по обстоятельствам

Волнистые пряди Кира лезли в глаза, а его горячие дыхание нежно опаляло губы Серёжи. Проходит секунда, две, и он трепетно касается губ напротив. Сначала слегка сминает нижнюю губу, потом отстраняется на пару сантиметров, улыбаясь при виде такого Акумова. Тот чуть зажмурил глаза, но не отодвигается, а рот остаётся в немом желании. Брюнет рвано вдыхает воздух, от чего губы на секунду раскрываются шире. Он воспринимает это как согласие, теперь уверенный во всём, Кир опять целует, ласково ведя явно не опытного соулмейта. Легко прикусывает, переходя то на верхнюю, то на нижнюю губу. Брюнет тает, он не может это остановить, но и не уверен, что хочет. Он уже ни в чем не уверен, но когда рука Курседова ложится на шею, всё же разрывает столь трепетный поцелуй. Оставляя недовольного сплитового, Серёжа едва заметно отсаживается, не в силах смотреть на него. Кир облокачивается на спинку лавки, начиная выдумывать худшие исходы этой ситуации. — Зачем? — Тихо говорит брюнет, от чего Курседов поднимает взгляд, видя глаза напротив, которые не отрываясь пытались прочитать по лицу. Акумов тонул в карих глазах, глубоких, и таких чувственных. — Ты сам сказал, что простишь меня за что-то в будущем, — Уголки губ поднимаются у обоих, от этой детской непосредственности, и странной уместности фразы.

***

Серёжа шёл домой один, пытаясь разобраться в навигаторе. Кир молодец, отвёл его в жопу мира, и съебал счастливый. Хотя Акумов понимал, что идти сейчас вместе они бы просто не смогли, и по обоюдному согласию, разошлись, ничего не говоря на прощание. А слов и не нужно было, потому что их просто нет. Не один, не другой, так ничего и не сказали, просидев на лавке ещё пару минут, тихо встали, последний раз посмотрев друг другу в глаза. У обоих живот, можно сказать, почти болел от всех ощущений, и переполненных эмоций. Но они не понимали, что это их общие чувства, от чего не принимали себя. Акумов зашёл домой, быстро разуваясь, и проходя в комнату. Обычно как только он попадал домой, хоть и было спокойно, но так тяжело. Путь от коврика в прихожей до кровати казался огромным. А сейчас полностью погруженный в воспоминания Серёжа, почти вприпрыжку прошёл мимо кухни, в которой сидела мама. — Серёж, иди сюда, — Послышался голос женщины, пока он снимал толстовку. — Секунду, — Залезая в пушистые тапки, он отправился на кухню, — Да? — Ты в таком хорошем настроении. — Она только начала, но на пару секунд остановилась, при виде сына. Он был в одной футболке, что было совсем непривычно, ведь с лет двенадцати он всегда ходил с длинным рукавом, но сейчас она увидела его руки, что отразилось на сердце колющей болью, хоть она и подозревала об этом. Женщина ничего не сказала, посчитав это лишним. Сам Серёжа даже не заметил, что так вышел к ней, он был слишком счастлив от сегодняшнего дня, — Расскажи, что интересного было? Гулял с кем-то? — Да, я не рассказывал, с соулмейтом познакомился, — Его лицо так сияло от чувств, что женщина готова была плакать. Он напоминал ей себя в детстве, она так давно не видела его улыбки. — Познакомишь хоть? — С добрым смешком, женщина потянулась к упаковке печенья, протянув ее сыну. — Неа, давай попозже, — Брюнет взял одно печенье, и ушёл с кухни. Просидев ещё пару минут, по её щекам побежали слёзы. Она чувствовала и свою вину за это, но была так рада, что у него наконец-то появился кто-то. Казалось бы, он просто взял печенье, но мама так давно не видела, чтобы он просто ел что-то для удовольствия, чтобы, улыбаясь, делился чем-то приятным. Он всегда был худощавым, но с возрастом это уже выглядело нездорово, а в школе говорили, что у него конкретный недовес. Бывает мелочи в жизни становятся такими значительными.

***

— Кирилл, ну ты и ебанный предатель, — Слегка с иронией, но всё ещё с обидой говорит Серёжа в дискорде. — А что я сделал-то? — Ты нахуй телефон Киру дал? — Да ладно тебе, — Рейзов понял за что на него гонят, но после красочного рассказа Кира о всех сегодняшних событиях, уже не мог воспринимать это в серьез. Главное было не спалится. — Я его избегал вообще. — А сейчас типо уже нет? — Ещё да, он гондон, — Кирилл тихо усмехнулся, надеясь, что второй этого не услышал. Эти двое его умиляли, как же им обоим хотелось доказать, что им одновременно безразлично, но как бы и нет. — Знаю, что ты может откажешь, но пошли сегодня опять ко мне, мне кажется на этот раз тебе будет повеселее, — Он пытался ни на что не намекать, но подразумевал, что на этот раз Кир не будет ублюдком. — Да хули нет, приду, — Конечно же, придёт он опять только ради соулмейта, но почему бы не прикрыть это аргументом «хули нет». Хотя на самом деле Кирилл всё понимал, смотря обоих как любовный сериал.

***

Вечер обещал быть интересным, или просто Кир пытался себя этим успокоить. Уже пришло много людей, но Серёжи он так и не встретил. Всё вокруг ощущается совсем по-другому, потому что Курседов не пил вообще. Хотя и не только поэтому, ещё он первый раз чувствовал ответственность за свои действия, и был максимально аккуратен. Эта ночь не похожа на другие, даже Рейзов напился, что для него не свойственно. Видимо, он решил отметить маленький праздник об их новом уровне взаимоотношений. Всем бы такого друга. Но сейчас с ним особо не поговоришь, поэтому Кир грустил один в той самой тихой комнате. Чувствуя при этом дежавю, но как будто не своё, и возможно связанное с соулмейтом. Время бежит, уже перевалило за час ночи, но всё так же ничего не меняется. Думать Киру стало конкретно лень, поэтому он то лежал, бездумно пялясь в потолок, то курил у окна, откуда сквозил противный ветер. Пришёл ли он? Хочется узнать. Но весомая гордыня и глупое стеснение не дают выйти, и встретиться с ним. Хотя и не только увидеться, а даже в глаза смотреть теперь страшно, как это так легко получалось днём? Сейчас же полное осознание ситуации заставляло чувствовать стыд за себя. Прошло, кажется, ещё полчаса, или больше, но Курседова опять тянет к окну. Горло уже режет, от бог знает какой сигареты. Не хотелось признавать, но стало как-то тоскливо. И всё это только из-за того, что его нет рядом. Кир любил побыть в гордом одиночестве, но сейчас это было как-то грустно. По представлению Курседова, примерно это чувствуют полные изгои, и это совсем не приятно чувствовать на себе. Характерный звук двери скрепит за спиной, но оборачиваться не хочется, как-то всё равно. Смущает только то, что он вроде бы закрывал дверь на замок. Оборачиваясь, он надеется, что это милая одинокая девушка, которой так грустно, и которой он бы смог скрасить вечер, как раньше. Но от этих мыслей даже противно, потому что сейчас всё изменилось.