Сломанная палочка

      Лекционный зал был практически пуст, за исключением нескольких студентов. Они повторяли материал со столь унылым видом, словно это было худшее, что можно себе представить. Среди них сидела и Гермиона, перечитывая одну из страниц учебника. Её спутанные волосы и сонный взгляд говорили о том, как плохо она спала, а подобранный гардероб явно указывал на опоздание. Раз за разом Миона писала сообщения возлюбленной, но так и не получила ответа, лишь взгляд, который каждый раз ледяным дождём окатывал её.       Беллатриса становилась совсем другой в стенах университета. Её небезосновательно именовали ведьмой, ей вслед сыпались проклятия, а экзамен мало кто сдавал с первого раза. Она была причиной исключения большинства студентов, причиной их неудач. Особенно сложно было Гермионе, которая, пусть и выучила весь материал, да доброй половине студентов продолжала доказывать, что преподавательница дарит ей теплые улыбки, только потому что она лучшая ученица.       А Лестрейндж только этого и нужно Она с удовольствием раз за разом оставляла Миону на пересдачу, не делая даже малейшего намёка на их отношения. Это было её собственной маленькой радостью, её смыслом, который позволял ей держаться на плаву.       Преподавательница не позволяла флиртовать с ней, не давала возможностей создать сплетни или унижать её достоинство. За малейший намёк на подобные действия, студенты имели строгий выговор, но чаще всего безоговорочное исключение. Объяснить которое не в силах был даже ректор.       Конечно, женщина знала о чем судачат одногрупники Мионы, но их мнение было ей безразлично, а судьба студентки, в стенах учебного заведения, казалась пустым звуком. На все обиды девушки, она лишь мягко говорила, сидя вечерами на террасе: "Там я только преподаватель. Представь, что будет, если я вступлюсь за тебя. Они же проходу не дадут, а издёвки станут ещё более частыми". Это было правдой, но истина скрывалась только в эгоистичных желаниях Беллатрисы.       Гермиона отвела взгляд от экрана, наблюдая, как одногруппник, высокий неуклюжий парень, превозмогая себя, спускался к преподавательнице по белоснежным ступеням. Его тело покрылось потом, а сам он дрожал, словно эта женщина была тем, что пугало его более всего. В свою очередь, Беллатриса даже не обратила на него внимания. Впрочем, такой подход она использовала ко всем студентам. Готов? Отвечай. Ни к чему ожидать реакции.       Миона даже учебник отложила, наблюдая за этой красноречивой картиной. Парень не был самым умным в потоке, но даже по мнению строгих преподавателей, имел право считаться одним из лучших. Ему пророчили большое будущее. Вот только Белла так не считала, истязая студента раз за разом всё больше. Кто знает, может всё дело в том, что он симпатизировал Гермионе? Ведь женщина так хотела причинить ей боль, пусть и косвенно.       Впрочем, она поставила ему три, несмотря на то, что в его ответе не было ошибок, а после подозвала к себе Грейнджер. Она и сама не понимала, чем вызвана эта жалость, должно быть студентка слишком сильно сверлила её взглядом.       Гермиона едва не упала, чувствуя, как земля уходит из под ног, а головокружение с каждым шагом только усиливается. Странный запах горьких трав окутывал её, заставляя уснуть. Девушка заставляла себя двигаться вниз, в надежде, что подобное состояние вызвано переживаниями и ужасной ночью, которую ей довелось пережить. — Первый вопрос... — Доносится к Гермионе голос Беллатрисы, но более она ничего не услышала. Её преследовали вспышки зелёного света, огонь, окутавший её, испуганную волшебницу, в незнакомом ей месте. Или в знакомом? Гермиона пыталась найти палочку, но не видела ничего, кроме ярких языков пламени, угрожающе надвигающихся на неё. — Как...       Миона отвечает. Она понимает, что отвечает правильно, но в ушах всё ещё звенит, а сама она видит лишь силуэт возлюбленной, мерцающий свет и собственные руки, сложенные на коленях. Когда она успела сесть? Как дошла, не падая? Почему никто не видел того, что заметила она? — Последний вопрос. Если ответите ставлю пять. — Не отвечу. Мне нужно... Прости.       Гермиона выбежала из аудитории, хватая ртом воздух. Она остановилась у большого окна, что выходило на задний двор, где студенты играли в снежки, смеялись и радовались сдаче экзаменов. Лишь единицы грустно брели домой, кто-то не сдал, а кто-то просто не имел друзей.       Из окна можно было увидеть северных оленей, созданных из проволоки и гирлянд, многочисленные ели, украшенные к празднику и небольшой киоск с вкусными новогодними сладостями. Мионе вдруг вспомнился странный запах пряностей и шум в одном из пабов. Как ни пыталась она понять, какое из мест вызвало ностальгию, она так и не смогла ничего вспомнить. Лишь смех старого друга, так давно покинувшего город, казалось, возвращал что-то родное её сердцу. — Могла и пять получить. — Прошептала Беллатриса на ухо Мионе, сразу после того, как звонок затих. — Я сегодня была доброй. — Знаешь, я так плохо спала. Мне стало нехорошо... Я... — Гермиона повернулась лицом к Белле, сохраняя некоторое расстояние между ними. — Я вспомнила Гарри. Мой друг детства. Раньше мы часто играли в снежки. — А сейчас он где? — взволнованно спросила Беллатриса, сразу же добавляя. — С тобой всё хорошо? — Он уехал, когда мне было... Не помню. — Миона вздохнула. — Память подводит. Должно быть, это побочное действие таблеток. — Нет, тебе не нужно волноваться. Думаю, никто не расстроится, если я предложу тебе чай. Мой кабинет не так далеко. — Второй этаж, по коридору... — Первая дверь направо. — Большими буквами твои имя и фамилия.       Девушки звонко засмеялись, шагая по чёткому маршруту. Они быстро миновали коридор, уставленный трофеями школы, флагами университета и талисманом их команды с футбола — большим разноцветным енотом. Пропустили из виду выставку картин молодых художников, которые обучались в этих стенах, обошли и место, оформленное для приёмной комиссии первокурсников.       За долгое время идентично бежевые стены и пол из старой плитки перестали казаться столь привлекательными. Во многом, они только сильнее раздражали.       Белла легко открыла дверь кабинета, пропуская Гермиону вперёд. Кабинет полностью передавал настроение его владелицы. На книжных полках, рядом с материалами лекций стояли старые коллекционные статуэтки, и светильник в форме восковой свечи. На столе царил хаос из документов, бумаг и проверочных работ, а ноутбук, стоящий между всего этого, чудом уцелел. На небольшом кофейном столике создавался некий контраст. Прозрачная поверхность была, словно очищена магией. Там стояли всего две голубые чашки из фарфора, и такого же цвета аккуратный электрический чайник. Несмотря на светлые пол и стены, кабинет имел мрачную атмосферу, немного пугающую, но несмотря на всё это, уютную.       Миона внезапно поняла, что ещё никогда не входила в этот кабинет, ожидая преподавательницу за дверью.       Девушка удобно расположилась на диванчике, удивляясь, насколько здесь всё продумано, ведь иные кабинеты были в разы меньше, и в лучшем случае, имели только письменный стол со шкафом. — Здесь красиво. — Гермиона коснулась огромного листа, небольшого деревца.       Белла не ответила девушке, напевая какую-то песню, и вместе с тем добавляя в чай странные лепестки лавандового цвета. — У тебя ведь нет аллергии? — Преподавательница поставила чашку с розовой водой перед Гермионой. — Прости, я ужасная девушка. — Не говори так. — Гермиона сделала несколько глотков странного чая, закрывая глаза. Её тело мгновенно наполнилось теплом и спокойствием. Казалось, весь мир перестал существовать для неё. А внутри поселилось маленькое счастье. — Нужно купить рождественскую гирлянду. — И праздничные украшения. Давно я не праздновала Рождество.       Гермиона послала воздушный поцелуй Беллатрисе, весело смеясь. Казалось, в чае были наркотические вещества, или по меньшей мере успокоительное, но Белла совсем не удивлялась, и даже наоборот радовалась расслабленности партнёрши. — Этот чай просто волшебный. — Авада Кедавра? — Усмехнулась Беллатриса, но Гермиона лишь удивлённо взглянула на неё. — Что? — Не бери в голову.       Беллатриса подошла к окну, вглядываясь, как снежинки падают на холодную землю. Ещё бы немного, и Миона вспомнила бы каждую мелочь из своей прошлой жизни, но этого не произошло. В последний момент Белла смогла предотвратить бедствие, которое могло изменить мир, все её планы и жизнь.       Только Лестрейндж не смогла понять, как это произошло, почему заклинание сработало настолько косвенно, словно и не коснулось девушки? В иных случаях её заклятие с трудом удавалось снять даже опытным магам, а здесь... Даже без палочки Гермиона вспоминала всё слишком быстро. — Иди ко мне. — Подозвала её Белла, заключая в объятия. — Сколько бы ни было снежинок, они не имеют повторов. Так что ты забыла здесь, среди людей? — Не хотела так рано растаять. — Миона положила голову на плечо Белле, рассматривая снег, который опускался на подоконник, людей, что шагали домой. Кажется, в каждом из них она находила себя. — Ты нашла иной способ, чтобы начать таять. — Женщина осторожно убрала волосы Мионы с шеи, задевая длинными ногтями нежную кожу. — Похоже, ты моё жаркое лето. Белл, а пойдём...

***

      Гермиона весело смеялась, бросая снежки в немного разгневанную Беллу. К счастью, на заднем дворике их дома, им никто не мог помешать или назвать их действия неверными. Никто не разрушит их снеговика до самых тёплых дней зимы, а Беллатриса наконец сможет без страха целовать Миону.       Как бы ни пытались девушки делать вид, что всё хорошо, взгляды окружающих сильно давили на них. А в университете казалось, словно каждый студент и работник видит их искру, знает об их отношениях, а главное, готов использовать это против них. Беллатриса понимала, что в этом случае ей достаточно всего одной волшебной палочки, но она также знала, что не сможет объяснить свои действия Мионе А потому продолжала играть в игры маглов, с каждым днём ощущая себя, ещё более беспомощной, нежели прошлым днём.       Белла кинула снежок в девушку, прячась за снежное укрытие, которое она успела построить. — Так ведь не честно. — Пожаловалась Гермиона. В её руках была следующая фигурка из снега. — Запомни, Грейнджер, прежде, чем нападать, создай себе убежище. — Прежде, чем строить убежище, убедись, что враги...       Гермиона упала на снежную стену, наслаждаясь своей, как ей казалось победой. Снег касался её шеи, таял под тёплой курткой, не позволял открыть глаза, но девушке было всё равно, ведь никогда в жизни она ещё не чувствовала себя так хорошо. Она сплёвывала снег, который таял на её губах. — Враги в очередной раз сами приходят в моё логово, становятся моими пленницами. — Беллатриса позволила Гермионе подняться, оставляя на её губах обжигающий поцелуй. — А может им нравится такой исход. — Они просто не знают всего. — Беллатриса стряхнула снег с шапки девушки. — А теперь, пленница, пора возвращаться домой. Иначе ты заболеешь. — Стой, — Миона схватила Беллу за руку, — разве ранее я была в твоём плену? — С того момента, как согласилась стать моей девушкой.       Гермиона улыбнулась, в который раз сомнения брали верх, но глядя на женщину, она не могла представить её злой или жестокой. Скорее, она могла бы стать справедливым героем, который помогает тем, кому это нужно. Это она победила бы Тёмного Лорда, что снился ей. Беллатриса не могла быть тьмой. Она — свет.

***

— А вы не исчезнете?       Огни университета давно погасли, похоже в здании они остались вдвоём, не считая пожилого охранника, который давно ничего не видел и не слышал. Его и держали по большей части из жалости, что было только на руку тем, кто планировал остаться здесь допоздна.       Гермиона в лёгком летнем платье сидела на углу широкого преподавательского стола. Над ней возвышалась Беллатриса, позволяя волосам слегка касаться её лица. — Как я могу, Грейнджер? После Вашего признания... — Беллатриса пыталась выделить каждое своё слово так, чтобы оно было пропитано нежностью, но никак не болью или жестокостью.       Миона густо покраснела, словно преподавательница затронула сложную и одновременно волнительную для неё тему. Впрочем, обе понимали, к чему идёт дело, и какой планируется исход. И всё же, прелюдия им нравилась.       Беллатриса колебалась. Вот оно, счастливая Гермиона, которая готова принадлежать ей, любить её. Разве не эту девушку она планировала убить? Один лишь взмах волшебной палочки, и всё закончится. Волшебница наконец сможет вернуться к Темному Лорду, который позволил Белле немного развлечься, после всех дней её верности. Должно быть, ему и самому было понаблюдать за убийством грязнокровки. — Я боюсь. Наши отношения неправильны, они опасны.       Беллатриса убрала руку от палочки, спрятанной за поясом длинного черного платья. Она так и не смогла привыкнуть к примитивной моде маглов, но это её мало волновало. — Тебе не придётся бояться, Миона. Позволь себе быть счастливой. Лучше попытаться сегодня, — Белла взяла девушку за руку, — чем сожалеть завтра.       Гермиона коротко кивнула, соглашаясь с мудрыми словами. Её взгляд скользнул по черным глазам Беллатрисы, по кудрявым волосам, остановился на секунду на старом кулоне, усеянном драгоценными камнями.       Девушка множество раз представляла начало своих отношений. В парке на скамейке, в дорогом ресторане. Все они заканчивались страстными поцелуями или радостными восклицаниями. Все они обозначали вечность. Отношения с Беллатрисой Лестрейндж начались совсем иначе. Лёгкое прикосновение к её руке, наблюдение друг за другом, слова утешения и борьба с собственным страхом. Кажется, здесь нет и намёка на любовь, но Гермиона, читая сотни разных книг знала, именно так начинается идеальное. — Мне комфортно с тобой, Белла. — Я знаю.