Сломанная палочка

      Особняк, с высокими башнями стоял на вершине горы, которую не всегда покоряли птицы. Из камня, он имел не столь величественный, как пугающий вид. Не знающие люди могли подумать, что это место обитель вампира или по меньшей мере, какой-то ведьмы, погибшей много веков назад. Тёплые солнечные лучи редко посещали это место, оставляя простор для холодных ветров и ледяных капель дождя, что тяжело опускались на острые камни, окружавшие территорию дома. Даже растения не выживали в жестоких условиях климата. Лишь несколько колючих кустарников росли вдоль тропы, но вид их был отнюдь не дружелюбным, скорее пугающим и мрачным, как и сам дом. Странным образом это место сохраняло гармонию, тихую, загадочную...       Люди огибали этот дом стороной, словно проказу, считая слишком опасным для прогулок. А те, кто так или иначе подбирался к нему, видели то, что сводило их с ума, а позже вынуждало бросаться с обрыва в морские волны. Маглы не находили ничего сверхъестественного в смертях, веря в неосторожность туристов. И всё же, лишь несколько волшебников знали, кого именно встречали путники и почему так сильно боялись.       Хозяйку дома же тешили подобные ситуации, и она часто выходила на балкон, опираясь на фигурную балюстраду, чтобы понаблюдать за представлением, что разворачивалось перед ней. Её лицо озаряла счастливая улыбка, но в глазах сохранялся холод и равнодушие, словно подобные моменты происходили едва ли не каждый час, а присутствие женщины оставалось формальностью. Она звонко смеялась, когда люди, теряя равновесие сами подводили себя к смерти. Ей нравилось глядеть на их попытки повернуть в сторону, зная, что это невозможно. Беллатриса видела их борьбу за жизнь, их желание схватится за последний камешек. Она слышала плеск, когда человек уходил под воду, погибая среди смертоносных волн. Тогда женщина отворачивалась, возвращаясь к повседневным делам. Она никогда не вспоминала тех, кто погиб.       Внутри особняка скрывались сотни больших и маленьких комнат, заполненных мебелью столь же мрачной и старой, как и он сам. В одной из таких комнат хранилась библиотека с пыльными стеллажами и потрёпанными книгами. Над книгой в кожаной обложке склонилась девушка, с глазами кофейного оттенка. Её каштановые волосы неосторожно падали на пожелтевшие страницы, скрывая текст, но Миона словно не замечала этого. Она читала вскользь, пропуская предложения, а иногда и целые главы. Виной тому был резкий запах горьких трав, что дурманил и не позволял ей сосредоточиться на прочтённом.       Гермиона чувствовала тошноту, но подняться и выйти не решалась, словно что-то удерживало её в этом месте. Шумно выдыхая, она захлопнула книгу. Стеллажи, словно живые придвинулись ближе, выбрасывая одну или две книги на небольшой столик их красного дерева. Беллатриса позаботилась о том, чтобы девушка не имела недостатка в любимых историях. — Не сегодня... — Прошептала Гермиона, разглядывая книгу "Моя жизнь в качестве магла", автобиографический роман Дейзи Хукам. В новенькой обложке яркого красного цвета, книга разительно выделялась среди кожаных черных и коричневых корешков, что остались стоять на полках. Миона в последнее время почти не читала, но продолжала подолгу оставаться в библиотеке, словно здесь хранилось нечто важное, забытое. Она касалась каждой книги, но все они казались далёкими, словно были не из её мира, не из её реальности, не из её прошлого...       От тяжёлых раздумий её отвлёк стук каблуков по каменному полу. Миона инстинктивно обернулась, подымаясь. В глазах её отражался страх, а сама она дрожала, словно листочек холодной осенью. Поднять глаза она не решалась, рассматривая собственные ногти. — Закончила на сегодня? — Спросила Белла так, что не было понятно обратилась она к живому существу или к книге, а может и вовсе говорила сама с собой. Конец её волшебной палочки неосторожно прошёлся по подбородку Мионы, оставляя лёгкий след, а тишину библиотеки заполнил смех женщины. — Хотела поискать что-то... — Гермиона старалась не смотреть в глаза волшебнице, пытаясь придумать предлог, чтобы задержаться ещё ненадолго. — Завтра. Всё завтра. — Холодно произнесла Белла, указывая на выход из библиотеки.       Гермиона смотрела на дверь. На тёмном дереве была выгравирована буква "Б", окутанная множеством виноградных лоз. Девушка знала каждый завиток, каждую особенность этой росписи, даже помнила имя того, кто её создал, но ненавидела выходить за её пределы.       Ослушаться Беллатрису было столь глупо, как прыгнуть с одного из окон, в надежде выжить. Хозяйка дома нередко предлагала Гермионе такой вид побега, зная, как сильно её это испугает. — Почему не здесь? — Осторожно поинтересовалась девушка, собирая волосы в высокий хвост. — Можем и здесь.       Белла бросила на пол "Ежедневный пророк". Гермионе пришлось опуститься, чтобы поднять газету, но читая первую полосу, девушка и вовсе упала на колени.       По её щекам текли слёзы: "Гарри Поттера и Рона Уизли нашли мёртвыми в одном из лондонских домов. С ними были...". Читать далее было бессмысленно, поэтому девушка несмело подняла глаза на Лестрейндж, в надежде услышать ответы. — Это была не я. — Мягко уточнила Беллатриса, словно в смертях нескольких волшебников не было ничего ужасного. — Жаль, но ты читай. Сегодня много новостей.       "Пророк" повествовал о смерти сотен волшебников, рассказывал об успехах приспешников Волан-де-Морта, и его новой власти. Тех, кто противостоял убивали, даже не спрашивая имени. Тех, кто пытался изменить ситуацию пытали, причиняя невыносимую боль, а после подчиняли. Мир погрузился во тьму, журналисты, работающие на "Пророк" были приспешниками Тёмного Лорда. — Убей меня. — Попросила Миона, не отрывая глаз от имён своих друзей. В ней боролось множество чувств, осознание того, что по каким-то причинам Белла её не убивает. И это не было радостной вестью, зная сумасшествие Лестрейндж, зная жестокость ей подобных. Словно игрушка Миона была для неё, словно мышка для временно сытой змеи. Змеям тоже нужно время, чтобы уничтожить жертву. — Говорят, твои друзья боролись за свою жизнь. Я хочу, чтобы ты боролась. Чтобы цеплялась за последнюю ниточку, зная, что та оборвётся. — Беллатриса гладила палочку, словно та была её домашним питомцем. — Когда ты будешь бороться, я убью тебя. — Мне не за что бороться. Их всех убили. Всех, кого я любила. — Ты будешь бороться, Миона. Будешь.

***

      Гермиона резко поднялась на подушках, в попытке поскорее забыть зелёный свет, ослепивший её во сне. Электронные часы с яркими бежевыми цифрами указывали на полночь. Белла, склонившись над книгой что-то читала в темноте, подсвечивая фонариком нужные участки. Она устало отвела взгляд от букв, наблюдая за Гермионой, после чего поднялась, пересекая комнату. — Твой психотерапевт не утешает, правда? — Женщина достала две таблетки из баночки с инициалами Мионы, словно подобная ситуация была обыденностью. — Снова снился этот сон. Что ты... — Девушка замолчала на секунду. — Белл, он такой реалистичный. У тебя ведь тоже есть эта палочка. — Мы ведь вместе её эскиз рисовали. Вот. — Женщина безразлично достала палочку, нажимая на кнопку. Конец её засветился нежным розовым цветом. — Батарейки только вчера поставила. Никак не магия. Вингардиум Левиоса. — Нужно произносить иначе. — Обиделась Гермиона, обхватывая колени руками. Она наблюдала, как Беллатриса играет с палочкой, изменяя цвет подсветки. — Ладно. Круцио. — Направила женщина палочку на возлюбленную, нажимая на кнопку. — Не работает. Палка не настоящая. Мион, если бы я была волшебницей... Я бы не работала с... — Маглами. — Да, с ними. И не стояла бы в пробке, понимаешь? А твои сны всего лишь хорошая фантазия.       Гермиона пожала плечами, принимая из рук Беллы снотворное, прописанное врачом.       Прижиматься к возлюбленной было приятно, и именно в этот момент Миона усомнилась в реальности своего сна. Никогда бы Белла не причинила ей вред, не стала бы делать больно, угрожать или держать в опасных для жизни местах. Беллатриса, которую знала Гермиона была одной из самых добрых, пусть и строгих людей. И уж точно она бы не хотела видеть слёзы в глазах любимых.       С этой мыслью Гермиона провалилась в сон, где не было сновидений. Только желанный отдых, который провоцировали таблетки.       Беллатриса смотрела на картину на стене, считая, что стоит её заменить.       Слишком яркие оттенки могли вызвать у Гермионы новые воспоминания, учитывая, как много зелёного преобладало в пейзаже. Да и сама картина порядком надоела. Старый лес, купленный в переходе метро, явно не был шедевром, скорее работой новичка, но Миона, как и всегда, не могла пройти мимо низкокачественных безделушек. "Мы даём надежду молодым талантам", — убеждала она Беллу, покупая новый браслет из бисера или соглашаясь побыть моделью для художников.       В воздухе Беллатриса рисовала палочкой странный рисунок, заставляя несколько искорок кружить вокруг. Так она отвлекалась в моменты, когда возлюбленная уже спала. Больше не было в комнате ни рисунков, ни предметов маглов. В её воспоминаниях были убийства, совершаемые ею, заклятия, что причиняли боль или вызывали быструю смерть. Белла усмехнулась, зная, сколь много это значит для неё, представляя самые изощрённые убийства девочки, которую одновременно любили двое.       Мерзкий Уизли и донельзя глупый Поттер. Оба они были мертвы, возможно даже наблюдают за последними месяцами её жизни, правда это уже не важно.       Белла едва ли не впервые в жизни хотела такой смерти. Качественной и болезненной. Иной раз, моральная боль может во сто крат превзойти физическую. Именно этого желала Белла. Она хотела совместить два вида боли, увидеть, что может чувствовать грязнокровка, услышать её последние слова.       Лишь когда Гермиона попыталась сменить позу во сне женщина прекратила свои игры. Она спрятала палочку среди стопки документов, которые Мионе всегда казались слишком скучными. Любое упоминание о них, вызвало наигранно надутые губки, словно документы это всё, что могло интересовать Беллатрису. — Тебе придётся ответить за каждый день, который я проживу среди маглов, Миона. А пока... — Беллатриса улыбнулась. — Я научу тебя любить жизнь.