Магическое подразделение

С того разговора прошёл уже целый месяц, а Тэхен никак не мог выкинуть его из головы. Перед глазами израненные руки и боль в глазах. И он никак понять этого… «Наказание за содеянное», что это значит? Чонгук пытается покончить с собой? Что случилось в его жизни такого, что он не может простить себе? Насколько страшно это его прошлое? Да и этот «ошейник» (как выразился Чонгук) тоже не давал покоя. Все считали темных магов чем-то, от чего нет защиты, они проникнут в твою голову, и ты даже не поймёшь этого, а на деле… Какая ещё жестокая правда скрывалась за красочной оболочкой? Тэхён тяжело вздохнул и перевёл взгляд на сопящую в волчьем обличии Тину. Та ощущала себя довольно хорошо (отлично) в своём втором я, порой носясь по дому и грызя все, что попадалось под руку (маленькую милую лапку). Тэхён был рад этому. Беспокойство не оставляло его ни на секунду, даже когда Хан Соджун оказался за решеткой. Впереди ещё два суда, но он был точно уверен, что решение судьи уже непоколебимо. Но даже так, он спал в обнимку с Тиной, боясь, что ее снова украдут (он знал, что это не так), успокаивал дочь, когда та кричала, забывшими в кошмарах, прижимал ее к себе, когда она заходилась в испуганном плаче. Первое время он рыдал с ней, обвиняя себя во всем, что сотворил с ней, но после слезы высохли, и он просто кусал губу до боли, чувствуя как множество игл прокалывают его сердце. Тина его самый родной человек, а он сделал ей больно. Он не хотел опускать ее и на секунду, но работа не ждала, через неделю его уже ждали в офисе, а Джин с Хосоком поочередно сидели с Тиной, закрываясь на несколько замков. Тэхёну трудно было уходить от Тины, но приходилось, а его маленькая дочурка (видя страдания папы) храбрилась, резвилась и широко улыбалась, словно это не она скулит по ночам. Храбрилась, чтобы ему было легче идти на работу. И Тэхён, правда, ценил это. На работе все было как всегда, впрочем, работа в полиции никогда не менялась, постоянно появлялась и заставляла суетиться. Коллеги поздравляли его с закрытым делом, с полученной благодарностью от мэра города и премией, выписанной к концу года. Чонгук (в первый день после его импровизированного отпуска) приветственно обнял его и усадил за стол, где скопилась масса писем, подарочков и просто приклеена к его компьютеру стикеров. Оказалось, что к ним приходили знакомые жертв, но не найдя Тэхёна передавали знаки благодарности за раскрытое дело. В тот день он не знал, куда деться от навалившихся чувств. Чувство вины мешалось с чувством облегчения, и это было невыносимо. Чонгук со слабой улыбкой похлопал его по плечу, скрывая от глаз таких же благодарных коллег. Больше никаких крупных дел им не давали, все эти мелкие дела распределялись всем, но не их команде, так что Тэхён сначала даже был благодарен, уходя с работы с легкой душой, но спустя две недели он уже бубнил по этому поводу со всеми, жалуясь на то, что его заслуги и знания не признают, на что Чонгук широко улыбался и говорил всякую чушь по типу: «Да, именно поэтому ты щёлкаешь старые дела как орешки». Вот и к чему это было сказано? Обед как всегда проходил в пекарне Джина. Меню в каждом месяце обновлялось, так что почти каждая их такая вылазка заканчивалась самой настоящей дегустацией новых напитков или выпечки. Чонгук хорошо ел, Тэхён не раз отмечал это, но вес не набирал и грамма, наоборот, казалось, что он сбрасывает килограммы. Это беспокоило Кима, сильно. Он волновался о здоровье своего напарника, потому что он мало что знал о темных магах. Текла ли их магия также мирно, как и у зельеваров? Или она буйствовала и смешивалась с человеческими силами, как у трансформантов и заклинателей? А может она пожирала его изнутри? Тэхён не на шутку волновался, но спрашивать было как-то неловко. Тэхён рассказывал милые моменты вчерашнего дня, когда Тина посреди купания решила обратиться (она делала это часто и словно привыкала к боли, переставая ее бояться) и бегала потом по дому, разбрызгивая воду с шерсти по всему дому. Чонгук улыбался, широко и так нежно. Тина была такой же его слабостью, стала его самой большой любовью, это было видно всем и во всем. Хосок с Джином частенько рассказывали ему о всяких разных милых разговоров «девчонок» (потому что Тина посвящала в свои девичьи секреты только Чонгука и никого больше), и это заставляло его сердце трепетать. — Решил, когда пойдём в зоопарк? — спросил он, поднимая взгляд на напарника. Чонгук аккуратно пил горячий лавандовый раф с кусочками какого-то фрукта, но, услышав вопрос, не смог скрыть детского восторга в темных глазах. Тэхён легко улыбнулся, даже не замечая, как рука двигалась вперед. Его пальцы зарылись в чёрные волосы и бережно пожамкали их (это было восхитительно мягко и приятно). И он бы так и оставил руку, пока не отсек, что делает. Чонгук смущенно скрылся за чашкой, но Тэхён заметил его покрасневшие кончики ушей и легкие румяные пятна. Тэхён смутился, неожиданно заметив, что сердце куда-то поскакало, причём так быстро, что он едва не задохнулся. Не нравилось ему это… Но… — Ну, так что? — начал сиплым голосом старший, но, взяв себя в руки, прокашлялся, отвёл взгляд на людей за окном. Людям за стеклом было все равно на его слегка румяное лицо, на его странные мысли и какие-то разрозненные чувства. Чонгук, спустя пару мгновений, видимо, придя немного в чувства, легко подергал его за рукав рубашки, привлекая к себе внимание. Тэхён перевёл взгляд на него, отмечая какую-то мешанину чувств, которую вряд ли можно было разложить по полочкам. [Можно на следующих выходных] Тэхён не нашёлся, что ответить, он был все ещё смущён за свое импульсивное действие, поэтому просто кивнул, все ещё наблюдая за сменой эмоций и чувств в глазах напротив. Что ж, зоопарк ждёт их, пора бы взять себя в руки.

***

Дома Тина радостно бегала по дому, стоило ей только узнать о том, что на следующих выходных они пойдут с Чонгуком в зоопарк. Она бегала по всему дому с широченной улыбкой и криками, чтобы тигры и медведи ждали ее. На что Хосок громко смеялся, лежа на полу и хватая ее за ноги, на манер акулы в море: — Тебе папы и дяди Джина не хватает? — Это не то! — возмущалась она и падала в его объятья, смеясь с ним в унисон. Джин принёс им всем вкусняшек и тёплого чая, усаживаясь рядом с немного уставшим Тэхёном. Тот заметил, что его друг в странном состоянии, поэтому даже не пытаясь узнать что-то извилисто, спросил впрямую: — Ну и чего такой задумчивый? Тэхён перевёл на друга свой взгляд и привалился к его тёплому плечу, не зная, как заговорить об этом с друзьями. Это было просто странно и необычно. После сегодняшнего обеда с Чонгуком он долго и усиленно думал над всем, что происходило в его жизни с его появлением. И ему не нравилось (врет он, нравилось чувствовать это снова) это, потому что контроля никакого над всем этим не было. Тэхён вздохнул, тяжело так, что Джин под ухом вздрогнул и напрягся. — Ну, так что? — немного нетерпеливо, но обеспокоено спросил он. Хосок вместе с Тиной тоже на пару мгновений замерли, выдавая себя в головой, только вот Тэхён не хотел разговаривать об этом перед ней. Ему было как-то немного стыдно, смущение и так, казалось, скоро будет выливаться из ушей. Тэхён прикрыл глаза (вот бы заснуть сейчас и отмазаться от разговора), принимая решение, и снова вздохнул, выпрямляясь. — Тина, — позвал он свою дочь, та тут же замерла, оборачиваясь к отцу. — Солнышко, поиграй у себя, хорошо? — он чувствовал себя неимоверно виноватым перед ней, но та быстро вскочила на ноги, подбежала к нему, чмокнула в щеку и вприпрыжку убежала к себе. Что же, теперь все внимание было сосредоточено на нем. Тэхён напрягся, чувствуя, как друзья усаживались удобнее и так, чтобы увидеть его (рожу протокольную) лицо. Ему было тяжело даже думать о таком, а тут его ещё и ждала кара (муки совести и давления) в виде стыда, но ему нужен был взгляд со стороны. Потому что он знал эти симптомы, которые роились в его голове и душе. Знал, и хотел бы их никогда больше не испытывать. Он снова тяжело вздохнул, и Хосок не выдержал, накинулся на него, обвивая руками и ногами все его тело и душа, причитая: — Выгнал Тину, чтобы только повздыхать?! Джин даже не вмешивался, лишь озорно смеялся над возней начавшейся на диване и переросшую в бойню на полу. По крайней мере, это немножечко расслабило его и привело в некий порядок разрозненные мысли. Тэхён уселся в позу лотоса и пытался пригладить шухер на голове (это мало получалось, но просто успокаивало его). — Мне кажется, я начинаю влюбляться, — едва различимо буркнул он, и мало бы кто это понял, если бы не их силы. Такие тихие слова были для них порой громче удара металлической трубы об бетонный пол. Так что все, дороги назад больше не было. Тэхёну не нравилась ни эта формулировка, ни то, что сейчас она ж выбила почти весь дух из него. Он знал, что значила его фраза не только для него, но и для друзей. Ещё тогда, после того странного скомканного разрыва с матерью Тины, он поклялся больше не впускать в своё сердце никого кроме неё, милой и самой дорогой дочери, которая стала для него всем. Да, он пытался встречаться, нескрываем даже этого, пытался найти себе спутницу и хорошую маму для дочери, но не более. Ему не хотелось переживать эти чувства ещё раз, не хотелось, чтобы любовь затуманила ему мозги, не хотелось, чтобы эти гормоны били по телу. Нет уж, ему этого совсем не хотелось! Но нет! Джин и Хосок замерли, не зная, что сказать, он видел это по их бегающему взгляду. Он знал, что его друзья были в курсе его старых мыслей и правил, знал, как он противился всему этому, что порой подкалывали по поводу его не угаснувших чувств к матери Тины. И теперь Тэхён выдаёт им такое… — Я знаю, о чем говорю… — проронил он и зажевал губу. Его многое сейчас волновало. Очень. Но он прекрасно знал, о чем говорил друзьям. Он не с самого начала это замечал, но все его тело намекало ему ещё с первого дня их знакомства. Ему хотелось его накормить, он залипал на его внешность, он бессовестно каждый день залипал на эти тонкие пальцы, аристократично белую, прохладную кожу… Он хотел видеть его улыбку, безбожно залипал на его губы. И да, он мог прикрываться этой официальной причиной, что читает его слова по губам, но порой он замечал, что пропускал слова, наблюдая за тем, как двигались эти губы. Залипал движение этой родинки под губой. Залипал на эту милую улыбку, которая так смешно трогала его нос и глаза. Порой Тэхёну казалось, что Чонгук все врет, и он не темный маг, а трансформант, и его второе я — кролик. Миленький, беленький, с таким же носиком и улыбкой. Боже… Тэхён выдохнул, не зная, куда себя деть. Зря он это все вспоминал. Зря раз за разом прокрутил образ напарника и пытался найти в нем изъян. Нет, он их находил, но только падал в этот образ сильнее и безповоротнее. Он уткнулся в подушку. Тэхён не хотел просто отсекать то спокойствие, которое разливалось вокруг, когда он лежал рядом с Чонгуком. Не хотел замечать, как ему хотелось его коснуться, просто, без смысла или нужды. Не хотел думать о том, что Чонгука хотелось накормить, показать ему весь мир, лишь бы видеть его наполненные детским счастьем и беззаботностью глаза. Не хотел думать, но думал в том ключе, что размышляет над социальной проблемой, когда придумывал способы защиты темных магов. Не хотелось замечать легкого мандража в теле, мыслях, когда Чонгук подходил близко или наклонялся совсем рядом. Он хотел пересчитывать его ресницы, хотел ткнуть в родинку, хотел защекотать его, хотел услышать его голос… Тэхён падал в Чонгука, просто не хотел себе в этом признаваться, пока сегодня его тело не решило взять все в свои руки и, наконец, проявить то, что витало неясными мыслями в голове. Это пугало Тэхёна. Ему не хотелось портить их партнёрские чистые отношения чем-то совсем иным. Ему не хотелось, чтобы все то, что сейчас волновало его, дало развитие и новый ход. Нет! Нет! Нет! Это неправильно! Только что именно неправильно, он не знал… — И кто это? — наконец, спросил Джин, отдёрнув его от подушки. Тэхён взглянул на друзей. А вот этого ему бы не хотелось говорить. Его самого слишком многое смущало, не хотелось бы выслушивать все то, что копилось в его голове, из уст друзей, так что сжался, прижав колени к груди, и уткнулся в них лбом. Сердце гремело в груди, жар расползался по лицу. Почему же так стыдно говорить о своих чувствах?! — Это ведь Чонгук? — предположил Хосок, пододвинувшись ближе. Джин засмеялся, замечая его дрогнувшие плечи. Он похлопал его по плечу и повернулся к Хосоку. — Ну, что? — спросил он у него. — Кто из нас выиграл? — По сути никто, потому что этого не было в условии спора, — пожал тот плечами в ответ. — Вы что, — Тэхён вскинул голову, — спорили на меня?! Ехидно довольные взгляды тут же уставились на него, заставляя прочувствовать весь подвох и смущение, которое расползалось уже даже на волосы. Он уже чувствовал, как решают постепенно становились красными, выдавая его в прямом смысле с головой. Как же он ненавидел эту побочку! — А теперь рассказывай все, — широко улыбнулся Джин и снова ударил его по плечу. Он же говорил, что ненавидит своих друзей?

***

Навалившееся осознание, принятие и смущающие разговоры с друзьями прочно въелись в него, что работать стало невозможно. Ему до выходных нужно было отработать полных два дня, читая сказанное напарником по губам. Сверхмилым губам. Сверхмилым губам с родинкой. Короче, это был тихий ужас! Смущение убивало его, он не мог нормально работать с Чонгуком, потому что в голове крутилась всякая всячина, которая просто не давала посмотреть на напарникам как на напарника, а не на объект симпатии. Он говорил об этом с друзьями. Говорил о том, что его смущает его состояние, смущает, что влюбился, что вместо мамы для Тины нашёл ещё одного папу, который просто останется для их семьи другом и никем больше, потому что вряд ли Чонгук согласен встречаться с парнем. Тэхён выдохнул, вцепившись за руль и кидая беглый взгляд через стекло на Чонгука. Тот сидел, смотря в окно и странно морщась. Порой он что-то писал в телефоне, раздражался, кусая губу и потирая запястье. — Что-то случилось? — обеспокоено спросил Тэхён. Он и до осознания всего всегда обращал бережное внимание к нему, а тут оно стало ещё пристальней. Только не радовала его реакция на то, как движутся губы Чонгука: [Метка горит] Тэхён нахмурился, сначала не понимая, о чем он говорит. А потом вспомнил тот разговор после допроса. Метка кровного обета. Его обещание жениться на Чимине. Иголка уколола в сердце, сбивая дыхание. Оказывается больно слышать, как говорят о девушке, нет, не так, о невесте… Тэхён замолчал, не зная, что сказать и как справиться с этим потоком чувств. Ему не нравилось это состояние, совсем. И он надеялся, что к похожу в зоопарк он сможет начать их контролировать. Но ожидания — это не реальность. На деле все оказалось куда сложнее и запутаннее. Тэхён не знал, куда себя деть от нервов, зная, что с минуты на минуту в дверь позвонит Чонгук и… — Блин, смотрю на тебя и аж тоже на свиданку хочу, — ухмыльнулся Хосок, держа Тину на руках. За спиной прыснул от смеха Джин, сильнее вгоняя друга в краску. Ему хотелось убить всех и вся (кроме милашки Тины, конечно). Ему не нравилось чувствовать это смущение, ему не хотелось этого. Звонок в дверь оборвал его гневный поток мыслей, и под тихие смешки пошёл открывать званным-незваным гостям. За дверью стоял Чонгук, с широкой милой кроличьей улыбкой и горящими счастьем глазами. Он махнул ему рукой и беззвучно произнёс «привет», заходя на порог дома и прикрывая за собой дверь. К нему выбежала Тина, и он стал ещё более улыбчивым, опускаясь на колени и подхватывая девочку в свои крепкие объятья. Позади Тэхёна едва слышно прыснули от смеха Хосок и Джин, и он прекрасно понимал почему. На Чонгуке была белая рубашка не классического, свободного покроя с высоким воротом, чтобы скрывала «ошейник», на выпуск заправленная в чёрные зауженные, немного короткие брюки, которые открывали вид на худые щиколотки, на которые немного залип Тэхён. Впрочем яркая рубашка смотрела на Чонгука шикарно, и он был рад, что подарил ее ему. Да, Чонгук надел на их совместный поход его подарок, и это как-то… Хосок просвистел ему на ухо, вспоминая панику Тэхёна по поводу выбора рубашки. Джин подошёл к ним вплотную и прошептал: — Смотрится шикарно, — Тэхён слышал ухмылку в его голосе. — И меня прям радует, что он надел ее на ваше… свидание. Тэхён не удержался врезал им обоим и направился к дочери, сидящей на руках и лепечущей о чем-то Чонгуку. Тот перевёл на него взгляд и так улыбнулся, что он чуть не закашлялся, замерев на миг. Это будет тяжёлый день… В зоопарке народу оказалось не так много, как Тэхёну думалось, поэтому очередь за билетами не утомила ни его, ни неугомонную Тину. Она сидела на шее Чонгука (Тэхён уговаривал его не брать ее на руки, чтобы не испачкать рубашку) и предвкушено пела ненавязчивая песенку. Чонгук был просто взрослой копией Тины, переминаясь с ноги на ногу. Они прошли половину зоопарка, Чонгук с Тиной прилеплялись к каждому вольеру на долгое количество минут, с восторгом рассматривая животных, птиц, удивляясь их размера, повадкам и многому другому. Тэхён радостно улыбался, ему было так спокойно, ему было так немыслимо безмятежно, что он был уверен, что его волосы окрашивались в оранжевый цвет. Чонгук подошёл к нему, завороженно глядя на волосы, пока Тина где-то бегала неподалеку. Едва подрагивающими пальцами неуверенно потянулся к голове, спрашивая разрешения. Тэхён с легкой улыбкой кивнул и сам подставил голову, чувствуя, как аккуратно бережно замываются в его волосы и нежно массирую кожу, перебираю прядки между волос. Он прикрыл глаза, не решаясь выдать все то, что было в его душе, но после приоткрыл один глаз и замер. Мгновение замерло, Чонгук так улыбался, как никогда. Смотрел так, словно смотрел на маленькое солнце. Сердце бухнулось куда-то, а после понеслось куда-то с бешеной скоростью. Тина вклинилась между ними, просясь на руки, но это никак не мешало и не разбивало этому моменту, наоборот. Тэхён никогда не ощущал такого счастья, только когда впервые взял маленький кулёчек на руки. Он был счастлив, пока боль не отразилась на лице Чонгука. — Что случилось? — обеспокоено спросил Тэхён, замечая, как он сильно хватается за запястье и кусает губу. [Метка горит] [Сильно] Он глубоко вдохнул и постарался сделать выдох, но задохнулся, скривившись сильнее. — Что происходит? — Тэхён приблизился к нему, придерживая за плечи, потому что Чонгук начал оседать. — Куки, тебе больно? — Тина едва сдерживала слёзы, не зная, чем может помочь. [Не знаю, но это вряд ли просто свиданка] Техён пытался возмутиться, не понимая, что и почему это было. Только неожиданно по лицу Чонгука пронеслось облегчение, и он сел на корточки, тяжело дыша. Тина ластилась к нему, а Тэхён придерживал за плечи. — Все прошло? — спросил он, Чонгук лишь кивнул. Телефон Чонгука задребезжал, и он поднял трубку, тут же поднимаясь на ноги передавая трубку на громкой связи Тэхёну. Из трубки доносились тяжелые вздохи и шмыгание носом. Тэхён читал вслух по губам Чонгука: — Ты в порядке? Это Тэхён. В ответ послушалось сдавленное мычание. — Куки, Куки, — дрожащий шёпот звал Чонгука, а тот бледнел. — Что случилось? — Куки, спаси. Спаси, Куки, — умолял наполненный слезами голос, беспокойство передавалось и Тэхёну. — Где ты? — Я не знаю. Я сбежал, у меня получилось, но он найдёт меня, — голос был на грани истерики. — Я не могу уколоть себя, вдруг он меня найдёт. — Опиши, где ты находишься и где ты был до этого? — Кинотеатр. Я был в кинотеатре. Вижу какую-то яркую вывеску, но я в переулке. — Жди нас, мы скоро будем. Не отключайся, — добавил уже Тэхён от себя, отдавая телефон обратно Чонгуку и поднимая Тину на руки. — Прости, Тина, придётся прервать прогулку. — Надо помочь другу Куки, — она вцепилась в отца сильнее и была совсем не против прервать ее. Тэхён сел за руль, даже не спрашивая разрешения, усадил Тину в кресло, она сама быстренько пристегнулась, наблюдая за взволнованным Чонгуком и сосредоточенным отцом. Тэхён вырулил на трассу и погнал обратно в город, выставив на стекло лицензию полицейского. Он припарковался спустя 20 минут около кинотеатра, и все они выбежали на улицу, кидаясь в разные стороны. Чонгук кусал губы, вслушиваясь в звуки из телефона. Тэхён не знал, кого искать, поэтому спустя минут 5 вернулся к Чонгуку, пытаясь вычислить нужное место. Им удалось это сделать. За контейнерами, в темноте, сидел кто-то, Чонгук опустился перед ним на колени, тот кинулся к нему на шею, не сдерживая глухих иканий и дрожащих плеч. — Куки, Куки, Куки, — шептал он сквозь слёзы, Чонгук крепко прижимал его к себе, пытаясь успокоить. Тэхён поднял на руки Тину и тихо сказал Чонгуку, что будет ждать их в машине, тот лишь махнул рукой. Спустя минут десять задняя дверь открылась и на сидение сел хрупкий по виду парень с зареванными глазами и искусанными и без того пухлыми губами. Тину тут же привлёк розовый цвет его волос в тон безразмерного, порванного свитера. Он смущенно сжимал руки, поглядывая на Тэхёна и на Тину, пока Чонгук усаживался на переднее сидение (Тэхён все также сидел за рулем). — Простите, что прервал вашу прогулку, — проронил он, виновато и обеспокоено. — Все в порядке, — успокаивающе улыбнулся ему Тэхён, а Тина не выдержала и коснулась его. — Куда едем? — Куда угодно, только не домой, — выдохнул он. — К тебе, Куки? — Давайте ко мне, — предложил Тэхён. — Как раз разберёмся, что произошло и чем я могу помочь тоже. — Спасибо, — ответил друг Чонгука. — Пак Чимин, — слабо улыбнулся он, а сердце Тэхёна бухнулось вниз. Чимин… Пак Чимин — «невеста» Чонгука, которых объединял кровный обет. И это совсем была не девушка, как он думал. Это был миловидный парень.