Волчья песнь

Знакомые улицы казались чужими. Странно было вновь оказаться здесь и понять, что ничего не изменилось. Что прошло совсем немного времени — каких-то два с половиной месяца. Люди еще не успели вырасти или состариться, они даже не успели додумать многие свои мысли, и их сны вертелись вокруг все тех же сюжетов. И подножие сугробов составлял тот самый снег, который выпал, когда она только начинала влюбляться в того, кому суждено было стать ее убийцей. Сиерр вздохнула и встряхнула головой, не находя словесного выражения своим мыслям. Кто бы мог подумать, что несколько недель могут изменить ее так сильно? В конторе Шона ее встретила Ариста, его неизменная помощница, чей облик почти стерся у девушки из памяти. Сперва женщина, подняв на нее сощуренные глаза, по привычке поморщилась, но потом выражение ее лица изменилось, и она как-то погрустнела. Ничего не сказала и молча кивнула на дверь кабинета Шона, как будто ее здесь давно ждали. Сиерр нахмурилась и прошла туда. Ее шеф сидел за своим столом. Он не делал ничего особенного — просто смотрел в одну точку, скрестив пальцы, и напряженно о чем-то думал. — А, это ты, — проговорил он и рассеянно махнул ей рукой. — Хорошо, что ты вернулась. Мой штат рассыпается прямо на глазах. Варон с тобой? — Я думала, он уже заходил. — Заходил, да. Но с тех пор я его не видел. Он даже задание не взял — сказал, что ему требуется творческий отпуск. Бес знает что. — Мужчина взъерошил свои и без того растрепанные волосы. Кажется, этот жест вошел у него в привычку. — Я хотела найти Керу. Я очень давно ее не видела. — Я тоже, — пробурчал он, пряча глаза. — Я тоже. — Что это значит? — Сиерр села на стул перед его столом и закинула ногу на ногу. На мгновение перед ее глазами мелькнула картинка: в похожей позе сидел Бриан, когда они с подругой пришли сюда в то памятное утро, когда им выдали заказ на Эллу. Как же давно это было! — То и значит, — скривился Шон. Он явно был не в настроении. — Ты разве ничего не знаешь? — Я только вчера вечером вернулась из столицы. Мне нужно уладить тут свои дела, и одно из них связано с Керой. Так что случилось? — Это правда, что ты убила Леона? — спросил шеф, буравя ее взглядом. Черные глаза девушки остались непроницаемы. — Если вы хотите узнать, был ли оплачен такой заказ, то нет, не был. В отчетах он также нигде не значится. — Но тебя ведь повесили! — Если бы это было так, я бы не сидела сейчас перед вами, верно? — возразила она. — Верно, — не мог не согласиться он. — Видимо, ребята все же что-то напутали. У нас тут сущий бедлам. С тех пор, как Де Виро переманил нескольких лучших моих людей, я сплю только вполглаза. Я было даже подумал, что и тебя он сцапал. Но Варон клялся и божился, что ты на задании, и я ему поверил. — Где Кера? — повторила свой вопрос Сиерр, теряя терпение. — Мне очень нужно ее видеть. — Мне неприятно говорить тебе это, но твоя подруга теперь играет за другую команду, — развел руками Шон. — Ее завербовали через пару дней после нашего последнего собрания. — Откуда вы знаете, что ее не убили? — у девушки перехватило дыхание. — Девушка Рэя проболталась. Мы долго пытались у нее выяснить, кто убил парня, но она упорно молчала и тряслась от страха. Наконец, сказала, что убийцей была женщина — высокая, очень ловкая. И что у нее были светлые глаза — возможно, голубые. Сверив все данные, я пришел к выводу, что это была наша общая знакомая. Сиерр побледнела. — Поверить не могу, — прошептала она. — Кера предала нас? Но… почему? — Возможно, потому, что вы поссорились, и она не нашла сил простить тебя, — пожал плечами Шон. — Откуда мне знать, чем он ее сманил? — Да, — вспомнив что-то, сказала наемница. — Варон убил Хлою после того, как она напала на Калиссу. Но я и подумать не могла, что Кера тоже… С тех пор о ней не было никаких вестей? Шон смутился — у него даже уши покраснели. — Ну, на самом деле это не совсем так. Сиерр, ты знала, что твоя подруга была оборотнем? — Что-о? — У девушки глаза на лоб полезли. Удивилась она, конечно, не самому факту, а тому, что он стал известен такой широкой общественности. — Да, да, — кивнул мужчина. — Тяжелый удар, понимаю. Но это не все плохие новости. Может, хочешь воды или чего-нибудь покрепче? — Воды, — кивнула Сиерр, сжимая голову руками — та грозилась вот-вот треснуть пополам. Шеф поднялся с места и сам лично налил девушке воды из стеклянного графина, стоявшего у него на столе. Она залпом выпила все и еще долго держала прохладный стакан у виска. — Бриан помог вернуть ее. Он отыскал Керу в столице и привез сюда. — В столице? — быстро спросила Сиерр. — Когда это было? — Перед новогодними праздниками. Как раз в те дни, когда был убит наследный принц. Ты ведь тоже тогда была в городе? — Верно, — кивнула девушка. — Но ее я не встречала. Она вспомнила странное чувство, сдавливающее грудь, которое в итоге привело ее к запертой двери одного из домов. Видимо, все же стоило в нее постучать. — Бриан привез ее сюда. — Так она все же здесь? — Сиерр приподнялась со стула, готовая в случае чего немедленно сорваться с места. — Она была здесь, это верно. — Постойте, но вы же… Вы не убили ее? — Подозрение в ее голосе мешалось с ужасом. — Она обратилась в волка, загрызла нескольких наших людей и сбежала. — Шон несколько сократил всю историю: ему было стыдно признаться смуглянке в том, что они ставили такие бесчеловечные опыты над ее лучшей подругой. — С тех пор от нее ни слуху ни духу. — Надо полагать, если я отыщу ее, мне надлежит сообщить вам об этом? — глухим голосом поинтересовалась наемница. — Она — изменница. Если ты не сделаешь этого, то автоматически будешь считаться ее сообщницей. Я понимаю, Сиерр, что для тебя это все непросто, но из-за твоей подруги погибло много людей. Она должна ответить за эти смерти. — Вы же знаете, что я не смогу этого сделать. — Я официально предупредил тебя. Остальное в твоих руках. — Хорошо. — Она поднялась. — В таком случае мне больше нечего здесь делать. — Стой! — Его лицо сморщилось. — Неужели ты тоже вот так уйдешь? — Мне нужно отдохнуть от заданий, — ответила она. — И я вообще не знаю, вернусь ли к этому занятию. У меня появилась возможность осесть на одном месте и пожить в свое удовольствие. К тому же появился один человек, который очень нуждается во мне. — Вот ведь засада, — удрученно покачал головой шеф. — Контора разваливается прямо на глазах. Кончится тем, что я пойду наниматься Де Виро в телохранители. — Я помню свой контракт. Я имею право уйти из дела, если буду хранить молчание обо всем, что тут случилось, и в случае чего окажу помощь любому из ваших людей. — Ты что, в самом деле решила уйти? — обомлел мужчина. — Я пока не решила. Но почти наверняка — да. Я устала быть чужим мечом и убивать. Мне нужно отдохнуть от всего этого. Он смерил ее долгим изучающим взглядом и тяжело вздохнул: — Хорошо. Зайди на той неделе, Ариста оформит все твои бумаги и подсчитает причитающуюся тебе сумму. Сиерр кивнула и, не тратя время на долгие прощания, вышла из кабинета. Оставшись один, Шон какое-то время сидел неподвижно. Потом встал и налил себе выпить. Осушив стакан, он встряхнулся и невесть кому сообщил: — Ну ничего. Мы и без них как-нибудь… Эх… молодые… Сиерр не знала, куда пойти. Город без подруги казался ей чужим, потому что они обживали его вместе, вместе привыкали к его изгибам, поворотам, к его вездесущей воде, его людям и привычкам. Без Керы Звельник казался просто набором домов, в беспорядке выстроенных на давно высушенных болотах. Наемница зашла в «Лебединый глаз», место, которое хранило, пожалуй, больше всего воспоминаний, и села за их с подругой любимый столик. Днем в таверне, как всегда, было малолюдно. Хозяин заведения, почтенный господин Лычко, не сразу узнал свою бывшую завсегдатайку. Лишь приглядевшись, он уловил что-то знакомое в ее чертах. — Сиерр? — неуверенно спросил он, подходя к ней. — Ты что ли? — Здравствуй, — приветливо улыбнулась она. — Как здоровье? — Спасибо, не жалуюсь. А как твои дела? Давно не видел вас с подружкой тут. Почитай с тех самых пор, как ее отсюда под локотки пьяную вынесли. — Мы поссорились, — призналась девушка. — Дьявол, столько раз уже произносила эту фразу, она кажется какой-то ненастоящей. Как будто я вру всем подряд, лишь бы избавить саму себя от более горькой правды. — А тебя тут спрашивали на днях, — вдруг вспомнил он. — Даже записку оставили. — Кто? — мигом вскинулась она. — Не знаю, какой-то молодой человек, никогда его прежде не видел. — Покажите. Господин Лычко сходил в свою каморку, примыкающую к обеденному залу, и скоро вернулся, держа в руках чистый конверт с красовавшейся на ней гербовой печатью. — Это не записка, а целое письмо, — усмехнулась девушка. — Но печать мне незнакома. Вскрыв конверт, она достала из него тонкую дорогую бумагу, на которой было выведено всего несколько строк: «Сиерр! Мне необходимо как можно скорее увидеться с вами. Это касается Керы. Я знаю, что вы вчера прибыли в город. Прошу приходите, как только сможете, по адресу, указанному ниже. Ф.ДВ.» — Ф.ДВ.? — переспросила она. — Кто такой этот Ф.ДВ. и что ему может быть известно о Кере? Господин Лычко, вы можете описать его? — Обычный такой дворянчик, — пожал плечами тот. — Такие редко заходят сюда, но тоже случается. Я не запомнил ничего примечательного. Письмо принес, кажется, вчера. — Ладно, мне ничего не остается кроме как встретиться с этим таинственным незнакомцем, — пожала плечами она. — Заходите чаще, — попросил ее хозяин, когда она, пообедав, расплачивалась по счету. — Без вас здесь как-то все не так. — Вы тоже заметили, да? — печально улыбнулась она. — Без нас здесь все как-то не так. Не став терять времени на размышления и предположения, девушка прямиком направилась по указанному адресу. Дом, где жил Ф.ДВ., оказался одним из так называемых дворцов — шикарных особняков, фасадом выходивших на главный канал. Су-дя по всему, денег у незнакомца куры не клевали. Поджав губы, Сиерр поднялась по мраморным ступеням, покрытым снегом, и позвонила в дверь. Какое-то время никто не открывал, потом на пороге возник высокий молодой человек. Светловолосый и голубоглазый, весь какой-то натянутый, как будто нанизанный на кол, он был ей незнаком. — Это вы — Ф.ДВ.? — спросила наемница, изучая его взглядом. — А вы, надо полагать, Сиерр? — ответил вопросом на вопрос он. — Я Филипп Де Виро. Она даже присвистнула от удивления. — Вот так встреча! Не ожидала встретить кого-то с этой фамилией так скоро. — Проходите в дом. В этом городе ей лучше не звучать. — Филипп посторонился, пропуская ее внутрь. Она повиновалась. Раздевшись в прихожей, девушка проследовала за молодым человеком в его кабинет. Там были наглухо задернуты шторы, пахло табаком и вином, воздух был спертым и тяжелым. — Когда вы в последний раз здесь проветривали? — нахмурилась Сиерр, торопливо распахивая окно. — Боитесь, что вас пристрелят с соседней крыши? Филипп досадливо поморщился — он ненавидел, когда незнакомые люди делали ему замечания с таким видом, будто имели на это полное право. — Вы написали, что можете мне что-то рассказать о Кере, — напомнила она. — Я прошу вас не тратить мое время. Может быть, вам это и неизвестно, но если люди моего шефа прознают о том, что я беседовала с вами, я рискую остаться без головы. Вы мой враг. — Боги, я вовсе не набиваюсь к вам в друзья! — не выдержал Филипп. — С чего вы вообще это взяли? Будь моя воля, ноги бы вашей тут не было! Но мой отец посчитал, что только вы способны разрешить создавшуюся ситуацию. Понятия не имею, чем он руководствовался, ведь у нас есть свои люди. Впрочем, это сейчас неважно. Я бы мог показать вам его письма, чтобы вы мне поверили, однако, думаю, что сумею рассказать сам. — Я очень внимательно вас слушаю, — произнесла Сиерр. Молодой человек ей не слишком нравился, но она постаралась убедить себя, что не стоит делать выводы прежде, чем она его выслушает. По мере того, как он говорил, она поняла, что приняла верное решение. Филипп рассказал ей обо всем, что случилось после того, как Керу увезли люди Гекаты. О том, что она согласилась работать на его отца, чтобы вернуть себе дочь. В этом месте Сиерр едва сдержала удивленное восклицание. По сравнению с Керой, скелеты в ее шкафу были скромным набором юного натуралиста. — …отец влюбился в нее как мальчишка. Я не одобрял эту связь, но после того, как Ангелика пропала, я не мог не помочь ему. Мне все равно пришлось бы бежать из города, и я решил, что Звельник может стать мне укрытием на какое-то время. — Постойте! — нервно рассмеялась девушка, перебивая его. — Поправьте меня, если я где-то ошибаюсь. Керу на самом деле зовут Ангелика Блейр, у нее была сестра, которую убили разбойники, муж-граф, оказавшийся подлецом, маленькая дочь, которую она пыталась вернуть себе… И помимо всего прочего, она стала любовницей вашего отца, злейшего врага ее бывшего шефа? Простите, Филипп, у меня голова идет кругом. Столько новостей за один день… — После того, как Ангелика бежала, граф отправился за ней. Он искал ее, но его поиски не увенчались успехом. Так мы думали. Но недавно он куда-то уехал из Звельника. Люди Гекаты следовали за ним, но, кажется, были раскрыты и убиты. И только два дня назад я получил письмо отца, в котором говорилось, что он получил вести от Керы. Ему с трудом удалось отыскать того, кто принес послание от нее. Парень выглядел измученным и сразу, без лишних вступлений, рассказал все, что знал. И, кажется, мы были не первые, кто допрашивал его. — Вы хотите сказать, что этот явно больной на голову граф сейчас там, с ней? Кстати, где это — там? — Деревня называлась Ведьмины Камни. Я нашел на карте, где это. Если менять лошадей через каждые несколько часов и скакать без отдыха, то за пару дней можно туда добраться. Отец бы выехал сам, но из-за того, что наша семья была близка убитому принцу, его не выпускают из столицы. — Вот же ж, знала бы, попросила бы Фридрина об одолжении при нашей последней встрече, — не к месту нервно усмехнулась Сиерр. — Хорошо, я все поняла. Точнее я ни беса не поняла, но главное, что теперь знаю, что мне делать. Оставайтесь здесь, Филипп, и напишите своему отцу, что я вышла по следу Керы… тьфу, Ангелики. Так ведь ее зовут на самом деле? Он кивнул. — Я обязательно верну ее, — уверенно проговорила смуглянка. — Я найду и в целости и сохранности доставлю вашему отцу. Потому что больше, кажется, ей некуда идти. — Вы ведь понимаете, что если возьметесь помогать нам, то дороги назад уже не будет? — уточнил молодой человек. — Это я понимаю. Но моя дорога в любом случае ведет к Кере, и иной для меня просто не существует. Так что не стоит волноваться. — Я дам вам свою лошадь, чтобы вы не тратили время и деньги в городских конюшнях. Но прошу вас — поторапливайтесь. — Конечно, — заверила его девушка. Однако она не сразу уехала из Звельника. У нее было еще одно важное дело, которое просто нельзя было задвинуть в долгий ящик. — Сиир! — Мальчик бросился ей на шею, лучась от счастья. Было видно, что он действительно скучал по ней, и Сиерр внезапно поняла, как много это для нее значит. — Как ты, малыш? Хорошо тебе живется с госпожой Эспер? — спросила она, присаживаясь рядом с ним на корточки и убирая волосы с его лица. — Сиир! Эспер хорошая. Лален хорошо живет, — старательно проговорил он. — Сиир приехала насовсем? Лален покажет Сиир свои игрушки! Лален любит играть! Он тянул ее за руку в свою комнату, но она понимала, если сейчас пойдет с ним, то уехать потом будет гораздо сложнее. — Прости, малыш, но у меня осталось еще одно очень важное дело. Как только я его закончу, я обязательно вернусь за тобой, хорошо? — Сиир не надо уезжать, — погрустнел мальчик. — Сиир должна остаться с Лаленом. Лален любит Сиир. — Я очень быстро вернусь, обещаю тебе. Поживи еще немного с госпожой Эспер, ладно? — Она с трудом сдерживала дрожь в голосе. — Я очень скоро вернусь за тобой. Девушка порывисто притянула ребенка к себе и, обняв, крепко поцеловала его в лоб. Серые глаза Валентена глядели укоризненно, но она все равно не могла остаться. — Тебе обязательно ехать? — спросила Харт, наблюдавшая всю эту сцену. — Ты же понимаешь, что я не могу оставить Керу в беде. У меня нехорошее предчувствие относительно всего этого. Мне нужно как можно скорее ехать к ней. Я прошу прощения, что обременяю вас с Тео, но у меня просто нет другого выхода. — Я рада, что с Фридрином все прошло хорошо. — Эспер улыбнулась. — Он не сильно тебя мучил? — В какой-то момент я чуть было не поддалась на его просьбы, — призналась девушка, вдруг порозовев. — Только Варону не говори, но у этого человека такой взгляд… Мне кажется, я бы разрешила ему еще раз себя повесить, если бы он знал, как надо просить. — Видимо, на твое счастье, он этого не знает, — усмехнулась женщина. — Сиерр, ты просто неисправима. Но, может, это и к лучшему, так? — Не знаю, — пожала плечами она. — Но это будет наш с тобой секрет, хорошо? — Ладно, ладно. А теперь поспеши. — Да. Береги Лалена. — Сиир! — снова позвал мальчик, дергая ее за край куртки. — Милый, я скоро вернусь. Пожалуйста, не плачь. — Она торопливо и как будто испуганно отерла соленые капельки с его щек. — Дождись меня. — Сиир… Она неслась сквозь вьюгу по ночной дороге, и ветер детским голосом жалобно звал ее по имени. Девушка не останавливалась и не оглядывалась, потому что знала, что если допустит хоть капельку сомнения в свое сердце, то обязательно вернется туда, где ее ждал мальчик с глазами цвета ее любви. Снова и снова она заставляла себя вспоминать о Кере и о том, что она, быть может, сейчас очень в ней нуждается. Так странно было думать, что она никогда не знала ее настоящую. Кто такая была Ангелика Блейр? Такого же ли цвета у нее были глаза? Была ли ее улыбка улыбкой Керы? Неужели эта женщина с такой тяжелой, изломанной судьбой и вправду была ее подругой — той самой, что жаловалась, когда она с утра залезала под ее теплое одеяло? Быть может, Керы и не было вовсе? Как иначе объяснить тот факт, что она вдруг превратилась в призрак, в мираж? И как было принять все это, не изменив своих чувств к ней? Продолжать любить то, чего никогда не было? Сомнения одолевали Сиерр, но она не останавливалась и стрелой летела вперед, сквозь снег и влажную темноту. А Кера медленно таяла, недостижимой и непостижимой дымкой растворяясь на горизонте.

* * *

Кажется, Ангелика никогда не видела настоящего моря. Отец часто упоминал его в своих страшных историях, которые до визга пугали впечатлительную Далию, но на самом деле младшая Блейр с большим трудом могла вообразить себе это огромное водное пространство без конца и края. «Это как поле, укрытое снегом, — объясняла ей сестра. — Когда стоишь на его краю, смотришь вдаль, а там только белое и все. Вот так же и море. Только оно такое синее, что слепит глаза. Представляешь, ну как перевернутое небо…» Ангелике снилось море. Оно было похоже на голубое снежное поле, мягко колышущееся, как кусок шелка на нежном ветру. Она стояла по пояс в воде и гладила волны. И в душе у нее был мир, лишенный воспоминаний, надежд и чаяний. Такой же ровный и безмятежный, как вода вокруг. Она проснулась легко. Как будто захотела вздохнуть, и грудь наполнилась свежим весенним воздухом, от которого оставался сладкий привкус на языке. Просто открыла глаза и улыбнулась неизвестно чему. Он стоял у окна, вполоборота к ней. Было видно, что за стеклом шел снег. Лицо мужчины было озарено чутким светом неверного зимнего дня, отчего его кожа казалась белой, а волосы — совсем седыми. Увидев его, Ангелика почувствовала, как в ее груди разливается тепло. Она протянула к нему руку, до смерти боясь, что прекрасное видение сейчас рассыплется на части, и она снова окажется в том проклятом лесу, истекающая кровью. — Крис, — позвала она, чувствуя, как слезы заполняют глаза. — Крис, пожалуйста… «Пожалуйста, не исчезай», — хотела сказать она, но голос отказал ей. Мужчина словно очнулся от глубокого сна. Несколько раз моргнул, повернулся к ней, словно не веря в том, что слышал. Потом осторожно, словно тоже боясь спугнуть свой чудесный мираж, подошел к ней и сел рядом на постель. Все вокруг них было таким удивительно чистым, светлым, здесь не было следов крови, сломанных вещей, несчастье не пряталось в углах этой комнаты, и Ангелика потихоньку переставала бояться. — Я так волновался, — прошептал мужчина, обнимая ее. — Если бы ты только знала… — Крис, — без конца повторяла она, наслаждаясь звучанием его имени. — Я выжила, Крис. Я вернулась к тебе. Я больше не хочу никуда уходить. Прости меня за то, что я сделала. Я только теперь поняла, что хочу быть с тобой всегда. Мне ничего больше не нужно. Он не говорил ничего, с наслаждением слушая ее голос. Он никак не мог разжать руки и отпустить ее, потому что ему казалось, что в таком случае она снова исчезнет. А ей хотелось, чтобы он всегда обнимал ее, потому что в том безумном мире, где она жила все последние недели, не было ничего настолько устойчивого, надежного и теплого. Они сидели, уткнувшись друг в друга, так долго, что время вокруг как будто бы просто перестало существовать. Нарушил идиллию звонкий девичий голос и последовавший за ним бесцеремонный стук распахнувшейся двери. — А вот и наша спящая красавица проснулась! Долго же ты, подруга. Когда мне сломали шею, я оправилась за пару суток. Ангелика, не веря своим ушам, выбралась из ревнивого кольца рук Криса и увидела смуглую молодую женщину с насмешливой улыбкой на губах. Она была одета в изящное платье, скроенное по новой моде, но ее растрепанная прическа вступала в открытое противоречие с элегантным костюмом. Создавалось ощущение, будто маленькую дикарку силком засунули в шелка, не успев толком объяснить ей, зачем это нужно. Волосы девушки были непривычно короткими, но это были далеко не все изменения, произошедшие в ней. Ее глаза, прежде такие легкомысленные, теперь смотрели иначе. Они стали как будто темнее, превратились в два мерцающих агата, внутри которых было спрятано нечто такое, о чем никому не рассказывают. — Сиерр? — неуверенно спросила Ангелика. Хотя пахла она точно так же, как и раньше, теперь это был совсем другой человек. — Леди Серпентина Рейн к вашим услугам. — Она сделал реверанс, и это было еще страннее, чем ее одежда и прическа. — Ангелика Блейр, — представилась молодая женщина, с легкой усмешкой протягивая ей ладонь. — Самое время познакомиться поближе, — сверкнула глазами леди Рейн. — Но я, кажется, вам помешала? — Ничуть, — отозвался Крис, смирившись с ее присутствием. — Ангелика, дорогая, она спасла тебя. — Как ты нашла меня, Сиерр? — воскликнула та. — Мне помог Филипп, твой пасынок, — с готовностью отозвалась девушка. Ей явно доставляла удовольствие эта игра в значительных персон с биографией. — Когда я нашла тебя, ты была при смерти. Тебя выхаживал какой-то врач. Ему удалось почти полностью вывести серебро из твоего организма. Но… Без потерь все же не обошлось. — О чем ты? — не поняла Ангелика. — Ты разве не чувствуешь? — удивленно подняла брови ее подруга. — Я… — начала было та, но тут ее взгляд упал на собственную левую руку. Она была совершенно белая, как будто выточена из мрамора, и лежала поверх одеяла как нечто ей не принадлежащее. Раньше молодая женщина была слишком взволнована состоявшимися встречами и не обращала на нее внимания, но теперь в полной мере осознала, чего лишилась. — Врач сказал, что ты больше никогда не сможешь ею шевелить, — тихо проговорила Сиерр, прогнав всякую веселость из своего голоса. — Это значит, что ты уже не сможешь работать наемником. — Господи! — вдруг воскликнула Ангелика, сообразив что-то. — Сиерр, как же ты… А Шон? — Я ушла от Шона, — пожала плечами она. — Теперь я вольная птица. Нет, даже не думай, что я стану работать на твоего мужчину! У меня есть свои планы. Я оставалась в столице, ожидая, пока ты придешь в себя. Завтра я уезжаю в Звельник, а потом на юг. Мне нужно привести мысли в порядок. — Уезжаешь? — переспросила молодая женщина. — Так скоро? Но почему? — О, это длинная история, — рассмеялась она. — Но у нас вся ночь впереди, и я обязательно все тебе расскажу. — Элла, — вспомнила Ангелика. — Что стало с Эллой? Тут слово взял Крис. — Мне очень жаль, любимая, но девушка, кажется, окончательно повредилась рассудком. Ее также привезли в город, и я видел ее. Она никого не узнает, как будто вообще не видит и не слышит ничего. Мой врач сказал, что вряд ли это изменится со временем. Я сожалею. — Я все-таки не смогла спасти ее, — горько прошептала она. — Не смогла. — Люди графа рассказали мне все, что случилось. После того, как ты пошла на костер вслед за ней, ты не имеешь права говорить, что не сделала все, что смогла, — твердо произнес Де Виро. — Не кори себя. Мы не сможем спасти всех. — У меня был выбор, — медленно выговорила Ангелика. — И я выбрала себя. Я решила спасти себя, и она… Она тоже выбрала меня. — Значит, ты должна уважать ее выбор. Принять его и жить с благодарностью. — Где она сейчас? — Молодая женщина вновь оживилась. — Я должна ее увидеть. — Ее отец забрал ее. Так вышло, что они находились в столице. Я разыскал их и все рассказал. Мне во многом помогли твои записи. Господин Ферт чуть с ума не сошел от счастья, когда увидел ее. И тем больше была его боль от того, что с ней стало. — Неужели она опять вернется в это змеиное гнездо? — в испуге воскликнула она, чувствуя, как похолодело сердце у нее в груди. — Ты о чем? А, погоди, понял. Когда господин Ферт узнал о том, что его собственная жена заказала его дочь убийцам, то прогнал ее из дома. — А как же приворотное зелье? Он же был приворожен! — Думаю, со временем его действие сильно ослабло, — заметила Сиерр, которая также изучила все записи подруги по этому делу. — Я не знаю, что у них за семейная история, но в любом случае девочке будет лучше дома, там, где ее любят. — А что Алианна? Она смирилась с тем, что случилось? Я не хочу, чтобы эта женщина опять стала вредить их семье. — У нее сейчас другие заботы. Я слышала, она перебралась к молодому Кавелю. Говорят, он от нее без ума. — Ехидная усмешка струилась по губам смуглянки. — Как такое может быть? — вытаращилась на подругу Ангелика. — Это звучит просто отвратительно! — Ты думаешь, что, раз воспользовавшись волшебной палочкой, она не сделает этого снова? Думаю, она уже начала привораживать его, когда Элла убила тех людей. И это сыграло роковую роль в их отношениях. Парень просто элементарно забыл, что любит ее. Грустная история. Сиерр вздохнула. На самом деле ей было сложно сочувствовать кому-то. Она пока сама еще не до конца оправилась от всего, что случилось, и чувства возникали в ней в очень малом, дозированном количестве, как будто она боялась израсходовать их все за один раз. — Ты хочешь есть? — спросила она, когда посчитала, что минута молчания окончена. — Я приготовила что-то весьма сомнительное, но это явно лучше, чем то, чем мы обычно обедали у себя в квартирке. — Крис, ты не мог бы нас оставить? — спросила Ангелика, ласково сжимая его руку. — Нам нужно о многом поговорить. — Да, хорошо. — Он согласился с явным неудовольствием, но сказать ей нет после всего, что было, казалось просто немыслимым. Они проговорили всю ночь, и ни одна из них не сомкнула глаз. Откровенность, раньше казавшаяся неуместной, теперь была насущной потребностью. Лучшие подруги, шесть лет прожившие под одной крышей, они только сейчас узнавали друг друга. Им было и смешно, и стыдно, как впервые обнажающимся друг перед другом любовникам. Сиерр рассказала о Валентене, о том, как Фридрин ее предал, и о том, что она не смогла отомстить ему так, как мечтала это сделать. А Ангелика говорила о своем детстве, о сестре, муже и ребенке. И о том страшном месте, где она оказалась из-за своего неуемного стремления спасти жизнь Эллы. А когда она передала Сиерр слова Далии, та вдруг изменилась в лице. Маска жизнерадостности пошла трещинами, девушка вся затряслась, как будто ей ударили в самое сердце, и неожиданно расплакалась. Она прорыдала почти час, захлебываясь слезами и подвывая так, что на улице отвечали собаки. Это был первый раз, когда она по-настоящему плакала с того самого дня, как не стало Валентена. Ангелика, теперь понимающая, чем вызваны эти слезы, молчала и гладила подругу по спине. — Эй, смотри, — вдруг произнесла Сиерр, улыбаясь сквозь слезы. — Твои волосы. Она принесла подруге зеркало, и Ангелика поняла, что за то время, пока она не занималась собственным внешним видом, ее волосы сильно отросли. Более того — отросли нежные светлые корни, так сильно контрастировавшие с темно-красным, цветом спекшейся крови остальных волос. — Наверное, это добрый знак, как думаешь? — спросила она, обращаясь к подруге. Та пожала плечами, продолжая улыбаться. — Я думаю, что так. Через два дня на пороге особняка Де Виро появился подтянутый и очень важный человек в черном. Он принес толстый конверт для «госпожи Ангелики Блейр». На конверте стояла графская печать. Ангелика не решилась вскрыть его сама и попросила Криса. Оказалось, что внутри — заверенная нотариусом копия завещания графа, составленного на случай его «внезапной и необъяснимой кончины или исчезновения». — Он оставил тебе все свое состояние, — не веря своим глазам, произнес Де Виро. — Я никогда не видел столько нулей в одном документе… — Далия, что с Далией? — нетерпеливо перебила его она, буквально вырывая бумаги у него из рук. — Права опеки над девочкой тоже переходят к тебе. Ангелика, прекрати! Дай я дочитаю! — Не будь занудой! Там мое имя! Я теперь богаче тебя в три раза, и вообще — мой титул выше твоего. Так что прекрати строить из себя невесть кого и дай мне завещание! Де Виро хмыкнул, покачал головой и отдал ей вскрытый конверт. — Ты не выглядишь удивленной, — заметил он. — Я отвыкла удивляться чему бы то ни было, — отозвалась она. — Ты возьмешь его деньги? — помолчав, спросил Крис. — Я думал, тебе противно все, что с ним связано. — Я сделаю это исключительно ради дочери, — отмахнулась Ангелика. — К тому же я — графиня. Если я откажусь от титула и денег, то не смогу стать ее официальным опекуном. — Ты готова к этому? — спросил он, поддерживая ее за плечи. — Готова встретиться с ней? Она не ответила. Конечно, она была не готова. Ей было ужасно страшно, потому что она совсем не умела быть матерью. Но… раз даже безалаберная малышка Сиерр, которую она всегда считала неразумным и упрямым ребенком, фактически стала родителем, то ей, Ангелике, было бы просто стыдно отвернуться от своего родного ребенка, который к тому же волей судьбы остался совсем один. — Я не скажу ей, что я ее мать. Не сейчас. Может быть, потом. И я никогда не скажу ей, что мы с ее отцом убили друг друга. Это не то, что нужно знать маленькой девочке. Ее отец очень любил ее, и я не нахожу в себе смелости опорочить его память в ее глазах. Крис кивнул, не совсем уверенный, что согласен со всем, что она сказала. Было во всем этом что-то неуловимо раздражающее его. Как будто то, что Ангелика приняла деньги и титул своего бывшего мужа, делало его каким-то особенным, почти нечеловеком, с которым ему никогда не сравниться. Молодая женщина улыбнулась про себя: она бы никогда не сказала этого вслух, но Крис был недалек от истины в своих ревнивых измышлениях, которые легко прочитывались на его лице. Встреча с маленькой Далией состоялась в саду, том самом, где мать увидела ее впервые после долгих лет разлуки. Девочка смотрела на женщину с подозрением и не спешила бросаться к ней в объятия. Но Ангелика стоически выдержала этот суровый детский взгляд. Она знала, что у них еще много времени впереди — времени, чтобы научиться доверять друг другу. Теперь она никому не отдаст свое время. — Здравствуй, малышка, — проговорила она, подходя ближе и протягивая ей открытую ладонь здоровой руки. — Меня зовут Ангелика. Я — давняя подруга твоего отца. Он попросил меня приглядывать за тобой, если с ним что-то случится. — Он говорил, что, скорее всего, не вернется домой, — сообщила девочка. — А еще, что придет женщина, которая позаботится обо мне. Он сказал, что я могу верить тебе. Что ты хорошая и что из всех женщин на планете только ты сможешь заменить мне мать. — Правда? — отстраненно переспросила она. — Он действительно так сказал? — Мой отец ненавидел женщин. Он считал их дрянью и мусором. — Далия легко выговаривала эти слова, как будто не видела в них ничего плохого. — Если он сказал, что вы — хорошая, значит вы просто необыкновенная. Я верю своему отцу. Поэтому позволю вам остаться. Она смотрела на мать так серьезно и так важно, что Ангелика не посмела высмеять ее слова. Она кивнула с видом глубокого уважения к мнению маленькой собеседницы, и тогда Далия пожала ее протянутую руку.

* * *

Закат разлился по безмятежно-синему небу. Весна уже коснулась его своим дыханием, и оттого ветер пах костром. Днем снег начинал таять, а ночью снова замерзал. В состоянии, близком к истерике, по утрам кричали птицы, словно надеясь своими голосами разбудить тепло и землю. Леди Серпентина Рейн сидела у себя в комнате. Камин весело трещал у нее под боком, но она смотрела на небо, и ей казалось, что это оно горит и щелкает смоляными бомбочками. Огромный лохматый пес спал у ее ног. Он был слишком стар и иногда забывал о том, что еще жив, начиная думать, что уже умер. Тогда она мягко теребила его между ушами, и он просыпался, влажно шлепая пастью. В доме было так тихо, что Сиерр казалось, что она слышит мерное дыхание Лалена, спавшего в соседней комнате. Мальчик очень утомился за день, потому что они строили снежную крепость, а потом играли в снежки, и смуглянка, нарочно ему поддаваясь, оказалась вся вывалена в снегу. Ребенок смеялся, не переставая, и ей потом стоило больших трудов угомонить его и уложить в кровать. Вчера вечером здесь был Варон. Они долго говорили о всякой ерунде, как будто не решаясь подступиться к той теме, что на самом деле волновала их обоих. Но, уже уходя, наемник сказал, что обязательно будет присматривать за ними. И Сиерр ответила, что двери ее дома открыты для него в любое время. И, кажется, им обоим было этого вполне достаточно. Еще он сообщил, что Бриан объявил Шону о том, что Кера была убита им лично во время выполнения задания по ее возвращению. Смуглянка, услышав это, только улыбнулась кончиками губ. Кажется, граф действительно позаботился обо всем перед тем, как уйти из жизни. Это говорило о том, что он в самом деле очень любил свою «маленькую Ангелику», которая давно уже выросла и завела свою семью. Мысли о том, что все кончилось именно так, грели сердце Сиерр. Когда она думала о том, какие чудовищные испытания выпали на их с подругой долю, то начинала гордиться собой, тем, что с честью выдержала их все, сохранив в себе способность по-настоящему любить кого-то. Пусть даже этот кто-то толком не умел составлять предложения и пока еще слишком много плакал. К весне стало известно, что король женится на принцессе из западного королевства — того самого, что никак не хотело признавать нового монарха. Этот хитрый политический ход ко всеобщему удовольствию разрешил все назревшие проблемы. Но история сохранила свидетельства того, что Фридрин никогда не был счастлив в браке. Поговаривали, что у него была любовница, которой он был верен всю свою жизнь, но поскольку ее никто никогда не видел и никто даже не знал ее имени, это было сочтено просто глупыми слухами, и ни один уважающий себя историк не занес подобную чепуху в летопись их славного королевства.

К О Н Е Ц

*** Мысленно тебя рисую, все вокруг — воспоминанье: Наши строки, наши слезы, наши ночи и прощанья. Не взрослеем, но стареем, забываем, как любить, Мы спешим вперед, считая, что потом успеем жить. Ветер воет, вьюгу носит, холод по окну стучит. Замерзаю — плечи в кофту, чай на печку — закипит. Сквозь туманы и мороки, сквозь разбитое стекло Различаю твои брови, твое гордое лицо. Ты убил меня и бросил на снегу лежать одну, Но я справлюсь и любовью твой удар перевяжу. Снова стану я собою, снова научусь дышать, В одиночку улыбаться и без слез рассвет встречать. Ты иди вперед, по грани, свою душу не щадя, Я останусь — ты не против? — у открытого огня. Буду я кричать, смеяться, песни распевать потом, И пусть скажут, это волки: волки воют за окном.

Лето 2009г. — 1 марта 2011г.