по обстоятельствам

Неожиданно получилось, что Рейзов не соврал, когда говорил, что Серёже будет веселее. На этот раз пришла компания Кирилла, с которой на удивление получилось найти контакт. Скорее всего из-за того, что они уже выпили до его прихода, но Акумов не думал об этом. Странное, но одновременно и приятное чувство, сидеть среди людей которых первый раз видишь, но смеяться так, как будто давние друзья. Но такое состояние продержалось недолго, когда время дошло до почти опьянения. Он пропускал мимо каждое второе слово в разговоре, чуть пошатываясь, и так же расслабленно смеясь. — Серёж, не хочешь? — Парень, чьё имя он уже забыл, полез в карман джинс, доставая оттуда пакетик. — А что это? — Восприятие ситуации примутнённое, от чего Акумов тупит, глупо улыбаясь, как и его собеседник. — Мяу, — Выдавливая гласные и растянув три буквы на несколько секунд, он подкинул зиплок, который приземлился прямо на колени Серёжи. Он берёт в руки этот маленький пакетик, рассматривая содержимое. Перед Серёжей опять стоит тяжёлый выбор. Он знает, что если сейчас поведётся, то это плохо закончится. Но из-за слишком хорошего настроения, и всех испытанных эмоций за вечер, хочется рискнуть, потому что после такой хорошей ночи, похуй если будет плохо утром. Да и ситуация не напрягающая, друзья Кирилла внушают доверия, они на приколе, но адекватные. И он точно уверен, что если что-то случится, они помогут. Обстановка комфортная, люди вокруг не бесят как раньше, возможно просто не надо было судить по их внешнему виду. Акумов встаёт, проходя по тому же коридору, уже не воспринимая это как испытание. Он даже не зацикливается на случайно брошенные взгляды в его сторону. Заходя в ванную, Серёжа останавливается у зеркала. Смотрит долго, решаясь, надо ли ему это? Не создаст ли один случай много проблем в будущем? Хотя, к черту сомнения, может это его последний день в жизни. Разравнивать дорожку пальцем оказалось не так уж и просто, тем более когда вся рука дрожит. Смотреть опять в зеркало страшно, даже самому не хочется видеть этой ужасной картины. Успокаивая себя, что он просто подросток, и миллионы людей его возраста это проходили, он вдыхает. Ощущений никаких. Только страх о содеянном, и полное разочарование в себе. Почему-то именно в такой момент становится стыдно перед мамой, Серёжа резко вспоминает то, как она его любит, принимает, поддерживает. На глазах выступают слёзы, или ему это кажется, из-за того, что всё плывёт. Стук сердца отдаётся в ушах, а паника окутывает всё тело. Резкий приток энергии пробивает все мышцы, и становится страшно, безумно страшно. Мысли прыгают с одной на другую, и он стоит на месте каждую секунду забывая, что хочет сделать, оказавшись в какой-то петле подсознания. — О, Серёга, удачно я зашёл, — В приоткрытую дверь заглядывает Рейзов, и сознание опять переворачивается, полностью меняя ощущения, — Те кто эту хуйню дал, это ж полная хуета, намешено хуй пойми что, ты б сказал, я те норм дал бы, — Кирилл в нетрезвом состоянии связывал речь крайне смешно, от чего Серёжа стоял смеясь и ничего не отвечая, — Че ржешь-то, накрыло чтоль так сильно? — Он подошёл ближе, без стеснения раздвигая веки Серёжи пальцами, всматриваясь в зрачки, которые почти полностью закрывали роговицу, — А знаешь что? — Что? — Усмехнувшись, спросил Акумов. — Пора бы тебе дружочек к соулмейту топать, не хочу чтоб ты тут сдох, — Он конечно баловался иногда, но отношение ко всему этому у него было скептическое, даже в пьяном состояние Кирилл это осознавал. — Ну не хочу, не-ет, — Серёжа растягивал последние слово, параллельно отбиваясь от Рейзова, тянущего его за руку из ванной комнаты, — Не пойду. — Пойдёшь, как миленький. — Да отъебись от меня. — Ой, как мы заговорили, вы все мне потом спасибо скажите, за то какой же я, блять, хороший друг, — Он продолжал нахваливать себя, почти неся на себе Акумова, который уже ничего не слушал. Хотя стоило бы, потому что Кирилл сейчас много распиздел про Кира, но он пропустил это мимо ушей. — Бля, пришли, — Оба стояли у двери, всматриваясь в деревянный узор. Рейзов облегченно выдохнул. — Красивая. — Кто? — Дверь. — Какая? — Серёжа смотрит на Кирилла, потом опять на дверь, и проводит рукой по плохо видным полосам. — Вот эта, — Не замечая, Акумов надавливает на неё, от чего она открывается внутрь, — Ой, бля, — Почти шёпотом добавляет он. — Иди, — Тихо посылает Рейзов, заталкивая второго в комнату.

***

Кир оборачивается, уже не надеясь ни на что хорошее. Видеть этих двоих в дверном проёме, всё-таки худшее, что могло быть сейчас. Так ещё и видно, что Кирилл инициатор всего. — Кирилл, ты конченный? — Я привёл тебе его, забирай, пока его тут кто-то не трахнул, — С довольным лицом, и полной удовлетворённостью с чувством выполненного долга, Рейзов даже не думает что говорит, и подталкивает Серёжу к Курседову, от чего он чуть ли не врезается в него. — Бляха, вы оба объебались, — Кир смотрит на соулмейта, который так и остаётся опираться на него. — Нет, только он вообще-то, — Кирилл разговаривает с интонацией детской обиды, по которой всё сразу понятно. — Ты пьяный пиздец. — А вот и нет. — А вот и пиздуй отсюда. — Не хочу, мне интересно. — Что тебе здесь интересно-то? — Да когда вы дебилы уже чёт решите в своей жизни? — Всё, Рейз, заебал, иди уже, — Насильно выгоняя Кирилла из комнаты, Кир забывает о Серёже, который приземляется прямо на ковёр в комнате, спасибо, что хотя бы он есть. — Да бля, — Непроизвольно вылетает из уст Курседова. — Люблю вас, дебилы, — Уже в закрывающуюся щелку сказал Рейзов, и Курседов наконец-то выдохнул. Поднимая под руку соулмейта с пола, Кир сажает его на край кровати. Тот чуть пошатнувшись тянется руками к сплитовому. — Серёж, — Так мягко и озабоченно обращается Курседов, на что второй хватает его за футболку, и тянет на себя, — Господи, что ты делаешь? Кир не удерживает равновесия, падая на руки, и оказавшись над Серёжей. — Ну и зачем? — Вопрос в пустоту, а брюнет продолжает тянуть всё ближе и ближе к себе, — Давай прекращай. Курседов поднимается, присаживаясь на край кровати рядом. Оборачивается на Акумова, сидящего рядом, с грустным видом. — Почему, как тебе, так всё можно, а мне нет, — Серёжа наконец-то подаёт голос, поднимая чуть слезящиеся от действия всего, что он сегодня употребил, глаза. — Что? Ты про что вообще? Тебе тоже надо протрезветь. — Ну конечно, да пошёл ты, Кир. — Бля, у тя настроение каждую секунду меняться будет? — Бесишь меня, — Акумов резко встаёт с места, и почти падает на сплитового. Устроившись на коленях, он кладёт руки на шею, поглаживая большим пальцем линию лица, — Очень бесишь. — Пиздец, — Курседову, в принципе, больше нечего сказать. Сейчас на нём сидит такой горячий, в прямом смысле этого слова, соулмейт и трётся, всё больше сокращая расстояние. — Кир.. — Нет, Серёжа хватит, ты не в адеквате сейчас, — Он кладёт руки на талию, но только для того, чтобы отлепить от себя Акумова, который в свою очередь сильно сопротивляется. Серёжа крепко хватается за шею, через силу наклоняя лицо Кира к себе, целуя быстро и смазано, но тот отстраняется, — Всё, пора заканчивать. Курседов нежно спускает его с колен на кровать, и поднимается. Он стоит в плотную к кровати, пока Акумов встаёт на колени на её край. Опять он так близко, от чего мурашки по коже, что уж говорить о том, как соулмейт сейчас себя ведёт, это сносит крышу. Как бы чертовски сильно не хотелось, он не мог ничего сделать. Это не правильно. Он точно знает грань дозволенного, и не притронется пока Серёжа не попросит в абсолютно трезвом состоянии. Как бы Кир не отрицал, но своим появлением соулмейт меняет его, его отношение, моральные ценности. Возможно, в этом есть плюсы, но пока что он их не принимает. — Пошли домой. — И что мы будем делать? — Трезветь и высыпаться, дурак.