по обстоятельствам

Пробуждение Кира оказалось не таким милым, с ожиданием которого он засыпал. Он резко открыл глаза, услышав грохот, характерный для падения с кровати. "Ну твою ж мать, Серёжа". Акумов проснулся с соулмейтом, в одних трусах, и неприлично близко лёжа. Поэтому запаниковав, он вскочил, быстро отодвигаясь, не смотря на то, что край кровати был близко. Серёжа не мог сейчас даже вспомнить какой день недели, да и мысли не догоняли действия. Он схватил одеяло, на которое и упал. — Ты что? — Самый уместный вопрос, который сейчас мог услышать Серёжа, закрывая себя одеялом. — Что я.. — Все слова вылетели из головы, и что было вчера тоже, — Где я? — Ну у меня вообще-то, — Курседов сидел на краю кровати, с полностью спокойным видом, как будто это всё ему не кажется странным. Серёжа попытался встать с пола, но сил как ни странно не было вообще, поэтому он обратно плюхнулся, стуча коленями. Кир встал с кровати, и потянул руку Акумову. Тот смотрел с недоверием, и страхом от всей ситуации. Но пару секунд потупив, всё же поднялся с его помощью. Поднимать одежду сам он точно не сможет, просить было так стыдно. — Ты можешь.. — Он просмотрел жалобно на Курседова, в надежде что тот поймёт. Курседов понял почти сразу, и передал ему худи, валявшиеся рядом. Пробегая глазами по комнате, штанов не было, он заглянул под кровать, там тоже нет. — Бля, чел, а куда ты штаны швырнул? — Серёжа присоединился к поиску, но они буквально испарились, — Пиздец. Устав от минимальной физической нагрузки, сплитовый опять упал на кровать, наблюдая за Серёжей. Пошатываясь, он ходил в одном худи и трусах, проверяя все углы в комнате. От одного вида брюнета, Кир сглотнул слюну, чувствуя жар, распространяющийся по телу. — Так подожди, я нахуй вообще раздевался? — Акумов начинает паниковать, потому что в голове всё не складывается, от чего становится страшнее. — Я не знаю, мы приехали ты проблевался, и заснул, — Он пожал плечами, и пошёл к шкафу — Хочешь свои дам? — Да, спасибо, — Быстро и смято промямлил Серёжа.

***

— В общем, я за тебя ну, — Курседов задумался на пару секунд, вроде не ребёнок уже, но почему-то стыдно такое говорить, — Ну я волновался за тебя, и решил забрать, пока ничего не случилось. Акума сидел за столом, пытаясь выпить хотя бы стакан воды, но тошнота стояла в горле. Он смотрел на Кира, и на то как его глаза смущенно бегают, от чего становилось смешно, хотя скорее просто мило. Неужели его так смущает эта фраза? — Спасибо, — Не осознавая того, Серёжа улыбнулся слегка, чувствуя тяжесть даже мышц лица, — Правда, спасибо. — Ну вообщем больше ничего не было, но таксист меня конкретно заебал, — Рассказав о вечере, Курседов сел напротив, — Ты как себя чувствуешь вообще? — Ну вообще, — Сказать было тяжело, потому что он привык не чувствовать сил после сна, и привык к боли в висках, но сейчас было, наверно, хуже, — Как обычно, только тошнит ещё. — Ты кста на толчке уснул вчера. — Серьезно? Ты не фоткал, надеюсь? — Блин, проебал возможность. Акумов мог только смотреть по сторонам, потому что двигаясь, головная боль отдавала сильно в виски. Рассматривая кухню, он старался избегать взглядом Кира. Но тревожность постепенно уходила, его присутствие успокаивало, даже не смотря на события ночи. В глубине души Серёже, конечно, стыдно за то, что поступил не по принципам. Но мысли "лучше бы дома сидел", как раньше, не возникало. Сейчас он дома у соулмейта, который кажется и правда хороший человек. Что сделано, то сделано, и переживать о чём-то не хочется, в такой приятный момент. Но для него всё ещё странно и чуждо чувство спокойствия. — Может прогуляемся? — Курседов, который уже успел взбодриться, в отличие от соулмейта, подошёл опять протягивая руку. — Голова болит ужасно, — Нехотя но Акумов поднимается, — Мне б домой, отлежаться. — Может провожу, а то не дойдёшь ещё. — Да, думаю так будет лучше.

***

Дом Кира был одним из новых, с большими и аномально чистыми подъездами, и совсем не злой консьержкой. Серёже тут даже нравилось, или хотелось просто опять тут оказаться, но не при таких странных обстоятельствах как сейчас. Милая женщина лет пятидесяти, сидящая в комнатке консьержа, улыбнулась Акумову, от чего настроение ещё больше улучшилось. Выйдя на улицу, Серёжу уже начало смущать, что всё слишком хорошо, даже погода стояла приятная и безветренная. Как будто всё это сон, и при пробуждении всё станет как и раньше плохо. — Ты ей понравился, — Перебил мысли Кир, как только закрылась дверь в подъезд, — А значит, если что, она будет тебя пускать внутрь. — Ещё ключи от квартиры дай, просто так вдруг если что. — Ага, конечно. Они прошли пару шагов, и Курседов заметил что-то висевшее на дереве. — Твою мать, — Сдерживая из последних сил смех, сплитовый уставился на Акумова так, как будто кто-то умер, — Хули твои штаны на дереве, ты как додумался их в окно кинуть? — Чего, — Серёжа обернулся, и увидев свои штаны, закрыл лицо руками, обещая себе, что больше ничего принимать на будет, — Блядь, нахуй я это сделал. Кир уже во всю ржал, пока брюнет придумывал как их достать. — Ну ты глист, тебе легче достать будет, — Акумов посмотрел на сплитового, который фоткал ту ветку, и сквозь смех его не слушал, — Бля, Кир, ну достань. — А что я? — Я не умею по деревьям лазить. — А чем ты в детстве занимался? — Дома сидел.. — Пиздец, — Курседов подошёл к дереву, хватаясь за ближайшую ветку, которая была рядом с его головой, и подтянувшись, залез на неё. — Не знал, что вы спортсмен. — Я им и не являюсь, — Кое-как встав на неё, он потянулся выше, и достал до ветки со штанами, — Бля, далеко. Серёжа решил помолчать, чтобы не отвлекать, грохнется ещё. Сплитовый резко толкнулся ногами, повисая одной рукой на той самой ветке, а другой хватаясь за штаны. — Есть проблема, я не придумал как слезать. — Похуй, главное штаны мне отдай. — А за меня вот совсем не волнуешься, да? — Пизда, прыгай. — Я так ноги сломаю. Кир начал медленно переставлять руки, двигаясь ближе к стволу, но кора до боли стирала руки. Обхватив двумя руками дерево, он скатился, задевая по пути мелкие ветки. — На, — Он протянул несчастные пижамные штаны хозяину, и Серёжа увидел, что внутренним чести ладоней Кира были красные, где-то даже расцарапаны до крови, что ощущал на себе, но слабее, и соулмейт. — Спасибо, — Сказал Акумов, поднимая взгляд на лицо Курседова, которое не показывало никакой отрицательной эмоции, а наоборот было довольное, — Тебе норм? — Да похуй, зато детство вспомнил.