Волчья песнь

Кера чувствовала, как отступает боль в простреленном плече, по мере того, как сгущался и темнел воздух вокруг. Но вместе с воздухом пришла и музыка — она окутала молодую женщину плотным тяжелым одеялом, забиваясь в нос и уши и покалывая глаза. Это уже было не едва слышное бормотание потусторонних голосов, это был целый оркестр, громыхавший во всю мощь и пронизывающий воздух. — Что происходит? Они стояли по колено в мутно-зеленой воде, над которой струился тот самый запах, который уловила Кера еще в самый первый раз. — Нужно идти! — Элла крепко держала ее за руку, и в ее глазах страх мешался с отчаянной решительностью. Она знала, что нужно делать, и изо всех сил боролась с собой, чтобы не отступить в самый последний момент. — Да, идем. — Кера кивнула. После того, что только что случилось там, наверху, она была готова встретиться лицом к лицу хоть с самим Верховным Демоном. Город превратился в сплошное марево, бестелесное и почти неощутимое. Множество стен, из которых состояли дома, теперь таяли, трескались, рассыпались, и вокруг оставалась только пустота, орошенная пахнущей гнилью зеленой водой. Спотыкаясь и увязая в иле, Элла и Кера добрались до стены. Она вся была покрыта трещинами — как искусно вырисованным узором. Вода колыхалась у ее подножия, бросалась на камни и шипела как обиженная кошка, когда они ей не поддавались. Камень стал совсем прозрачным, и за ним отчетливо была видна тень, которая стояла вплотную к стене с той стороны, терпеливо дожидаясь, пока последние преграды на ее пути рухнут. — Элла! — Кера, поняв, что времени на разговоры потом может и не случиться, решила выяснить все прямо сейчас. — Элла, этот город — проекция твоего подсознания, ты должна знать это. То, что находится за стеной, это не внешняя страшная сила, не бес из глубин преисподней, это что-то такое в тебе, что ты не можешь принять. Ты отгородилась от этого, но оно сильнее тебя. Если мы сами поймем, в чем причина, то мы сможем с этим справиться. Ты должна вспомнить! — Не помню, — замотала головой она. — Я сто раз пыталась сообразить, все время думала, но я ничего не помню! Я не знаю, что со мной! Я проклята, я же говорила тебе! Нужно было позволить им убить меня! Почему ты не позволила им убить меня? Ведь тогда бы все прекратилось! Ты же знаешь, что оно заставляло меня убивать! Ты сама видела, что я сделала в Круге! Оно овладевает моим сознанием! Если я выпущу его на свободу, то, возможно, никогда не смогу больше быть собой! Кера, оно поглотит меня целиком! Если мы позволим ему выйти наружу, то я даже не знаю, что будет! — Но как мы можем остановить это? — в беспомощности воскликнула наемница, глядя, как мерно, по камушку, осыпается стена. — Ты должна быть смелой, Элла, ты должна бороться с этим, чем бы оно ни было. Если ты одержима бесом, то мы изгоним его! Я буду с тобой до конца. Пожалуйста, не сдавайся. Ведьмочка взяла ее за руку и резко, прерывисто вдохнула. — Теперь уже недолго, — едва слышно произнесла она. Тень становилась все отчетливее, обретала контуры и плоть. Она была невысокой — по пояс Кере. Музыка как будто обвивала остатки стены, льнула к ним и проникала сквозь трещины вместе с водой. От вибрации начала сыпаться каменная крошка, на лету обращаясь в пыль и в ничто. Наемница и девушка отступили, молодая женщина прикрыла ее собой. Наконец стена полностью рассыпалась, и стало слышно, как плещется вода, удовлетворенно перекатываясь через ее остатки. Услышав этот звук, Кера не сразу поняла, что музыка, достигнув апогея, стихла. Теперь ей было больше нечего разрушать. За стеной стояла девочка с длинными темными волосами, тенью лежащими на лице. С ее одежды струилась вода, наполняя и без того полноводное озеро, в которое превратилось все пространство вокруг. — Я долго ждала этого дня. Я устала ждать, — проговорила девочка, не поднимая головы. — Как ты могла бросить меня здесь? — Ее звонкий детский голосок был полон совсем не детских интонаций, и это делало его страшным. Кере вдруг начало казаться, что она уже видела эту девочку. Именно такую — мокрую, встрепанную, совсем еще малышку. Вспомнив, она тихо охнула и прижала ладонь к губам. Элла тоже узнала ее, и теперь девушку била дрожь. — Ты заперла меня здесь. Как ты могла запереть меня здесь?! — В голосе призрака из прошлого звучала неподдельная ярость. — Какое право ты имела так поступить со мной? Чем я заслужила это? — Мне было… мне было страшно… я не смогла… прости меня… — шептала Элла. По ее щекам текли слезы. — Страшно?! — взвизгнула девочка, поднимая пылающие серым пламенем глаза. — Тебе было страшно?! Ты заставила меня делать всю грязную работу! Ты заставила меня жить в этом ужасном месте и не хотела навещать меня! Ты боялась и ненавидела меня! Разве я это заслужила?! Заслужила, скажи? Она вдруг, молниеносно, оказалась перед Эллой, схватила ее за руки и дернула так, что та упала на колени. — Я мечтала увидеться с тобой! Мечтала дотронуться до тебя и сказать тебе все, что я думаю! Рассказать, как страшно мне было оказаться здесь одной! Ты взрослела, ты менялась, ты научилась не помнить! А я все это время была здесь, окруженная этим непреходящим кошмаром! Каждую секунду на протяжение этих одиннадцати лет! Я никогда, слышишь, никогда не прощу тебя! Кера почувствовала, что мир вокруг нее начал медленно вращаться. Она изо всех сил пыталась понять, что же происходит, но ее мысли цеплялись друг за друга и неуклюже застревали на одном месте. Она не могла пошевелиться, просто стояла и смотрела на сцену, что разыгрывалась перед ней. — Прости меня, пожалуйста! — Элла плакала, пытаясь поймать бешено мечущиеся руки сероглазой девочки. — Я не знала, клянусь тебе! Я понятия не имела о том, что тут происходит. Откуда я могла знать? — Откуда ты могла знать?! Ты сделала это со мной! Ты так решила! Решила, что будет лучше, если я останусь здесь! — Прости… прости… — шептала ведьма, уже ничего не видя от слез. — Вот уж нет, — огрызнулась та. — А вообще ты не у меня должна просить прощения, а у этой женщины. Ведь ты привела ее сюда на смерть. И ей уже не уйти. Кера почувствовала, что ей не хватает воздуха. Если бы рядом было на что облокотиться, она бы непременно это сделала. Но все стены были разрушены, и кругом царила зеленоватая пустота, пахнущая речными водами. — Ты же выбрала ее для завершения ритуала, так? — спросила девочка, приближаясь к наемнице. Ее простое личико, искаженное гримасой ярости, казалось уродливой театральной маской. — Мне пришлось убить множество людей, чтобы собрать нужное количество энергии. Но теперь мы сможем открыть переход между мирами. А ты хотя бы привела ее. Хоть с этим ты сумела справиться сама. Она прекрасно подойдет на роль жертвы. Ведь мы же хотим ее вернуть, так? Девочка обернулась к Элле. Та стояла на коленях, онемев от ужаса и поздно пришедшего понимания. — Я расскажу тебе, Ангелика Блейр, зачем ты здесь, — проговорил ребенок. — По-моему, уже хватит этих бредней о судьбе, связях и великом предназначении. Ты заслужила знать правду. И не ту правду, которую тебе пытались рассказать все вокруг. Они — идиоты, и я презираю каждого из них. Но больше всего — ее. — Она ткнула пальцем в трясущуюся Эллу. — Ее я просто ненавижу. Но она еще заплатит за все. Позже. У нас теперь полным полно времени. Скажи, Ангелика, тебе нравился город, что был здесь? Не отвечай. Он был не таким уж красивым, верно? Но раньше все было не так. Он был другим когда-то. Элла, ты не хочешь сама рассказать ей, что тут было раньше? Нет? Ведьмочка, обхватив живот, согнулась пополам, словно превозмогая сильную боль. Она едва заметно помотала головой. — Наши грехи терзают нас, когда от них становится негде прятаться, — с усмешкой заметила девочка. — Хорошо, я все расскажу сама. Когда Элла была маленькой, многие в городе дразнили ее из-за того, кем была ее мать. «Дочь дьявола», «бесово отродье», помнишь, Элла? Никто не верил, что ее отцом был господин Ферт, потому что все знали, что Лия якшается с выродками преисподней. Но мама была не такой. Она была хорошей. Она любила свою дочь так, как может ее любить настоящая мать. И она рассказала Элле об одном хитром приеме: «Когда тебе станет совсем грустно, моя дорогая, закрой глаза и представь, что ты находишься в прекрасном городе, где все люди — твои друзья, где нет ненависти и злобы. Представь, что вокруг тебя все улыбаются и что солнце светит между домами, не обжигая». Живое воображение Эллы выстроило этот город, населило его славными людьми и животными, которые умеют только лизать руки и никогда не кусаются. Здесь она пряталась от жестокого мира, который обижал ее. — Но кто ты? — спросила Кера. — Я же вижу… — Только слепой мог бы этого не увидеть. Я не делаю тайны из того, кто я есть. Но, пожалуй, другой вопрос будет интереснее. Не кто я, а почему я здесь. Ведь так? Наемница кивнула. — Мама с папой очень любили друг друга. Может быть, именно благодаря этой любви, стало возможным создать столь прекрасный город. Элла видела, что добро существует и что есть такая любовь, которой нипочем ни общественное мнение, ни разница в возрасте или внешней красоте. Но потом кое-что произошло. Кое-что, отчего этот город стал таким, каким ты его увидела прежде. Из-за чего он из убежища превратился в темницу. — Я знаю, что Алианна приворожила отца Эллы, — сказала Кера, пытаясь выстроить логическую цепочку всех событий. — Эта гадкая мразь, мерзкая, мерзкая! — взвизгнула девочка, сжимая кулаки. — Ее я убью первой, когда выберусь отсюда! — Но что все-таки произошло? Что произошло тогда на реке? — Это папа. Папа убил ее. — Элла поднялась с колен. — Я была там и все видела. — Верно, — подтвердил ребенок. — Так все и было. Алианна опоила его зельем, и под его действием он собственными руками убил жену. А она была так поражена этим, что даже не пыталась сопротивляться. Наверное, она была тем самым первым человеком, который умер от удивления. — Это было сказано со злостью и горечью, граничащими с истерическим цинизмом. — Я пыталась его остановить, — снова заговорила Элла. — Я бросилась к нему, я хватала его за руки, я умоляла его отпустить ее. — И что он сделал тогда? — спросила девочка, подводя ее к нужному месту истории. — Я хочу, чтобы ты сама сказала это. — Он оттолкнул меня, — отрешенным голосом ответила та. — Я упала в воду. И он… он опустил руку и держал меня. Держал меня под водой. Он смотрел на меня ничего не выражающими глазами, и я даже не могла кричать… — Алианна появилась вовремя. Она позвала его с берега, и он отпустил ее, — добавила малышка, поняв, что Элла не может продолжить. — Вот такие дела. Но подожди, это ведь только половина истории! Не останавливайся, скажи ей, что ты сделала потом! Давай же! — Я не смогла жить с этим, — шепотом сказала ведьмочка. — Я просто не смогла. — И тогда появилась я, — развел руками ее маленький двойник. — Она отдала мне эти воспоминания и заперла меня здесь одну. Она решила, что так будет лучше. Но мне такое решение пришлось не по вкусу. Я знала, что в конечном итоге окажусь сильнее ее и смогу выбраться. Но самое главное — я знала, что мне нужно делать. — Почему ты не убила Алианну? — спросила Кера. — Ведь это должно было стать первым пунктом твоей мести. — Потому что это ложь, что ненависть — сильнейшее чувство в человеке, — подала слабый голос Элла. — Сильнейшее чувство — это любовь. Я запечатала здесь не ненависть, а любовь. Любовь к матери, потому что иначе я бы просто не смогла жить дальше, зная, что потеряла ее. — Я брала верх над ней, когда она спала, — продолжила рассказ девочка. — Я спускалась в библиотеку магического училища и читала книги по реинкарнации. Я искала способ, и я его нашла. Мне нужна была энергия, чтобы открыть переход и вытащить душу нашей матери. Я собрала ее у людей Гарса. — Ты убила их всех, — потрясенно проговорила наемница. — Верно, — кивнула она. — Но что ты от меня хочешь? Я ведь даже и не человек толком. — А как же черный туман? Лекарство, которое Элла себе приготовила? — Сначала оно немного меня подавило. Сделало сонной. Я как будто продиралась сквозь туман. Забавный каламбур, да? — Она рассмеялась. — Но потом Алианна прознала про это средство. Ведьма, что приготовила ей зелье для папы, рассказала, что если принимать черный туман в больших дозах, он может вызвать галлюцинации и даже смерть. Тогда она стала подсыпать его Элле в еду. Ведьмочка беззвучно вскрикнула: этого она не знала. — От таких больших доз все здесь буквально пузырями пошло. Но это же стало причиной того, что Элла наконец появилась здесь после всего того, через что заставила меня пройти. Я поняла, что это мой шанс и что если я смогу выбраться, то завладею ее телом. Ведь это я была там, это я видела, как убили маму. А она ничего не помнит, потому что ее там не было! Впрочем, наша Элла все же сделала то, что было нужно: она привела тебя. Ты станешь новым телом для Линды. Все уже готово для последней стадии ритуала. — Нет! — вымученно выкрикнула ведьма. — Я не позволю тебе сделать это с ней! Она была моим другом все это время! Она помогала мне! — Дура ты, — огрызнулась девочка. — Ты же сама ее заколдовала, потому что она была нужна тебе, нужна нам. Мы должны закончить то, что начали. — Я не могу. Кера, послушай, не верь ей! — Ты просишь ее не верить самой себе! Не сходи с ума! — мерзко рассмеялся ребенок. — Я-то знаю, зачем все это было. Я знаю намного больше, чем вы обе. — Я никогда не хотела этого! Я не помнила ничего! Я бы никогда, ты же знаешь! — Элла была в отчаянии. — Мы должны убить ее, слышишь? — Девочка подлетела к ней и мертвой хваткой вцепилась ей в руки. — Я слишком долго ждала! Я слишком долго была здесь одна! Я больше не могу! Мы должны сделать то, что должны! Ты же знаешь это! Иначе ты бы не оставила меня здесь! Я сделала все, что ты мне велела! Я не позволю тебе все разрушить! — Я не могу, не могу, не могу! — Элла походила на умалишенную. Она покачивалась туда-сюда, обхватив живот руками, и ее глаза метались по бурлящей поверхности воды. — Оставь меня в покое! — Ты должна! Я не оставлю тебя, я никогда не оставлю тебя! Я буду преследовать тебя! Я добьюсь от тебя того, чтобы ты признала меня и мою правду! Признай! Ты хотела этого с самого начала! Мы должны спасти ее! Убей, убей, убей! — НЕТ! Керу в грудь ударило мощной взрывной волной. Она закричала от страха, потому что пространство вокруг вдруг стянулось в один узел, и ее тело как будто пропало внутри этого узла. Потом произошел мощный выброс, и она со всего размаху ударилась лицом об твердую каменную поверхность. Кажется, ей сломало нос, но это было последнее, о чем она беспокоилась в данный момент. Ошалело помотав звенящей от удара головой, Кера увидела Эллу. Девушка стояла подле нее с опущенной головой. Они обе находились в центре Круга, причем наемница лежала на том самом камне, где несколько ночей назад ведьма зарезала петуха. — Элла? — несмело позвала ее молодая женщина. — Элла, ты слышишь меня? Та не ответила. Кера попыталась слезть с каменного алтаря, но у нее ничего не вышло: ее как будто удерживали невидимые путы. — Я же тебе говорила, — пустым гулким голосом сказала ведьма, — я умею контролировать ночных тварей. А ты, Кера, одна из них. — Что ты собираешься делать? — спросила она. — Элла, ты же сказала, что не хочешь этого! Пожалуйста, очнись! — Мне очень жаль, — проговорила она тоном, в котором не было и намека на сожаление. — Мне очень жаль, но я не хочу, чтобы все эти ужасные смерти были напрасными. Если я не сделаю этого, то получится, что все эти люди погибли просто так. Я не могу жить с этой мыслью. Я должна все довести до конца. Если мы не дойдем до конца, призраки так и будут нас преследовать. — Призраки, — шепотом повторила Кера. Она была разбита. Ее физические силы были на пределе — никогда еще ее организм не испытывал ничего подобного, он просто не справлялся с этой непрекращающейся нагрузкой. Левая рука лежала рядом с телом мертвым ненужным придатком, и Кера чувствовала, как серебро медленно кипит в ее венах. — Я умираю, — проговорила она — без страха или отчаяния, как будто удивленно. — Я умираю, Элла. — Это ничего. Ритуал очистит твое тело, как только ты покинешь его. Ты унесешь всю свою боль с собой. Мне нужен лишь исходный материал, чтобы воссоздать тело для матери. Наемница устала бороться. Она устала так давно, что ей самой было непонятно, как же она прожила все это время, как до сих пор не рассыпалась на части. Рядом со взрослой Эллы медленно сформировался сгусток черного тумана, в котором Кера могла различить образ сероглазой девочки — маленькой Эллы, на глазах которой горячо любимый отец убил маму. — Значит, будет так, — кивнула она, сплевывая кровь из разбитого носа. — Наверное, в этом был весь смысл. Тот самый, из-за которого я оказалась здесь. Все дело в ней. — В ком? — спросила Элла. Она ходила по Кругу, прикасалась к начерченным на камнях рунам, и они отвечали мерным темным свечением и легким гулом, шедшим как будто из-под земли. — Далия, — прошептала Кера. — Моя Далия… Все дело в ней. Синее пальтишко и голубое платье в пятнах крови смешались в одно целое — маленькая девочка и убитая девушка держались за руки, и ветер времени колыхал их расплывчатые силуэты. С усилием повернув голову, молодая женщина увидела ту же картину — девочка и девушка, серые глаза которых с удивлением и сомнением смотрели на нее. — Далия, — печально повторила наемница. — Мое проклятие, воплощенное в одном имени. Да-ли-я. Я спасу тебя. Я дам тебе мать. Элла сощурилась и покачала головой. Она не совсем понимала, что происходит с Керой — кажется, та уже начала бредить. Нужно было как можно скорее начинать ритуал: если она умрет в процессе, то ничего не выйдет. Закончив с камнями, ведьма подошла к алтарю. Обожженные ноги плохо ее слушались, но ей удалось заглушить боль с помощью магии. Сейчас все это было неважно — в самом конце ничто не имело значения. Положив ладони на камень, Элла начала читать заклинание. Когда ее напевная речь достигла апогея и зазвенела как стальная струна, из центра нарисованных рун вырвались лучи черного света. Они все соединились ровно над центром Круга, над животом Керы. Наемница меланхолично взирала на это действо, иногда шмыгая носом, который по кусочку собирался из осколков кости и хряща. Точка, в которой соединились лучи, начала медленно разрастаться, становясь похожа на черный диск или на гладь ночного озера. Он принял форму ровного овала, покрывая все тело Керы. Она уже не видела неба и сожалела только о том, что умрет, не глядя в него. — У тебя была возможность избежать этого, — заметила Элла, дочитав заклинание. — Я говорила тебе, что меня нужно убить. Ты бы спасла и себя, и всех других. Но ты выбрала меня. Я не знаю, глупость это или героизм, но мы с мамой будем помнить тебя. Наемница почувствовала, как ее словно вытягивает из собственного тела. Она перестала чувствовать ноги, потом вторую руку, и наконец центр всех ее ощущений сжался до размеров небольшой области в районе живота. Глаза перестали видеть, уши слышать, а воздух — поступать в грудь. Кера бы даже не смогла подумать о том, что все кончено, потому что не чувствовала головы и мыслей, еще оставшихся в ней. Сперва она решила, что слышит музыку небесных кущ, и удивилась, что бесы что-то напутали и забыли забрать ее с собой. Играла скрипка. Нежно, напевно, но очень тоскливо, как будто плакала своими струнами. Потом появился свет — ударил по прозревшим глазам. И наконец вернулись ощущения — всего тела, кроме левой руки. Проморгавшись, Кера увидела девушку в голубом платье, залитом кровью. Та держала за горло сероглазую девочку, и выражение ее лица не предвещало той ничего хорошего. — Ты что творишь? — спросила она, не оборачиваясь к молодой женщине, но явно адресуя вопрос именно ей. — Что за бред творится в твоей голове? Та потеряла дар речи — вместо того, чтобы встретить ее на пути в другой мир, Далия каким-то образом пробралась в этот как раз для того, чтобы не допустить подобного. — Едва переход открылся, я сразу сюда. Надеялась, что успею. Лика, ты чего делаешь? Я тебя спрашиваю, глупая младшая сестра? — Далия? — едва слышно спросила Кера. — Это ты? Как ты… Почему… — Я не для того умерла, чтобы ты сделала то же самое! — отозвался призрак. Она уже отпустила маленькую Эллу, и та сидела на земле, обиженно потирая горло. — Далия, мне так жаль… — А мне нет! — перебила ее она. — Мне совсем не жаль, слышишь? Я рада, что убежала вперед и что эти подонки поймали именно меня! Я рада, что тебя со мною не было! Как ты могла думать, что я бы желала твоей смерти в ту ночь? Как ты могла думать, что я буду ненавидеть тебя за то, что случилось? — Ты преследовала меня, — прошептала молодая женщина. — Ты не оставляла меня в покое… — Оставишь тут тебя, когда ты так и рвешься свести счеты с жизнью! Я все время пыталась сказать тебе, чтобы ты не смела сдаваться! Но завеса между мирами слишком плотная, и я никак не могла прорваться. Да, согласна, видок у меня еще тот. — Она со вздохом провела ладонями по окровавленному платью. — Боюсь, у тебя создалось неверное впечатление обо всем, что происходило. Но сейчас я наконец скажу тебе. Она подошла ближе и села на камень. Кера не чувствовала ни ее запаха, ни тепла, но Далия выглядела совсем как живая, может только несколько бледней, чем обычно. — Лика, малышка, я люблю тебя. Я всегда любила тебя, потому что ты моя младшая сестричка. Я не хотела, чтобы тебе довелось испытать столько боли, но мне, к сожалению, не удалось оградить тебя от нее. Я виновата в том, что так рано тебя оставила, и я прошу прощения за это. Но ты не должна жить прошлым! Ты должна идти вперед! Лика, у тебя же вся жизнь впереди! У тебя есть твоя собственная дочь, а не это забитое создание с комплексом вины перед самой собой. У тебя есть друзья и мужчина, который любит тебя. Так что прекрати жалеть себя! Поднимись с этого камня и живи дальше. Я знаю, ты сможешь. Ты сильная, и ты это переживешь. Не надо оплакивать мертвых, ты еще успеешь сделать это, когда присоединишься к нам. — Далия. — Кера протянула к ней руку, но ощутила только пустоту. — Пожалуйста, не оставляй меня. Мне так тебя не хватает, сестренка… — Я жду тебя, — она улыбнулась. — И слежу за тобой. Мне было стыдно за тебя все эти годы! Какого дьявола ты натворила со своей жизнью, а? — Я… но я… — Не виновата, знаю. Нет уж, со мной этот фокус не пройдет! Пообещай-ка мне вот что, Ангелика Блейр. Пообещай, что будешь счастлива, идет? Больше никаких сомнительных историй и разрушительных связей. Тебе на всю жизнь этой мерзости хватит. Ты меня слышишь? — Да. — Она плакала. Впервые за долгое время плакала не от боли и горя, а от счастья — тихого, несмелого, но такого теплого и живого. — Да, я обещаю. — Вот и умница, — лицо Далии просветлело. — Эй, смотри. Она натянула подол своего платья. Страшные пятна крови исчезали с него, как будто стираемые старательной рукой. — Как там мама? — шепотом спросила Кера. — Она согласна с моей позицией, — хмыкнул призрак. — Все хорошо. Они с отцом вместе. Но это вовсе не значит, что мы ждем не дождемся, пока ты к нам присоединишься. Живи в свое удовольствие за всю свою бедовую семью, мы ведь договорились? — Обещаю, — еще раз повторила молодая женщина. — Я обещаю. — Да, пока не забыла, — вдруг нахмурила лоб Далия, что-то припоминая. — У меня есть послание, но не для тебя. — Не для меня? — тупо переспросила Кера. — Для твоей подруги. Один парень тут просил передать, что она все сделала правильно. И что он благодарен ей за своего сына. Понятия не имею, что это значит, но я обещала тебе сказать. — Ты уже уходишь? — Наемница торопливо отерла слезы с лица. — Так быстро? — Не привыкай к хорошему, — погрозила ей пальцем сестра. — Я все вижу, помнишь? Если опять будешь плохо себя вести, наведаюсь к тебе в сон и устрою выволочку, ясно? Она кивнула. — Вот и славно. А теперь мне действительно пора. Если не успею, пока переход открыт, то рискую остаться тут навсегда. Я имею в виду в этом Круге. Это было бы не слишком-то весело. — Постой, у меня еще вопрос! Лия… она… Далия посерьезнела. — Она и правда собиралась вернуться, но, кажется, я ее опередила. Опять будет брюзжать целый вечер. Ну да и ладно, переживем, — она отмахнулась и снова заулыбалась. — Все, сестренка, пора. Будь умницей. Призрак забрался с ногами на камень, вздохнул, критически осматривая черное озерцо перехода, потом обернулся через плечо и помахал женщине рукой. И исчез, едва коснувшись мерцающей глади. Когда это произошло, лучи погасли и стало слышно, как шипят перегревшиеся камни. Преодолевая боль, Кера сперва села, а потом встала — ее больше ничто не сдерживало. Элла сидела на змле, обхватив живот руками, и качалась туда-сюда. — Элла! — наемница, тяжело переваливаясь, спустилась к ней. — Что с тобой? Ты меня слышишь? Ведьма подняла на нее взгляд, полный невыносимой муки. — Я так не могу, Кера, — прошептала она. — Она сильнее меня. Она снова возьмет верх. Она одолеет меня. Я не хочу этого. — Ты должна бороться с ней! Ты сможешь, я уверена! — Ты не знаешь, о чем говоришь, — покачала головой она. — Я вижу только один способ прекратить все это. — Опять будешь просить, чтобы я убила тебя? — нахмурилась женщина. — Даже не думай! — Я запру там нас обеих, — убежденно проговорила Элла, как будто не услышав ее. — Я снова выстрою стену, но теперь останусь там вместе с ней. Тогда все будет честно, тогда она смирится. — Что ты такое говоришь? Ты не можешь остаться там! Элла! Не смей этого делать! Вспомни о своем отце! Он ждет тебя. Ты не должна делать этого! — Если я не сделаю, то погибнет много людей. И отец тоже может пострадать. Вдруг ей в голову придет отомстить и ему, ведь это он убил маму… Я не хочу, не хочу убивать! Нет! Хватит! — Элла! Ее крик уже не достиг ушей ведьмы. Она вдруг вся обмякла, обвисла, как будто потеряла сознание. Но ее глаза были по-прежнему открыты, пусть даже уже ничего не выражали. — Что ты сделала, глупая? — в бессильной злости воскликнула Кера, встряхивая ее. — Что ты натворила? Но Элла не отвечала. — Бес тебя подери! — Наемница вдруг почувствовала слабость, у нее закружилась голова. Серебро все еще оставалось в ее организме, и сейчас она уже не могла помочь себе сама. «Я должна выжить, я должна выжить!» — стучало у нее в голове, но перед глазами все темнело, и ей не за что было цепляться. «Далия»! — беспомощно крикнула она в обступающую ее темноту, и потом все звуки исчезли.