Сломанная палочка

      Гермиона всё больше сомневалась в словах Беллатрисы. Она постоянно искала упоминания о магических объектах в её книгах, наиболее сильно спрятанных и тщательно скрытых.       Девушку больше не интересовало то, что стояло на полках в свободном доступе. Вместо этого она хитростью проникала в комнату, что была заперта и покрыта, казалось, столетней пылью. Ключ никто не прятал, но в другой день, в иной ситуации, Миона никогда бы не открыла дверь. В этой маленькой комнате на чердаке, не было той роскоши, что присутствовала во всём доме. Деревянные доски пола сильно скрипели, а старая краска успела осыпаться со стен, оставаясь на полу. И всё же здесь, в этом уединении с пауками, и должно быть другими насекомыми, Гермиона подняла толстую книгу в старом кожаном переплете. За время использования, надпись успела стереться, но внутри книги всё ещё хранилось название "Подлинная история Хогвартса".       Хогвартс... Гермиона закрыла глаза, в попытке вспомнить, где могла слышать это название. В голове крутились множество диалогов с Беллой, которые каждый раз сводились к тому, что мысли о магии глупы и нереальны. Девушка пыталась воспроизвести в голове всё, даже то, что казалось неважным.       Удивительно, как мозг человека может запомнить столь огромное количество информации, и как может вовремя вернуть её в сознание.       Девушка вспомнила, что подобная школа, а это была именно она, снилась ей в тот день, когда она впервые ночевала у Беллы. Тогда же и случился её первый сон. Тогда начались эти воспоминания. Ведь до знакомства с Лестрейндж, до их первой встречи, никогда Гермионе не снились сны, а уж тем более не было столь красочных историй. Возможно, именно этот факт и был причиной, поиска ответов на все вопросы. Ведь не скажешь врачу: "Мне внезапно сон приснился", ибо он обязательно ответит, что это нормально.       Миона открыла книгу на первой странице, встречаясь с красивыми буквами, похоже, написанными от руки, чернилами и пером. "Школа чародейства и волшебства была основана..."       Девушка погрузилась в чтение, окунаясь в историю. В её голове то и дело всплывали картинки иного мира, где волшебники и волшебницы сжимали в руках разнообразные палочки, где хором или поочерёдно произносили заклинания. Они летали на мётлах, участвовали в турнирах, сражались и праздновали.       Время шло, а Хогвартс так и оставался идеальным местом, где каждый ребёнок мог найти и понять своё призвание. Где каждый мог стать волшебником.       Гермиона усмехнулась. Несмотря на слог, и документальное повествование, назвать книгу учебником, было невозможно. Вероятно, её использовали те, кого принято называть косплеерами или аниматорами, но уж точно это не была настоящая история, настоящей школы. Должно быть, эта книга даже популярна, но Миона слишком редко читала что-то из разряда фэнтези, а потому легко упускала её из виду. — Какой бред. — Заключила девушка, возвращаясь в гостиную. Она так и не нашла своё место в этом городе, да и не хотела она. Проще было погрузиться в чтение книг, которые были необходимы ей для того, чтобы закончить университет.       Беллатриса, как и ожидалось, много работала. Иной раз, Гермиона даже не слышала, как тихо открывается входная дверь, лишь ощущала лёгкий поцелуй на своей щеке. Каждое сообщение Мионы, отправленное в одной из социальных сетей, оставалось без ответа, может только ближе к утру, да и здесь нельзя было сказать точно. Чаще девушка находила небольшие письма или записки, которые говорили о том, как сильно Лестрейндж скучает по ней.       Гермиона сидела на мягком диване, вспоминая последнюю из них: "Всего несколько дней, Миончик, и мы проведём выходные вместе". Эти слова позволяли выдержать любые испытания, хотя и не избавляли от скуки.       Когда девушка уже была готова включить музыку, чтобы отвлечься от мыслей о возлюбленной, в дверь постучали. Сначала Миона твёрдо решила не открывать, думая, что это очередные люди со своими предложениями купить телевизор, печенье или ещё что-то. Когда же стук стал более настойчивым, девушке подумалось, что это соседи, готовые познакомиться с их семьёй, поэтому предпочла подняться, разглаживая складки платья. Она медленно подошла к двери, с немой мольбой, чтобы любые гости предпочли уйти раньше, чем она её откроет. Когда же этого не произошло, Миона потянула дверь на себя, натягивая на лицо счастливую улыбку. — Гарри? — Удивлённо выдохнула девушка, оказываясь в объятиях незнакомки. — Ты всё помнишь! — Слишком громко вскрикнула Джинни, не упуская старую подругу из объятий. — Тогда почему ты здесь? Почему не с нами? — Я не понимаю о чём вы... — Осторожно уточнила Гермиона, отстраняясь. Ей не нравились объятия с незнакомыми людьми, а в особенности с теми, кто мог вызвать ревность Беллы. — Ты узнала меня. — Тихо, но твёрдо сказал Гарри, осматривая дом. — Конечно. Мы всё детство вместе провели, в одной песочнице. — Гермиона пропустила гостей внутрь дома, подсказывая куда им пройти.       Девушка быстро приготовила кофе, оставляя чашки на белоснежном столе, достала несколько печений, разложенных на большом блюде, и только после присоединилась к новым и старым знакомым. — Гермиона, я знаю, что это прозвучит, как бред... — Начал было Гарри, но тут же умолк, глядя на Джинни. — Ты, и мы, мы все волшебники. — На лице её играла улыбка, но она не была ни искренней, ни счастливой. Так люди улыбаются, когда хоронят близких или переживают худший период в жизни. — Наш мир погряз во тьме из-за таких как...       Джинни не смогла договорить. Она увидела на стенах сотню различных фотографий, смешных селфи или романтических эскизов. На каждой из фотографий были Миона и Белла.       Счастливые, они порой даже не смотрели в объектив камеры, позволяя фотографу уловить их взгляд, который они обращали друг к другу. Должно быть, остановило девушку от рассказа даже не количество рамок с фотографиями, а те эмоции, которые встречались на каждой из них. Ведь здесь Беллатрису Лестрейндж трудно было назвать безумной, несдержанной или разъярённой. Скорее она походила на влюблённую, которая использует непростительное заклинание только в том случае, если кто-то затронет ее девушку. Гермиона отнюдь не выглядела, как пленница, скорее её можно было назвать полностью счастливым человеком.       Джинни быстро остановила Гарри, сжимая его руку под столом, чтобы тот не наговорил лишнего. Парень так и не понял причины молчания, слишком внимательно он осматривал Миону на признак синяков и ссадин. А после обратил внимание на столешницу, что имела не слишком ровный угол. Тёмное дерево с едва заметным выступом, создавало видимость, словно внутри что-то хранилось. Гарри осторожно указал на этот факт Джинни, заставляя её отвлечься от грустных мыслей. — Из-за кого? — Уточнила Гермиона, отодвигаясь. — Вы сошли с ума? — Нет. Или да... Могу я попросить тебя дать салфетку. — Извиняющимся тоном попросила Джинни, задевая чашку рукой.       Гермиона не стала обращать внимание на то, сколь необычным было это действие, словно оно подстроено. Она спокойно поднялась, раздумывая над тем, как выпроводить незваных гостей из дома, и сделать это до того, как возлюбленная вернётся домой. Уж кому, как не Беллатрисе, точно не понравится вторжение двух сумасшедших, которые говорят о магии. А может это шутка возлюбленной, чтобы Миона не скучала?       Гарри среагировал незамедлительно. Он последовал за подругой к столешнице, но не увидел палочки, которую ожидал заметить. Вместо этого, он обратил внимание на остальную часть кухни, с такими же выступами. Похоже, всё это было дизайнерским ходом, но никак не местом для палочки. — Не подскажешь, кто дизайнер этой мебели? Она выглядит необычно. — Гарри ещё раз прикоснулся к дереву, осматривая её с разных сторон. — О, это Белла. Моя девушка. — Смущённо улыбнулась Миона. — Она создавала весь этот дом, каждую деталь. — У неё талант. — Заметила Джинни, принимая салфетку, и сразу же вытирая разлитый кофе. — Так вот, наш мир погряз во тьме. Тёмный Лорд и его приспешники убивают волшебников ежедневно, они подвергают опасности людей, которые не имеют магии. Тебя лишили памяти. — И кто же это сделал? — Саркастично, и должно быть, слишком резко, спросила Гермиона. — Лестрейндж. Беллатриса Лестрейндж. — Я думаю вам лучше уйти.       Гермиона поднялась, не позволяя никому из присутствующих продолжить речь. Она более не хотела слышать того, что ей говорили, в особенности, когда слова оскорбительным образом ложились на репутацию возлюбленной.       И всё же, какая-то часть её сознания верила этим двоим. Может и не в плохой поступок Беллы, но в магию, ведь не бывает так много совпадений. Эти сны словно реальные, Гарри, который находит её в незнакомом городе, спустя пару дней после переезда. Беллатриса, которая стала слишком резкой и холодной после того, как Гермиона нашла аккаунт старого друга в социальных сетях. Всё это имело связь, но поверить в то, что она волшебница было слишком трудно. Слишком много барьеров в её сознании, не позволили прийти к этому. — Если это Белла стёрла мою память, почему же тогда всё это, — Гермиона жестом правой руки, указала на дом, — она сделала для меня? Я ни в чём не нуждаюсь, я смогу работать там, где захочу. Любое моё желание... — Мы не сможем ответить на твой вопрос, но Беллатриса никогда ничего не делает просто так. — Холодно заметила Джинни, вручая Мионе короткую записку с номером телефона. — Нам нужны силы. Каждый волшебник на счету. Мы не можем сейчас доказать и объяснить всё, но если вдруг...       Гермиона захлопнула дверь, исчезая где-то в глубине дома. Она быстро добралась к маленькой комнате, что расположилась на чердаке, пролистывая сотни книг о Хогвартсе, словно странный фанат хотел изучить каждую мелочь, чтобы идеально знать мир, который ему интересен. Но не было ничего, что могло бы дать сведения о Белле или о ней самой. Не было ничего, что казалось бы реальным. В Гермионе боролись два чувства. Желание верить возлюбленной, и желание понять старого друга. Она хотела узнать правду, но не была уверена, что эта правда ей нужна.

***

— Ты должна убить её сегодня. — Прошипел из тьмы голос Тёмного Лорда. Рядом с ним неизменно ползала змея невероятных размеров. Её зелёная чешуя блестела, словно драгоценные камни на солнце. Где-то неподалёку были и другие люди, что казалось, занимались своими делами, но стоило волшебнику их подозвать, как каждый бросал любое дело или диалог, возвращаясь к хозяину и Господину. — Рано. — Холодно заметила Беллатриса. Она, в отличии от многих пожирателей смерти, никогда не отводила взгляд, глядя в глаза тому, кого боялись и свои, и чужие. — Ты обещал мне. Я хочу играть. — Найди другую. — Я хочу её. Ещё несколько недель. Волан-де-Морт кивнул, словно не имел иного выбора.       Преданность Беллатрисы превосходила любого из его слуг, а потому именно ей он вверял большую свободу действий, позволял допускать маленькие оплошности или играть с теми, кого следовало бы убить сразу.       Женщина знала свою силу над тем, кто никогда не испытывал любви. Теперь она питала к нему жалость. Великий и могущественный, он никогда не почувствует объятий любимого человека, не узнает, что значит завтрак не по принуждению, а по желанию. Он никогда не узнает, что значит "нет", когда кто-то с ним не согласен.       Волан-де-Морт имел власть и силу, но его сердце окутала пустота. Она становилась причиной его жестокости и желания причинять боль. Волан-де-Морт не перед чем не остановится. А потому нельзя допускать оплошностей. Если для недели жизни с Грейнджер, нужна смерть Гарри... Беллатриса убьёт его голыми руками, ничуть не сомневаясь в своих действиях.       Женщина убедилась, что Тёмному Лорду от неё более ничего не нужно, и не без удовольствия трансгрессировала домой. Всего пара шагов, и вот она возвращается раньше. Как счастлива будет Гермиона. От одной мысли об улыбке девушки, становилось тепло. Эта любовь растопила в сердце Беллатрисы. Недолговечное чувство, которое вскоре погаснет. Жизнь, которая превратится в смерть. Беллатриса смахнула слезу, думая, что это капелька дождя. Как больно будет расставаться с Мионой. Как ужасна будет жизнь без неё.