по обстоятельствам

— Кир, знаешь, может ты мне нравишься.. — Голос Серёжи дрожит, как и руки, на которые он смотрит, лишь бы не смотреть на Курседова. В ответ - ничего, всё тело сковывает, а мысли мечутся, сомневаясь правильно ли он поступает, — Или я запутался, прости.. — Он опять уходит от ответственности, сваливая всё на неопределенность, и чувствуя отвращение к себе.

***

От такого сна, а точнее его конца, в Акумове осталось двоякое чувство. Но открыть глаза, и увидеть там свою комнату, где никого кроме него нет, было огромным облегчением. Как бы не было волнительно в конце, что Серёжа готов был заплакать, сон отложился приятным впечатлением. Он уже не помнит, что конкретно в нем происходило, но ему точно нравилось, и он точно был с Киром. Переживание от чувств для него непривычно, и от этого становится ещё желаннее. Прошло несколько дней, с их прошлой встречи. Ни один, ни другой не могли банально найти причину встретиться, считая постыдным просто позвать гулять. Серёжа устал сидеть дома, под предлогом болезни, и наконец решил пойти в школу. Да и придумывать отговорки, видя что мама всё и так понимает, уже как-то стыдно. Не хотелось бы, чтобы она волновалась за его состояние, или вообще отправила к психологу. Акумов как любой подросток считает, что не нуждается в его помощи, и что его там не поймут. Хотя постоянные перепады настроения начинают напрягать. Но сегодня день не предвещал беды, по крайней мере, потому что он не начался с мысли "лучше сдохнуть". Серёжа не заметил как собирался, и уже стоял у двери, как будто его тянуло в школу только ради Кира.

***

Кир в школе с самого утра. "Пидорасы заставили дежурить на лестнице" – полностью объясняло его состояние. Но он был рад хотя бы тому, что стоит на крайней лестнице, и на четвёртом этаже, где проходят человека три за перемену. Так что, все не так плохо, тихо и толпы нет. Волновало только то, что уже несколько дней он не отлынивает от дежурства, в надежде встретить Акумова на лестнице. Сплитовый уже успел придумать и прорепетировать кучу "разъебных" шуток, которые мог бы сказать при встрече, но его так и не встретил. Писать на руке — дефолтно, написать в соцсетях — хуй знает что писать, он на самом деле волновался, от того, что Серёжи давно нет, но писать боялся, ведь разве это должно его ебать? Можно конечно начать разговор с шутки про штаны, но есть вероятность, что брюнет обидится уже. Затягиваясь из объемного рукава, чтобы было незаметно, и залипал в ленту инсты, но его резко толкнули в бок. — О работяга, следишь за порядком в школе? — Сплитовый от неожиданности выдыхает, и пытается быстро разогнать рукой пар. А Рейзов довольно давит лыбу, потому что каким-то образом не попал под расстановку, и получается вообще и не дежурил. — Пошёл нахуй. — Какие мы нежные, что тильтовый такой? — Да заебался прост. — А с соулмейтом как дела обстоят? — Бля, да не важно. — То тебя не заткнуть было, ты мне только про него и пиздел, а сейчас скрываешь всё, — Он оперся на стенку локтем, заводя руку за голову, — Тебе напомнить, кто вас сводил? — Кого ты блядь сводил, мамкина сваха, пиздуй пока я не пожаловался классухе на тебя. — Чтож ты такой агрессивный, не пишет что ли? — Да мы с того дня не общаемся вообще, не знаю я что делать. — Эх мне б сказал, я бы за тебя написал, дебил. — Всё блядь, не надо начинать, рил Рейз пиздуй, ты меня провоцируешь тебе по ебалу дать. — Добрые люди всегда остаются одни, — Трагично вскинув брови, Кирилл специально медленно начал спускаться по лестнице, убивая последние нервные клетки Кира, — Бывай.. — Тебя пнуть, чтоб ты быстрее свалил?

***

Когда хочется найти кого-то в школе, это никогда не выходит, но только Рейзов пошёл бездумно шароёбиться по коридорам, так в первую минуту наткнулся на Акумова. Такого Кирилл уже издалека узнаёт, худи натянуто на голову так, что и лица не видно, которое уткнуто в телефон. Кричать ему было бессмысленно, потому что вероятно он был в наушниках, и Рейз начал догонять его. — Серёжка, — Рейзов резко стянул капюшон с головы брюнета, от чего тот вздрогнул, — Привет. — Господи блядь, я обосрался, ты еблан? — А нечего в наушниках и капюшоне ходить, не слышишь и не видишь ничего. — А тут в принципе ничего интересного и не увидишь. — А может кого-то интересного? — Кирилл с ухмылкой посмотрел на Акумова, очень навязчиво подмигивая, — Как там дела? — Да никак, не важно. — Бля, что один, что второй, уебаны вы, — Рейзов, ничего больше не сказав, развернулся, оставив Серёжу одного ахуевать, — Ладно, я заебался с вами. — Че, — Брюнет не знал, что произошло, но сильнее боялся, что же может придумать Кирилл.

***

Весь день Серёжи прошел серо и обыденно, от чего он даже загрустил. После тех эмоций которые он испытывал с соулмейтом, скучно жить уже разонравилось. Просидев полчаса после уроков в туалете, он всё же набрался сил встать с толчка. Когда в школе тихо, то даже становится уютно. Умывшись холодной водой, он спокойно выходит в коридор. Впереди никого, и ничьи разговоры не перекрикивают музыку в наушниках. Приятное спокойствие. Если бы сейчас это не произошло, то Акумов не поверил бы, что его жизнь может быть настолько спокойной. Резкий толчок в бок, а потом об стенку. Ничего не обычного, знакомые лица, или же очертания лиц, потому что смотреть на них он не хотел. Нехотя он осматривается, перед ним кучка отбросов, из, наверно, худшего класса, и они опять решили докапаться именно до Серёжи. — Что игноришь? Шибко смелый стал? — Что голос, что манера общения, всё вызывало желание плюнуть в лицо говорящего. — Я не слы.. — Конечно, ответить так просто никто не даст, поэтому сразу прилетает по лицу, — Не слышал я, — Утирая тыльной стороной ладони разбитую губу, Акумов прижимает ближе к себе телефон, пожалуй единственное за что он волнуется. — Ага, конечно, с нами сейчас пойдёшь, а то давно мы тебя не навещали, — Его хватают за руку, ведя по школе, к ее выходу. На пару минут Серёжа выпал из реальности, не воспринимая то, что происходит. Видимо, сейчас было слишком всё равно. Он стоит за ближайшим домом, опять прижатый к стенке, и тяжело сглатывая, осознаёт ситуацию. Огорчает только то, что сейчас будет больно. Глаза зажмурены, и даже если откроет, то ничего не увидит. Взгляд темнеет, Акумов уже не понимает, что они говорят, куда бьют, и где он вообще. Был бы в его руке сейчас пистолет, без раздумий бы выстрелил. И плевать на последствия, ему сейчас слишком похуй. Тьма, холод, нескончаемый гул голосов и смеха в ушах, который уже начал двоиться. Серёжа не понимает как всё ещё стоит на ногах. На запястье чувствуется жжение, сильное, но при этом не больное. От неожиданности он открывает глаза, видя на своей руке татуированную, а посмотрев выше, видит Кира. Акумов начинает сомневаться в правдивости происходящего, не сон ли это всё, или взаправду он сейчас стоит рядом. Поперёк шума ложится голос сплитового, что приводит Серёжу в себя. — Ты как? — Такое трепетное и первое, что разборчиво слышит брюнет. Он ничего не отвечает, просто не в силах сейчас это сделать. — А ты, пидор, пришёл бойфренда своего защищать? — Вот их Акумов сейчас совсем не хотел слышать, но выбора ему не дано. — Да, а что, вопросы? — Голос Курседова, хотя и с глупой интонацией, но в разы приятнее, чем их. Кир берёт Серёжу за руку, и их взгляды встречаются, — Ты один справишься с ними что ли? — Спрашивает Акумов, наивно моргая глазами, на что Курседов через силу улыбается. Акумов опять чувствует сильную боль от удара по лицу, глаза жмурит, хотя в них и так опять потемнело. Открывать страшно, всё тело ватное и он его почти не чувствует, но всё равно приоткрывает, не понимая что происходит. Видит как земля двигается под ногами, как будто он бежит, или так и есть. Его рука плотно сидит в ладони Кира. Всё кажется нереальным, даже соулмейт, который оборачивается на бегу, и Серёжа опять видит эту улыбку, такую лёгкую и непринуждённую, хотя сейчас за ними бежит кучка конченных отбросов. Чувства приходят обратно, и бежать становится тяжелее, а воздух начинается заканчиваться. Акумов поднимает голову, постепенно узнавая дома. Подбегая к крыльцу, он быстро оглядывается влево и видит то самое дерево, от чего вырывается быстрый смешок, но Кир затаскивает его в подъезд. — Твою мать.. — Тихо говорит Серёжа, чувствуя вину перед соулмейтом. — По-моему весело было. В лифт они заходят в тишине, слышны только тяжёлые дыхания обоих.