Trick or treat

— Что это? — Нашёл в коридоре. Скажи спасибо, что дежурил вчера я, иначе от твоих подношений не осталось бы и крошки. От огромных панорамных окон исходит утренний свет. За ними иногда пролетают жёлтые листья. Новый учебный год стартовал неплохо, от загруженности учёбой пока никто на факультете журналистики не страдает. Правда вот… Чанбин вертит в руках небольшой пакет с полураскрошенным печеньем и хмурится. На нём стикер с его именем. Минхо тыкает в кривое сердечко рядом и усмехается. — Я бы не стал это есть. Каждый второй в этом колледже завидует нам. Со в ответ еле сдерживает смех. Толкает его плечом и отходит в сторону кабинетов. — Нам? — Ну да. Тебе, как одному из самых крутых парней в этом колледже, а мне, как лучшему другу одного из самых крутых парней в этом колледже, ну и, соответственно, тоже крутому парню. Чанбин фыркает, — По-моему, кому-то стоит немного сбавить самомнение. — Ты абсолютно меня не ценишь. И мои советы тоже, — Минхо обгоняет его на несколько шагов, будто вовсе не хочет с ним больше разговаривать. — Это обычное печенье, Минхо, — говорит он ему в спину, — Если бы кому-то приспичило нас отравить, то вот так бы никто не стал заморачиваться. — Я всё сказал. Если ещё хочешь жить — выкинь эту дрянь к чертям собачьим, — он посылает мерзкий (такой, который может только он) воздушный поцелуй, прежде чем дверь в аудиторию за ним захлопывается. Чанбин смотрит ему вслед, смотрит на мусорку рядом, убирает печенье в рюкзак и уходит.

*

— Помоги мне, я не могу разобраться, — жалобно стонет Феликс, стоя перед огромным стендом с расписанием лекций. — Что тебе опять надо? Мы не успеем поесть, — Джисон сжимает воздух в руках со злости и подходит ближе. — Где его расписание?! Феликс на фоне этого стенда кажется бродячим котёнком среди толпы. Когда Джисон подходит ближе, выглядят как два котенка. — Зачем тебе его расписание, если ты не хочешь подкладывать еду ему в класс, чтобы случайно не спалиться? Ли бьёт его по козырьку кепки, потому что это единственное место, куда можно ударить, не получив в ответ, — Мне нужно его расписание, чтобы как раз-таки случайно не спалиться! — Как же ты меня раздражаешь. — Я должен всё предусмотреть. Можешь забыть о своём друге Феликсе, если Чанбин заметит меня с этой грёбаной выпечкой в руках. Я сбегу из страны. Ноздри Джисона раздуваются, и он тычет в лист прямо перед его носом. Феликс глупо смотрит на его палец и чуть сдвигает его вниз. Под ним расписание группы Чанбина. — Э… ну, я… — Уходим, — Джисон делает фото, потому как Феликс слегка тормозит, и хватает его за запястье, оттаскивая к выходу. Ликс выхватывает телефон из его рук и приближает фото, пока Хан вслепую ведет его за руку на выход. — Е-если я… — размышляет вслух он, разглядывая картинку, когда они заходят в какой-то ресторан быстрого питания. — Тебе что взять? — Если я, скажем, поднимусь на второй этаж, пока он… — Картошку? Чизбургер? — О нет, у нас третья пара на одном этаже… — Пирожок? Пончики? — А, нет! Лучше, когда у них будет физ-ра, и в раздевалке, наверное, никого… — Блять, дай сюда! — Джисон выхватывает из его рук телефон и блокирует экран. Феликс по инерции тянется за ним и сталкивается с более чем серьезным лицом Хана. Вернее, даже злым… — Э-э… — И воду без газа для моего недалекого друга.

*

— Раз уж есть ты ничего не будешь, расскажи мне, где ты нашёл этого Чанбина и почему он вдруг занял больше места в твоих мыслях, чем твой лучший друг? — не без издёвки в голосе спрашивает Хан, когда садится за столик с огромным подносом еды. И бутылкой воды для Феликса. — Мы же вместе были на той совмещенной паре с их группой. Джисон ждёт продолжения, но Феликс молчит. Он, наверное, должен был смотреть в глаза своему другу, но его взгляд сполз чуть ниже. Гораздо ниже. Он пялится на еду. Хан замечает. — И-и? — тянет он, пока засовывает в рот пучок картошки-фри. — И-и… Он… показался мне таким умным и… смешным и… добрым… — Мгм, — издевательски кивает Хан с набитыми щеками. — И я… — Какая жалкая картина… — невнятно бубнит он. Хан хлопает по подбородку Феликса, и его рот, из которого чуть не потекли слюни, закрывается, — На, бедняжка, — к Ликсу подъезжает коробка с картошкой. Он не успевает поблагодарить его, как тут же набивает рот едой. Джисон мотает головой, вовсе не удивляясь этому зрелищу. — О, это он? Феликс давится. Смотрит позади себя и тут же поворачивается обратно. — Тихо. — А-а, — Джисон мажет языком по кромке зубов, хитро прищуриваясь, — вижу, да, очень умный, — кивает он, — очень смешной, о-о-очень добрый. Феликс с силой прижимает к столу его руки, что будто сжимают воображаемую часть тела в воздухе. Он догадался, какую. — Он правда хороший! Мы перекинулись парой фраз после занятий, и он… ну… — И он сразу стал причиной твоих ежедневных кухонных лихорадок. Феликс смотрит по сторонам и наклоняется над столом, шепча даже громче, чем говорил до этого: — Ну я же не могу рассказать ему всё в лицо! Это грубо и нетактично. Хан выглядит так, будто прикидывает дальнейшее развитие событий после этой сцены в своей голове. А после наклоняется к нему так же близко, — А караулить его и подбрасывать еду, которую он, вероятно, даже и не ест, это очень даже любезно. Джисон двигает стул и встает. Иначе они опоздают на пару. — Ну я же не буду всю жизнь его выслеживать! — Феликс морщится от того, как звучит последнее слово, и встаёт следом, пытаясь его догнать, — Когда-нибудь я… решусь признаться, — самому становится смешно с того, насколько бредово это звучит. — Давай я не выдам твой секрет, а ты будешь готовить и для меня тоже? — по-ангельски хлопает глазками Хан. Феликс толкает его в бок. Конечно, он не выдаст. Но и испечь на пару кексов больше не составит труда. После пяти вечера он возвращается домой, в небольшую квартиру, которую снимает вместе с Чаном — парнем со старшего курса. Вот кому-кому, а ему, в отличие от Джисона, нравится идея с выпечкой. Это мило, в этом они сошлись. Ликс падает на небольшую кровать в углу своей спальни и открывает смс от Хана — фото расписания. Так вот, раздевалка. Раздевалка, конечно, опасное место, но с другой стороны чего стоит оставить коробку на лавочке, так? — Что мы будем готовить сегодня, воздыхатель? — доносится из другой комнаты. Феликс утыкается лицом в подушку и смеется сам себе. Открывает поисковик и вводит: «Рецепт шоколадных кексов»

*

— Не слишком ли много кексов одному Чанбину, м? — спрашивает Джисон, жуя свой точно такой же, пока Феликс заглядывает в щёлку двери раздевалки с коробкой в руках. — Тебе не хватило трёх штук?! — шепчет он, продолжая одним глазом рассматривать пока еще пустое помещение. Джисон от этой картины закатывает глаза, — Ты, блять, хуже той синеволосой девочки из мультика про супергероев. — Чего?! — Да иди уже быстрее, — он толкает его в спину, и Феликс, оказавшись внутри, в панике бросает коробку на ближайшую лавочку. Та соскальзывает на пол, но, услышав шаги, он как от огня вылетает за дверь, больно сталкиваясь с Джисоном носом. Тот шипит, а Ли тянет его за руку прочь как можно скорее. Хан трёт нос и вырывает ладонь из его хватки, — Чем сильнее ты будешь прятаться, тем быстрее тебя спалят! Иди спокойно! — Ладно! — кричит он и останавливается, слыша, как раздевалка заполняется голосами. После чего ускоряет шаг и убегает прочь.

*

Чанбин, как и его одногруппники, заваливается в раздевалку без задних ног, чуть не споткнувшись о коробку на полу перед этим. Его волосы взмокли, а грудная клетка вздымается чаще обычного в два раза. Он запоздало узнает знакомый стикер на крышке и тянется, чтобы поднять, как вдруг коробку перехватывают цепкие руки. — Как ми-и-ило, — тянет Минхо, издавая смешок, и срывает стикер, — Для-Чан-би-на. — Читать умеешь, — Со пихает его ногу своей и выхватывает коробку. Запах настолько сильный, что чувствуется даже через прозрачную крышку, под которой виднеются слегка растекшиеся шоколадные кексы. Мысль, что кто-то всерьез парился над этим, причём, наверное, не один час, согревает внутри. Ну, это как минимум приятно. Он держит коробку на коленях, как щеночка, пока не замечает пристальный взгляд Минхо, что все еще стоит над ним. — Хватит завидовать. Тот фыркает и оставляет за собой тишину, когда хватает полотенце и уходит в душ. Чанбин зависает на пару минут, после чего отправляет коробку в свой рюкзак. Прямиком к печенью.

*

Феликс стоит у окна и громко смеётся с шуток Джисона, когда на диван неподалёку вдруг приземляется Чанбин, а за ним и его о чём-то тараторящий друг. Ликс замирает с улыбкой на лице, но как только он видит в его руках коробку, в которую недавно складывал свои кулинарные шедевры, она покидает его лицо. Он смотрит за спину Джисона, туда, где они сидят, и Хан, уловив это, перестает пытаться до него достучаться. — Вот же засранец, он ничего не съел, — возмущается Хан, как только видит, как Чанбин достает из рюкзака печенье и кладет на стол, поверх кексов. Его друг, Минхо, вновь начинает о чем-то болтать. — Может, он на диете или… я не знаю… — Или, может, он не такой тупой, чтобы жрать всякую дрянь, которую мы ему подкидываем. — Мы?! — Ну да. Хочешь сказать, я вообще никак этому не способствую? — Только съедаешь половину. Хан закатывает глаза и вновь поворачивается к Чанбину. Сталкивается взглядом с его другом и резко отворачивается обратно, — Упс. — Эй! — Ликс раздувает ноздри, — Только попробуй угробить мой план! — Будто ты меня в него посвящал, — складывает руки на груди он. Теперь со взглядом Минхо сталкивается Феликс. На мгновение. Он пугается и быстро переводит его в пол, часто хлопая ресницами. — Лучше переживай, чтобы тот тип, — Джисон пренебрежительно кивает в сторону Минхо, — его не угробил. — Все, надо валить по-быстрому, — Ликс хватает Джисона за руку и тянет в сторону выхода. Тот, пока идет, то и дело оборачивается и смотрит на этого «друга» очень пренебрежительным взглядом. Чанбин крутит в руках один из кексов, проверяя на наличие чего-то несъедобного, хотя даже поспорить трудно, что кроме бумажки в нем несъедобно что-то еще. Минхо морщится и утыкается в свой стаканчик с кофе, то и дело оглядывая пространство колледжа, где отдыхают студенты. — Может, это она? — кивает тот в толпу. — С чего ты так решил? — Чанбин даже не отрывается, чтобы посмотреть, поднося сладость ближе к своему носу и чувствуя приторный аромат в два раза сильнее. Если кто-то скажет, что их приготовили задолго до этого — он рассмеется. — Потому что она подозрительно на нас пялится. — Опять «на нас»? — Да что? — взмахивает руками Ли, — У меня не настолько зоркий глаз, чтобы увидеть, на кого именно! Чанбин поднимает взгляд. Девушка, которую он видит впервые, действительно смотрит в их сторону и не отводит глаз. Он хмыкает. — Давай, ешь, сейчас проверим, — Минхо усаживается поудобнее, готовясь раскусить его воздыхательницу и уже чувствуя вкус победы. Чанбина это даже забавляет. Он готовится откусить кусок, как вдруг Минхо его перебивает. — Стой-стой-стой, оближи его. — Ты тронулся? — Давай! — шепчет Минхо таким тоном, будто не может быть несогласных с его идеей. — Я тебе не собачка цирковая. — Я ради своего удовольствия, что ли? Смотри, как она сейчас дар речи потеряет от такого зрелища. Чанбин смотрит на него, как на умалишенного, и, будучи уже не в силах терпеть эту сладкую пытку, откусывает несчастный кекс. И еле сдерживает себя от того, чтобы замычать на весь холл от удовольствия. — Смотри, смотри! — Минхо толкает его в плечо, отчего тот давится, — Смотри, как загорелись ее глаза! Чанбин пытается ответить в перерывах между тем, как кашляет: — Еще громче, блять, крикни. Минхо хмурится, хлопая его по спине и наблюдая за тем, как его друг давится еще сильнее. — Что, все-таки отравленные? В скомканном кашле Минхо разбирает, что его послали. — Я еще и виноват! Я, вообще-то, только что раскрыл твою бешеную фанатку! Как только Чанбин успокаивает кашель, он стреляет на него полными злостью глазами, будто еще секунда, и Минхо, в отличие от него, уже никогда не откашляется. Потом на пару секунд переводит взгляд на ту девушку и говорит: — Не поверю, пока сам не увижу. — Ха! Да запросто, смотри! На три, два, один расходимся по разным сторонам. И смотри сколько угодно, как она будет таращиться на твою милую мордашку, — отрезает Минхо, и не успевает Чанбин согласиться, как он начинает отсчитывать, — Три… Два… Один! Минхо подскакивает с дивана и отправляется к стене. Чанбин запоздало отходит к противоположной. Они одновременно переводят взгляд на девушку и видят, как та все еще непрерывно смотрит на коробку и оставленный на ней кекс. Брови Минхо сводятся к переносице, пока он глупо хлопает глазами и слышит приближающиеся аплодисменты Чанбина. — Поздравляю, ты только что раскрыл самую голодную студентку в этом колледже.

*

К вечеру у Чанбина не остается ни одного печенья, ни одного шоколадного кекса. О да, конечно, Минхо крутился под боком и выпрашивал дать ему попробовать хоть кусочек, хуже самого голодного кота. Но Минхо не кот, далеко не голодный, да еще и гораздо более невыносимый. Он весь день предлагает на место тайной поклонницы абсолютно не имеющих никакого отношения к Чанбину девушек, и у каждой из них, по словам Минхо, взгляд влюбленный, а глаза сияющие. Он не успокаивается и под конец дня, перебирая всех девушек в общежитии, с которыми когда-либо сталкивался Чанбин. Тот же, в свою очередь, перестает понимать, кому из них двоих важнее узнать правду. Они приходят в колледж на следующее утро и уже в дверях их встречает развеселая председательница студенческого совета с сияющей улыбкой и папкой в руках. — Доброе утро, мальчики! Как вы знаете, нашему факультету в этом году поручили украсить стены колледжа к осеннему балу, а потому сразу после занятий отправляйтесь в подвал. Наш исполнительный состав подскажет, чем вы можете быть полезны. Чанбин недоумевающе переглядывается с Минхо. — Почему именно наш факультет?! — взрывается последний. Улыбка на лице девушки даже не дергается, — Наш факультет занимается декорациями. У остальных своя работа. Ах да, не забудьте, что все желающие помочь автоматически приглашаются на нашу крутую хэллоуинскую вечеринку. Спасибо! Девушка, едва договорив, убегает к другим зашедшим внутрь студентам и оставляет за собой лишь эхо сладко-приторного голоса. Со вновь хмурится от всего вышесказанного, но когда в очередной раз поворачивает голову на своего друга, то встречает его абсолютно спокойное и невозмутимое лицо. — Я иду, — уверенно отвечает тот на немой вопрос Чанбина, будто это и не поддавалось сомнениям.

*

— Сходим в кино сегодня вечером? — спрашивает Джисон после того, как караулил снаружи, пока Феликс проносил в аудиторию, где по расписанию должна быть пара группы Чанбина, булочки с корицей. Вчера ему дважды пришлось переделывать тесто, потому что каждый раз эту самую корицу он пересыпал. — Прости-и-и, — тянет Феликс, даже замедляя шаг из-за чувства вины, — мне поручили ключ от кладовых, где хранятся декорации. Я не могу уйти… Ты же знаешь, я в исполнительном составе студенческого совета, будь он неладен, а с этого года у нас новая председательница, Рюджин, и она очень вовремя решила восстановить все студенческие традиции сразу. Джисон цокает и, схватившись за лямки своего рюкзака, продолжает шаг, — И надолго? — Надолго в составе? Ну… как сказать, это приносит дополнительные очки для… — Надолго ты с этим ключом, придурок? — перебивает его Хан. — А… Ну, пока все украсят, это же не один день, так что, думаю, пока установим оборудование, пока… — А-А-А, Феликс! Какой же ты! — Хан чуть не сдирает с себя кожу пальцами, ускоряясь и слыша смех друга за своей спиной. После занятий Феликс тащит его с собой в подвал, потому что там, как минимум, скучно, и как максимум уныло. Однако обстановка не такая плохая, как казалась, даже уютная. Пока Джисон сидит на одном из скрипучих стульев и залипает в смартфон, Ликс раздает откликнувшимся на просьбу помочь студентам поручения, помогает распутать гирлянды, перенести декорации, ну и просто дышит пылью, что образовалась в подвале за все те годы, что его не открывали. В общем, бегает по колледжу и делает все то, что делал бы самый прилежный член исполнительного состава. Когда он в очередной раз спускается вниз, то замирает в проходе, узнавая среди кучки подошедших знакомую фигуру, что разворачивается сразу же, как слышит шорох в дверях. — Привет! Ты здесь главный, так ведь? — начинает Минхо и машет указательным пальцем между собой и Чанбином, — Мы пришли помочь, и не из-за вечеринки, разумеется, а потому что мы одни из немногих добросовестных студентов факультета журналистики. Джисон, что сидит в углу, издает надменный смешок. — Привет, Феликс, — внезапно здоровается Чанбин, и сквозь улыбку Феликса просачивается испуг. Не только из-за того факта, что он запомнил его после одного недоразговора тогда, но и из-за того, что в его нос врезается знакомый запах корицы, булочки с которой, вероятно, лежат в рюкзаке за его спиной. — Э-э, да, привет, я главный, да. Минхо, скрестив руки на груди, ждёт его инициативы, но поскольку тот молчит, он начинает сам, жестикулируя руками так, будто подталкивает ребёнка на правильный ответ. — И что нам нужно сде-е-елать? — Для начала заткнуться, — подает голос Джисон, не выдерживая его наглости. Минхо медленно оборачивается в его сторону и осматривает с ног до головы надменным взглядом. — А таким как ты лучше вообще рот не открывать. Хан усмехается еще громче. — Тормози, — Чанбин хватает его за плечи, будто тот через секунду дёрнется в сторону Хана. Минхо смахивает его руки с себя. — Так, ну, — выдыхает Феликс, пытаясь сбавить нависшее напряжение, и продолжает тараторить, — вы можете повесить объявление в коридоре, или-и распутать гирлянды, или вынести декорации, или… — Меньше переживаний, Феликс, всё сделаем, — подмигивает Чанбин и, сбрасывая рюкзак, отправляется вглубь кладовой. Уголки его губ дергаются вверх, после чего опускаются обратно, и Феликс, тряхнув головой, отправляется следом. К девяти часам вечера подвал пустеет, в аудиториях гаснет свет, а полусухие деревья на улице погружаются в синий мрак. Феликс звенит ключами, дергает ручку двери на всякий случай и разворачивается к ещё не ушедшим студентам. — Мы нужны завтра? — спрашивает Чанбин раньше, чем он успевает их поблагодарить. — Э-э, да, и завтра, и послезавтра, и после осеннего бала тоже. Дел, в общем-то, много. Минхо на это высовывает язык, будто умирает. Феликс смеётся. — Спасибо за помощь, — подытоживает он и видит, как Чанбин поднимает ладонь, ожидая рукопожатия. — Нет проблем. И Феликс глупо улыбается, пока его рука трясется в крепкой хватке.

*

— Итак, на нашем сайте я нашёл список всех студентов нашего факультета и уже успел вычеркнуть пару десятков девушек, которые точно не подходят на роль твоей воздыхательницы, — с чувством огромного азарта говорит Минхо, когда они во время перерыва сидят в студенческом кафе и едят очередное подаренное Чанбину печенье. На самом деле, он не получал ничего уже несколько дней, но заметил этот факт только сегодняшним утром, когда увидел коробку в раздевалке, потому как из-за постоянной подработки после занятий время пробегало очень быстро. Он даже может сказать, что, будучи постоянно в веселой компании ребят, с которыми он проводил каждый вечер, он на какое-то время и вовсе забывал о своей тайной поклоннице. Он забывал. Не Минхо. — Очень узко мыслишь. Это может быть человек с любого факультета, — стряхивая крошки с ладоней, отвечает Со. Минхо закатывает глаза, — Разумеется, с любого, но среди тех, кто поблизости, вероятность выше. — М-м, — Чанбин включает телефон. — У меня складывается ощущение, что тебе вообще не хочется узнать, кто она. Ты ведёшь себя совершенно незаинтересованно. — Так и есть. — Что?! — Минхо чуть не давится кофе, — Тебе, типо, вообще не интересно, кого ты так сильно очаровал, что уже больше недели получаешь вот это? Экран телефона гаснет. — Конечно, мне интересно! Но неужели ты не понимаешь, что никого не вычислишь, пока не поймаешь его с поличным? Минхо ёжится так, словно слышит самый глупый бред на свете. — Почему еще? Чанбин делает глубокий вымученный вдох, — Объясняю для тупых. Бровь Минхо выгибается. — Во-первых, это может быть человек не то что не с нашего факультета, а даже не с нашего курса. Во-вторых, в это трудно поверить, но это может быть и не студент вовсе. В колледже полно молодых… ну и не очень молодых преподавательниц. Ну и в-третьих, Минхо, — он выдыхает вновь, наблюдая за его ошарашенным лицом, — это может быть и не девушка. Минхо как рыба хлопает ртом, а его руки в итоге падают на колени. Чанбин усмехается от того, что ему удалось смутить самого Минхо, а после вздыхает, потому что легче ему от этого не становится. Этот «кто-то» заглаживает свою вину за доставляемые Чанбину переживания выпечкой, при этом этой самой выпечкой их и вызывая. Интересно. — И как ты собираешься её… как ты собираешься вычислить этого человека? — Не знаю… Может, нужно подождать? Или вовсе забить и жить моментом, получая десерты на халяву, — Чанбин отпивает кофе и, замечая мельтешение в далеке, поднимает взгляд. Он видит проходящего мимо Феликса, что глупо моргает глазами в его сторону, а после машет ему. Со машет в ответ. Минхо оборачивается, видит рядом с ним Хана и, состроив брезгливый вид, принимает прежнее положение. — Как только с таким хорошим парнем может водиться такое… недоразумение. Чанбин пожимает плечами, — Ты же как-то водишься со мной.

*

Феликс приглашает Джисона переночевать у него. Чан почти никогда не бывает против (исключением являются случаи, когда у него намечаются свиданки с его девушкой), а потому вечером они включают ноутбук и готовят безе под диалоги из какой-то романтической комедии. Феликса греет сегодняшняя картина в кафе. Греет тот факт, что Чанбин принимает его знаки внимания, и надеется, что старается он не просто так. Он не находит возможности подложить подарок во время занятий, а потому после пар, направляясь в подвал, он приходит в зону отдыха и оставляет хрупкую коробку на подоконнике у дивана, где часто наблюдается Чанбин. В это время там не встретишь ни одной живой души, а вот его он еще ждёт сегодня внизу, поэтому не переживает, что его сюрприз, который уже давно перестал быть сюрпризом, останется незамеченным. Он чуть не сталкивает Чанбина с ног, когда весь взмокший выбегает из кладовки с большим циферблатом в руках. Сбежал он оттуда потому, что его голова уже начала взрываться от огромного количества желающих помочь, ну, то есть, желающих потусоваться на крутой хэллоуинской вечеринке. Феликс крутился внутри словно пчелка, и выглядело это настолько жалобно, что даже Джисон согласился помочь. — Куда спешишь? — спрашивает Чанбин, подхватывая циферблат, который вот-вот выпадет из рук Феликса. — Э-э, часы вешать. По счастливой случайности они идут вешать их вдвоем. И все бы прошло просто идеально, если бы Ликс, спустившись с лестницы, не задел её ногой и та бы не обрушилась на пол, создавая шум на весь колледж. Он заливисто смеется со своей неуклюжести, в то время как Чанбин бросается к своему оставленному на полу рюкзаку. Туда, куда с грохотом свалилась лестница. И Феликс запоздало осознаёт, что он натворил. Бин носит его сладости в своем рюкзаке, а прямо сейчас тот страдает от тяжести железной стремянки. — Прости! — Ликс вскидывает руки к лицу, когда видит, как Чанбин, сев на пол, достает безжалостно смятую коробку и смотрит на так же безжалостно измельчённое безе внутри. — Да ничего, — он вздыхает с таким разочарованием, что Феликс начинает себя ненавидеть. — Кажется, минуту назад это было чем-то вкусным… — Было… — Умоляю, прости! Я не хотел! — Феликс падает на колени, чтобы ближе оценить результаты трагедии, — Это… — прочищает горло он, чтобы звучать правдоподобнее, — это был подарок кому-то? — Да. Мне. — Хочешь, я куплю тебе новые? «Хочешь, я сделаю тебе новые» — чуть не вырывается наружу. — А какой в этом смысл? Феликс поджимает губы, понимая, что сказал глупость. Может, скажет и опять, но остановить себя ему не удаётся. — Этот человек для тебя много значит, да? От того, каким взглядом на него смотрит Чанбин, у него ёкает сердце. — Не то чтобы много, но… — Ладно, — перебивает он, потому что боится продолжения, встаёт и вскидывает руки, будто сдается, — Прости, что ещё и заставил это говорить. Вижу, что ты не хочешь и это, наверное, больная тема… — Да нет, — Чанбин смотрит на коробку, Феликс на Чанбина, — Это же не секрет никакой. — Да? Я думал, всё, что касается влюблённости, автоматически становится секретным. — Почему? — Э-э, ну, ты, типо, когда ты влюблён, тебе страшно признаться, и ты держишь всё в секрете долгое время. Ой. Чанбин молчит и смотрит на него. Ой-ой. И издает смешок, — Да, у меня именно такая ситуация. Феликс натягивает улыбку, бегая от одного его глаза к другому. Его ладони успели вспотеть, а сердцебиение участиться. Ощущается как готовность к бегству. — Не совсем понимаю, ты же только что сказал, что это не секрет и все в порядке и… Чанбин крутит смятую коробку по полу. — У того, кому я нравлюсь, такая ситуация, — вдруг говорит он, когда Феликс из-за затянувшейся тишины уже собирается подняться. Он изгибает бровь, надеясь, что актер из него не слишком ужасный, — Как это? — Он подбрасывает мне сладости, — заявляет Чанбин и смотрит на остатки безе, — Вот это тоже было от него. Получается, что секретничает он, хотя, если всё так серьезно, он мог бы сказать обо всем прямо. Зачем усложнять? Нет, конечно, это приятно, но так сильно путает… Глаза Феликса грустнеют, хоть он и пытается сыграть удивление, будто впервые слышит эту историю. — Хах, он, типо, серьезно подбрасывает? — Да, — серьезно отвечает Чанбин, и Ликс понимает, насколько его вопрос был неуместен. Натянутая улыбка исчезает с его лица, и, тяжело вздыхая, он говорит: — Иногда на эмоциях люди совершают поступки, не думая о том, к чему это приведет. Он оставляет след своей ладони на его плече, прежде чем поднять лестницу и, уже собираясь опять спускаться в подвал, спросить: — Ты идёшь? Чанбин смотрит на его веснушчатое лицо, когда ему в голову приходит одна гениальная идея. — Да. Утром, до начала занятий, он покупает несколько пирожных в ближайшей кофейне, прячет их в невзрачные маленькие коробки и оставляет в нескольких местах, где по его сведениям, готовятся к праздникам разные факультеты: в актовом зале, в библиотеке и в углу самой последней ступеньки, ведущей в подвал. Коробки сливаются с полом, и лишь яркие, знакомые и ему, и его тайному поклоннику стикеры, приклеенные сверху, привлекают взгляд. Ну, должны привлечь. Он специально не появляется в этих местах в течение учебного дня, чтобы не смущать жертву, а на следующее утро с долей разочарования забирает так и нетронутые пирожные из зала и библиотеки. И лишь когда, ни на что не надеясь, в углу последней ступеньки вместо коробки он видит приклеенный к полу стикер с кривым сердечком, в его груди стучит так, как не стучало уже очень давно. «На эмоциях люди совершают поступки, не думая о том, к чему это приведет» Об этом думает Чанбин, когда хитро улыбается и сжимает стикер в кулаке, радуясь своей первой маленькой победе. Это значит, что его тайный поклонник учится на факультете журналистики. А это значит, что круг подозреваемых сузился.