Влюбленный взгляд, приправленный каплей алкоголя.

— Почему ты. Сегодня такой молчаливый, как дерево, Чани-хен?! Беззвучные, ночные улицы иногда и правда могут напугать своим неожиданным наполнением, благо, всё ещё горели фонарные столбы, такая одинокая линия света во тьме вдоль тротуара. Двое не спеша ковыляли до второго общежития, к сожалению быстро они идти не могли, да и нужды в этом особо не было. Как хорошо, что сейчас уже совсем глубокая ночь, вряд-ли кто-то, кто сможет их узнать встретится на относительно коротком пути. А даже если и встретится, Минхо быстро натянет на свое лицо и лицо Хана, который еле мог идти, но все ещё громко говорить, шарфы. Как хорошо, что погода давала им эту возможность, пусть и прозвучит странно. Кто вообще может перенести такую ветреную и холодную погоду, или даже наслаждаться ею? В глазах Хана все мутнелось, будто он находился под толщей воды. Даже на это темное небо усыпанное звездами было смотреть ужасно больно, что уж говорить о лице того кто тебя проводит. Пьяный рассудок предположил, скорее всего это Бан Чан, кто еще может провожать в их же общагу как не сосед. — Бан, Чан, а ты знал, это я выпил и съел то печенье с молоком, которое вы с Феликсом оставили для «Санты» пусть и в Корее его нет! Прости. — продолжал нести всякую чушь Джисон, — а еще. Это я сделал те фотки, ну твои, той ночью и кинул их в общую беседу с телефона Джини~… Столько «компромата» выдает на самого себя же парень, это звучит довольно забавно. Может сегодня лучше остаться с пьяным другом? Вдруг до самого рассвета Хан не сомкнет глаз и будет болтать о чем-то без умолку, или сможет куда-то пойти сам не зная куда, натворить что-то, или неумышленно навредить себе. Всё возможно. Минхо снова накрыла повторная волна беспокойства. Ещё на выходе из квартиры, когда он натягивал куртку на плечи Хана, к нему пришли эти мысли. Алкоголь в большом количестве отвратительная штука, зачем же люди осознанно вливают в себя столько? Логичный ответ, чтобы отдохнуть, либо же заглушить мысли, которые совершенно не нравились хозяину. — Чан, а, вот… У меня всегда был такой вопрос к тебе. Реально. Какие чувства ты бы чувствовал, если бы узнал, что Кто-то из мемберов начал встречаться?.. — послышалось карканье ворон, Минхо специально не отвечал на пьяные раздумья Джисона, — Ну, хен, не молчииии!.. — Никаких. — Но, а, что? Мне они саааами сказали. Ой, то есть не сказали, никто не встречается, просто представь, что это случилось, нууу? — с большими пробелами высказал свои мысли Хан. — просто такая атмосфера! Хочу спеть Streetlight. — Людей разбудишь своими завываниями, подожди дойдем до дома. — Да, точно, дома… Хен, ты всегда в первую очередь думаешь о других, такой хороший… Но иногда ты словно уличный фонарь, словно уличный фонарь!

***

Одинокие скитальцы подошли к пешеходному переходу. На светофоре для автомобилей надоедливо мигает рыжий свет, дорога полностью пуста, вот бы так и по утрам. Осталось перейти дорогу, пройти в жилой район улицы, зайти в здание и подняться на лифте. Заметив знакомый переход в голове Хана что-то щелкает, он ускоряет шаг. Кажется парни махнулись местами и теперь это не Минхо тащит младшего до общежития, а Хан старшего. — Помедленнее, что на тебя нашло. — Минхо быстро восстанавливает темп за пьяным другом. Словно хозяин, которого тянет за поводок собака.

***

Зайдя в подъезд дома, затем и в лифт, нажав нужную кнопку этажа старший замечает, Хан явно умолк, похоже, задумался опять над бессмысленным вопросом адресованный даже не ему. — Чани-хеен, ты же мой лучший друг, верно? — на удивление Хан поднимает голову на лицо спутника, стараясь рассмотреть его. Минхо кивает в ответ решая подыграть, но младший не продолжает свою мысль, он опускает голову снова вниз, будто не решаясь рассказать то о чем думает. Но разве алкоголь не развязывает его и так довольно говорливый язык? Похоже, что-то смущало чересчур сильно.

***

Закрыв за собой входную дверь Минхо первым делом садит пьяное тело на сиденье в прихожей и включает свет. Свет озаряет комнату, а лицо Хана снова стало каким-то расстроенным, взгляд опущен. Обернувшись на путника, параллельно снимая с себя уличную одежду, Хо во всем подробностях мог разглядеть это выражение лица. — Ну, что случилось, Хани? — повесив куртку позади сидящего Минхо опускается на колено перед парнем и кладет руки на его шарф, заглядывает в глаза. — Тогда… Можно я кое что скажу? — отвечает вопросом на вопрос Хан. Он сидел неподвижно, не мешал снимать с себя шарф, затем куртку, казалось его вопрос вообще не относился к своему состоянию. Минхо вновь кивает и вешает вещи парня к своим. Затем, перекинув руку Джисона через плечо, поднимает на ноги и ведет к комнате. — Так вот, слушай. Мне тааак нравится Минхо-хен. Никак старшего по работе, или друга. Даже нет. Я его люблю, очень. Ты только тссс… — подставив палец к губам свободной рукой Хан опять меняется в лице и натягивает улыбку, но в голосе слышится нотка безысходности. — А то я знаю тебя! Первым же побежишь всё рассказывать и смеяться надо мной… — Без проблем, Хани. — Минхо замедляет шаг, это было именно то, что он не ожидал услышать.

***

Старший не слышал подобных слов с такой долей откровения в голосе Хана, наверное, никогда. Да и сам Хан вряд ли ожидал услышать от себя таких признаний. Он никогда в своей, относительно, короткой жизни, вот таким образом, не признавался в своих чувствах к кому-то. Но поток слов уже было не остановить, беспокойства что долгое время доставали его разум, наконец, вышли наружу. Сердце забилось чаще, а дыхание сбилось и превратились в редкие вздохи. Под лунным светом из незашторенных окон можно было разглядеть примерные черты мебели в квартире и пройти аккуратно. Включается свет в гостиной, парни подходят к комнате, которая принадлежала Хану. Настроение Джисона вновь меняется с беспечного на отчаянное, он жмуриться из-за резкого появления ослепительного света. Чертова паранойя заставляет руки и плечи пробивать едва видимой дрожью. Минхо садит младшего на кровать и садиться возле, опуская руку на его плечо, разглядывая его состояние, всё ещё молча, подобно без эмоциональной статуе. — Что же мне делать, хен? Я… Я слишком сильно влюбился в этого парня. Я… Эта хуйня так раздражает… — Хан опускает голову не позволительно низко, рассматривая кисти своих рук, которые плыли под действием алкоголя и накатывающих слез. Обеспокоенный парень формировал слова, которые с трудом, но можно было расслышать в этой гробовой тишине темной комнаты. — Так же нельзя! Мне ни в коем случае нельзя признаваться ему… Хоть я и знаю. Этот придурок чувствует тоже самое, что и я! И это так блять больно, постоянно видеть его с кем-то другим. И его эти подколы, иногда. Нет, всегда. Задевают за живое, что то внутри начинает болеть. Эти ебаные вечера когда мы проводим вместе… Для меня всегда были самыми счастливыми. Как я могу вообще всё ещё держаться. Я пиздец как устал!.. Хочу признаться уже наконец, но, а что же тогда будет? Какое блядство! Это съедает меня, эти чувства съедают меня! — на кисти упали первые капли слез, голос стал чуть более хриплым. — Но. Несмотря на эту боль. Я так рад, что мы познакомились. Что он пришел в тот день в здание компании. Уже прошло столько лет. И столько лет, я блять по сегодняшний вечер продолжаю любить его… Этого заботливого, местами обожающего посмеяться надо мной и со мной, парня. Парня, который пусть иногда ведет себя нагло, выкидывая несуразные вещи. Парня, который прекрасно танцует и учит, как танцевать, поёт что аж сердце сжимается ещё сильнее. Когда смотрю ему прямо в глаза я… — оборвав на половине предложения Хан поднимает голову к Минхо и мокрыми от слез глазами, полные угасающей надеждой, пытается рассмотреть его выражения лица, найти там поддержку. Заплаканные глаза так быстро бегали по изгибам лица моля о помощи, — Как. Мне быть? Сил уже совсем не осталось. Просидев так небольшое количество времени, смотря друг другу в глаза, в абсолютной тишине, что аж биение сердца Хана можно было расслышать, Джисон утыкается носом в ключицу Минхо, закрывая глаза, пытаясь спрятаться от внешнего мира, пугающего его внешнего мира. Ничего сейчас более не имело смысла. Слезы продолжали катиться по щекам, а нос неприятно забивался. Минхо опускает ладонь на макушку прижавшегося зверька, гладит, зарывается рукой в пряди. Обнимает за плечи успокаивая. Ли тоже было тяжело в этот момент, любимый человек льет слезы и всё из-за него. Всё что он сказал, все те слова глубоко засядут в голове Минхо. Надолго. Похоже этот монолог действительно стал важен для них обоих. Если бы не ситуация, что окружала их. Если бы не работа и мнение близких. Если бы не их статусы. Парни уже бы начали встречаться, а не играть с сердцами друг друга. Парочка просидела в таком положении ещё полчаса пока младший всё-таки бездумно не засыпает. Минхо аккуратно кладет его голову на подушку, на расстеленную постель, затем укрывает, а после уходит. На кухню, за бутылкой воды из холодильника и пачкой таблеток на утро для Хана, лишь бы у него не разболелась голова завтра. Алкоголь, вперемешку с этими переживаниями и работой, плохо повлияют на нервную систему. Так же, Минхо быстро набирает сообщение в общий чат, они добрались и извиняется, за то что не вернется к ним на празднование.

***

Парень выключает во всей квартире свет и возвращается в комнату к спящему. Поставив на тумбу предметы Минхо наклоняется к беззащитной моське Джисона, поправляет челку и целует в лоб. А затем садится на пол, опираясь спиной о кровать он закидывает голову на мягкий матрас, взгляд уставлен в потолок, но ненадолго, тут же он переводиться на спящего. Ли чуть повернувшись набок берет руку Хана, всё ещё холодную из-за погоды за окном, в свою и закрывает глаза. Конечно этот придурок чувствует тоже самое.