоящий рядом, слегка покосившийся турник, и на Минхо будто внимания совсем не обращает. Парень знает, что это не так, знает, что Чанбин на самом деле замечает все, просто предпочитает делать вид.       Он неторопливо прикуривает и делает пару затяжек, в горле противно саднит, но никотин уже щекочет рецепторы, ублажая зависимый от отравы мозг. Закатное осеннее солнце мягко бликует на коже, и Минхо разглядывает свои руки, поворачивая их из стороны в сторону. Сигаретный дым чертит в воздухе замысловатые узоры, тут же рассеиваясь под порывами свежего ветерка. Уйдя в свои мысли, парень не сразу замечает, что сигарета дотлела до самого фильтра, и только когда чувствует лёгкое жжение, отбрасывает окурок с недовольным шипением.       - Бросал бы... Не идёт тебе. - Чанбин наконец подаёт голос и Минхо поднимает на него глаза в удивлении.       - Но тебе можно, хён! - Младший возмущённо оживляется, готовясь при необходимости вскочить и начать отстаивать свое право травиться по-взрослому противными табачными палочками. На это Чанбин лишь неоднозначно хмыкает и отталкивается от турника, молча направляясь в сторону домов, пока Минхо недовольно пыхтит позади, но послушно поднимается и шагает следом.       - Да подожди ты, втопил как бешеный. - привычно хлопает по чужому плечу, нагнав парня.       - Ты чего сегодня загруженный такой? - Чанбин косится на шагающего по правую сторону друга.       - Я умираю от скуки. - Минхо фыркает, забавно морща нос, а потом делает несколько неопределённых жестов и пробует объяснить. - Я не знаю... Мне заняться нечем, сил уже нет никаких.       - Так ты же учишься. На это Ли только отмахивается, продолжая сыпать недовольством.       - Да к чёрту! Я просто устал от этого, мне нужно что-то придумать. Я не могу каждый раз дёргать тебя просто оттого, что мне скучно.       - Как мило с твоей стороны. - Чанбин тихо смеётся, получая тычок локтем в бок, и взлохмачивает чужие пушистые волосы. - Ты хорошо двигаешься, не думал заниматься этим?       - Что?       Минхо замирает на месте как вкопанный, с широко распахнутыми глазами. Он с первой секунды понял, о чем говорит Чанбин, но искренне надеется, что ошибается. Он перебирает в голове все последние дни, но не может понять, когда тот мог заметить. Наконец, старший оборачивается, запоздало обнаруживая, что Минхо больше не идёт рядом. Он видит лёгкую панику, проступающую под маской шока на чужом лице, и тут же чувствует неловкость.       - Слушай, прости. Я просто случайно заметил, что ты тут позавчера... Ты же танцуешь. Никогда такого не видел! Минхо, да никто из пацанов так и близко не сможет. Тебе заниматься надо. Ты же поступить можешь, если постараешься. У тебя ещё целый год. - Чанбин говорит вдумчиво, как и всегда. Осторожно приближается к младшему, уверенно укладывая широкую ладонь на напряжённое плечо. И Минхо тут же по привычке расслабляется. Старший вновь топит его в своём спокойствии и уверенности, и он отмирает, сразу отводя глаза.       - Херня. - Ли резко сбрасывает чужую руку и Чанбин примирительно отступает. - Это все несерьёзно.       - Эй. Это не моё дело, я просто сказал, что думаю, потому что я видел. Ты же сам знаешь.       Парень разворачивается, продолжая идти в направлении жилых кварталов, давая Минхо пространство и время успокоить эмоции. Тот присоединяется к нему спустя минуту и оставшийся путь они преодолевают в тишине, которая впервые давит на обоих.       На перекрёстке у знакомой уже колонки они быстро прощаются и Чанбин тихо вздыхает, наблюдая за удаляющейся фигурой. Он хотел бы помочь Минхо, знал, что должен подтолкнуть его, чтобы он не спустил свое будущее в канаву. Он видел в младшем потенциал, трудолюбие, и непреодолимое желание дать ему возможность построить лучшее будущее постоянно колыхалось где-то внутри.       Со уверен, что Минхо не создан для того, чтобы просаживать свою жизнь в этом бедном районе провинциального городка, где ему не светит ничего больше, чем пытаться вытащить на себе стареющего отца и разваливаюийся бабкин дом, среди туповатой шпаны с улиц. Они знакомы не так давно, но Чанбин хочет позаботиться об этом мальчишке. Он заслуживает этого.       Приглушенный электронный писк часов, подаренных недавно отцом, отвлекает от размышлений. Чанбин вынимает руки из карманов олимпийки и, хмурясь, смотрит на крохотный синий дисплей с цифрами. Железный ремешок тихо звякает на запястье, пока Чанбин, встряхнув рукой, тянется к молнии, застегиваясь под самое горло. Быстро разворачиваясь в сторону маячивших за низкими домиками обшарпанных многоэтажек, парень переходит на быстрый шаг. Он обязательно подумает как помочь Минхо позже, но сейчас его ждёт брат.