Trick or treat

Феликс сидит на кухне и прожигает дыру в кусочке подаренного Чанбином пирожного. На улице стемнело и похолодало. Чан машет ладонью ему перед лицом, на что Ликс не реагирует и даже не моргает. — Ну да, ты слегка тупой, — недоверчиво смотрит в кружку Джисон, прежде чем налить в неё чай, — Потому что надо было советоваться с друзьями, прежде чем в порыве чувств оставлять свои послания! Ликс стонет и падает лицом на стол, закрываясь руками. Чан, которому монолог Хана кажется слишком резким и ничуть не успокаивающим, кидает на него упрекающий взгляд. — Господи, какой же я идиот! Он понял, что это я, и решил проверить! Ну как можно было повестись на кусок грёбаного торта?! Я больше не вернусь в колледж! И готовить ничего тоже больше не буду! Еле разобрав, что он там себе бурчит, Чан нахмурился, — С чего ты взял, что он понял? — Я напрямую сказал, что в отношении чувств я скрытный и мне страшно признаться напрямую. — Да у всех так, — Джисон морщится от химического запаха из своей кружки, прежде чем его взгляд вновь привлекает лежащий на столе кусок торта. Феликс вновь жалобно мычит, — Даже если и так, все равно теперь он знает, где искать. — Пол нашего факультета ежедневно спускается в подвал, — тут же возражает Чан. Феликс молчит. — Да и потом, это всё уже затянулось, может, это знак, чтобы признаться… — Вот именно! — поддерживает Хан, а его рука становится всё ближе к пирожному, — Возьми уже яйца в кулак. Тем более ты сам сказал, что этот твой Чанбин хотел бы, чтобы ему обо всем рассказали прямо. Феликс всё ещё молчит. Где-то на улице гавкает собака. У кого-то в кармане вибрирует смартфон. Палец Джисона мажет по крему ровно в тот момент, когда Феликс внезапно вскидывает голову. Он одергивает руку, проливая чай себе на пальцы, пока тот воет, закрывая лицо руками: — Ну какой же я тупо-о-ой!

*

— Ну ничего себе ты умный, — удивляется Минхо, когда по дороге в библиотеку Чанбин делится результатами своих вчерашних похождений. Тот горделиво хлопает глазами в ответ, будучи очень довольным собой. — Хотя, стоп, — тормозит он, — почему ты не выследил его?! — Зачем? Представь, если бы тебя спалили на таком. — Господи-и, — хватается за голову Минхо, — Придурок, ты был так близок! — Я хотя бы не составляю идиотские списки. — Вообще-то, — поднимает палец вверх он,  — тебе стоит меня очень хорошо попросить, чтобы я его отдал. Там ведь половина людей уже отсеяна. — Он бесполезный, — тянет Чанбин, складывая учебники в рюкзак. Внутри него пусто. Рядом с тетрадками ничего не лежит. Сегодня он ещё нигде не обнаружил сладости, а потому очень надеется, что это случилось потому, что его тайный поклонник был очень занят подготовкой к осеннему балу, а не потому что Бин его спугнул, или, что ещё хуже, расстроил. Этого он не хочет больше всего. Это было бы просто ужасно, особенно сейчас, когда он только-только понял, что ему не всё равно на этого человека. Он вздыхает и выходит из библиотеки. — Бесполезный?! Я даже могу поспорить, что первый вычислю твоего воздыхателя. — Минхо, ты слишком озабочен моей личной жизнью, — Чанбин тормозит перед лестницей в подвал, куда они направляются. Он поднимает взгляд на Минхо и долго смотрит ему в глаза, пытаясь не рассмеяться, прежде чем сказать: — Может, это ты? Тот останавливается и сострадающе мотает головой. — Ты совсем поехал со своими кексами, друг. И, спускаясь вниз, всё же слышит смех Чанбина позади. Мысль, что его так называемому тайному поклоннику будет сегодня слегка неловко, раззадоривает и дразнит. Понятное дело, ответный жест — это, наверное, самое приятное, что тот может получить. Чанбин даже не удивится, если сегодня наконец услышит признание, ведь хоть и крошечная, но взаимность, наверняка прибавила ему храбрости. В общем, он настроен высматривать смущенные лица, хоть и не исключает того, что тот вполне может и не прийти сегодня вовсе. Этих людей стоит рассмотреть в первую очередь. Надо бы загрузить этим одного особо назойливого любителя списков. Он слышит запах подвальной сырости и почему-то от предвкушения чувствует дрожь в руках, ведь там, возможно, тот, кто не даёт ему покоя уже больше двух недель. Внутри людно, что только усложнит задачу. Чем ближе день осеннего бала, тем больше начинается возни в коридорах колледжа. Их чуть не сбивают с ног вновь несущие лестницу парни, когда они подходят к знакомой двери. Чанбин останавливается, мельком оглядывает помещение и всех суетящихся внутри студентов. Что-то вроде «игра начинается». Поначалу ему кажется, что абсолютно каждый смотрит на него как-то не так, каким-то не таким взглядом. После понимает, что, наверное, так и смотрят друг на друга однокурсники, просто сейчас он слишком остро реагирует даже на обыденные жесты, такие как улыбка или приветствие. Как бы у него крыша не поехала от такого количества подходящих на роль его тайного поклонника. Минхо щурится на Чанбина, прикусывая губу, когда к нему подсаживается девушка разбирать покрытые пылью коробки. Она сбегает от него после первого похожего на крысу предмета, и этот хитрый насмешливый взгляд Чанбин Минхо возвращает. Хотя, может, это она, или та, что постоянно поглядывает на него, лишь для вида держа телефон в руках, или та, что забавно машет ему рукой найденного в глубине хлама плюшевого мишки, или даже та, что просто привлекает его взгляд выкрашенной в розовый макушкой. У него кружится голова. Он понимает, что бессилен даже тогда, когда казалось, что разгадка лежит на поверхности. — Тебе надо было просто выследить его и все! — шипит Минхо, когда они пересекаются и Чанбин жалуется ему на свои неудачные догадки. — Ни за что. Минхо цокает и, когда поворачивает голову в сторону, замечает направленный в их сторону взгляд Хана, что тут же переводит его обратно в экран своего смартфона.

Джисон

«Выходи»

«Че ты прячешься, как школьница?»

«Тут все нормально, твой Чанбин даже не заметил, что тебя нет"

Феликс «Нет» «Я занят» «У меня тут важное дело» Джисон сидит на стуле в углу кладовки, закинув ногу на ногу, и мотает головой, будто никого глупее в своей жизни не встречал.

Джисон

«Ты сидишь за шторкой и перебираешь книги»

Феликс «Да» «Это очень важно»

Джисон

«Да блять, он не спалил тебя»

«Хватит тупить»

Хан смотрит на прочитанное сообщение, выключает телефон и закатывает глаза.

Джисон

«Ок, сам напросился»

— Ты, — он щелкает пальцами и указывает на Чанбина, что как раз сидит без дела, — помоги Феликсу. Тот моргает и, видимо, наконец осознав, что не видел его с тех пор, как сюда пришел, начинает бегать глазами по разным углам в его поисках, и в поисках того, с чем надо помочь. Хан кивает головой на шторку и скрытую за ней комнату — немного другую, с высокими шкафами вдоль стен. Это замечает Чанбин, как только туда заходит. Хан прикусывает язык и нахально смеется себе под нос, когда слышит, как за шторкой падает книга и взвизгивает Феликс. — Привет, что тут у тебя? — У меня? — Ликс выглядит так, будто его застали прямо там, на лестнице. Поднимающего пирожное и глупо сияющего от счастья. У его ног валяется раскрытая книга. — Да, — Чанбин с жалостью смотрит на то, как мнутся её страницы, и Феликс, заметив это, за одно мгновение ее поднимает. Не потому, что ему жалко литературу. Потому что не хочет, чтобы это сделал он. Он знает, что Чанбин сегодня, здесь и даже в эту минуту ищет подозрительно смущённых студентов. А потому он издаёт смешок и улыбается, как делает это обычно, чтобы хотя бы попытаться не внестись в наверняка уже существующий список подозреваемых. — У меня книги, — он трясёт головой, — ну, то есть, я их разбираю. — А это типо старая библиотека? — Наверное, — он продолжает смотреть на то, с каким интересом тот задирает голову, оглядывая стеллажи: так, будто его сегодня здесь больше ничего не интересует. До тех пор, пока пристальный взгляд Чанбина не оказывается на нём. — О, кстати, я хотел поблагодарить тебя. — Меня? За что? — хлопает глазами Феликс. — Пару дней назад ты натолкнул меня на одну идею, которая помогла мне приблизиться к разгадке. Ликс сразу же понимает, к какой, но не догоняет, как же он этому поспособствовал. Он даже готов услышать что-то вроде «ты помог мне тем, что забрал моё пирожное» — настолько сильно его начинает трясти, когда речь заходит обо всей этой ситуации, в курсе которой он на самом деле больше всех. Он отворачивается к полке. Его руки мелко дрожат, когда он переставляет книги и спрашивает, — К какой ещё разгадке? — Ну, к личности моего тайного и слегка сумасшедшего фаната. — И как же я помог? — он всё так же не смотрит в его сторону. Боится. — М-м, не помню, что точно ты сказал, но после мне пришла идея оставить что-то типо ответного жеста при входе в подвал. И представляешь, это настолько его шокировало, что он не подумал и оставил вместо подарка свой стикер. Короче, он здесь был. Возможно, и сейчас тоже тут. Ликс даже не может описать, что он чувствует. Это как будто прячешься от хищника за стеклом. Одно неверное движение и… — Это подло, — смеётся он, — и очень… хитро. — Да. Ликс прочищает горло, — И как успехи? — ну, вроде бы, вопрос сам собой разумеющийся. Особенно после затянувшейся паузы. — Никак, — далеко не радостно поджимает губы тот. Руки Феликса трясутся уже не мелко. Его движения становятся резче, чтобы это скрыть. Чанбин вздыхает, — Правда никак. Я не могу понять по взгляду или поведению... Феликс натягивает на лицо эмоцию сочувствия. Ощущает себя на краю пропасти. — Хотя... знаешь, может, его вовсе и нет здесь сегодня, и когда я его увижу, то сразу смогу все понять, — Чанбин начинает смеяться, — хотя думаю, что нет. — Сможешь, я уверен. Наглый врун. Уже не смог, и от этой мысли почему-то становится весело. Неужели у Феликса не написано все на лице? Он усмехается сам себе, когда в их некогда тайную комнату пробираются студенты, у которых не хватает работы.

*

Еще утром Феликс клялся, что больше не будет страдать такой ерундой, как тайная выпечка в подарок. Теперь это было бы как минимум опасно. Но это было утром. Вечером он вымотанный и измученный вновь заваливается на кухню и гремит всевозможной посудой. Чана нет дома, и так, наверное, даже лучше. Он включает первый попавшийся плейлист, и кухня заполняется сладким запахом песочного теста. Ноги ломит и покалывает, а руки трясутся от перетаскиваемой сегодня тяжести. Он глупо улыбается сам себе, когда открывает окно и когда его пронизывает морозный октябрьский воздух. Феликс верит в то, что всё это не зря. Днём его радует абсолютно все. Солнце греет, Джисон не ворчит, а нелюбимый преподаватель отменяет лекцию. Вместо неё он сидит под деревом на территории колледжа и хрустит сухими листьями под ногами. В его руках стаканчик с чаем, в ушах наушники, а рядом с ботинками ботинок Чанбина. Стоп. — Привет, красавчик, можно познакомиться? — здоровается тот и пытается сесть так, чтобы не разлить содержимое своего стаканчика. Феликс, черт возьми, вновь чувствует запах своей выпечки. Благо, улыбка теперь у него искренняя, даже несмотря на лёгкую панику. — Тебе — да, — он старается растянуть свою куртку, на которой сидит, как можно сильнее, чтобы было хоть какое-то расстояние между ними двумя. Чанбин замечает его мучения и садится на свой рюкзак, прежде вытащив из него все самое хрупкое, то есть коробку с печеньем. — Ого, — тянет Феликс и надеется, что не слишком притворно кивает головой, — кто-то сильно постарался. — Да, — ухмыляется тот и ставит коробку между ними, — бери. — Э-э, — Феликсу становится не по себе настолько, что тот даже срывается на смех, — нет, спасибо. Я только поел. — Представляешь, — начинает Бин, набивая рот печеньем, — мне сегодня его передала вахтёрша. Представляет. — В смысле, — трясет головой Феликс, — Как? — Сказала, что от одной милой тайной поклонницы, и наотрез отказалась рассказывать, от какой именно. — Чего?! Вот же импровизаторша! Он попросил просто передать, без каких-либо комментариев! — Ага, но теперь я хотя бы знаю пол этого человека. — Точно, — глупо поддакивает Ликс, потому что смысл его слов заглушается учащённым от недовольства сердцебиением. — И мне, если честно, стало спокойнее. — Почему? Тебе не нравятся парни? — выпаливает в растерянности он, что первое приходит в голову на его реакцию. Секунды, за которые Чанбин хмурится и готовится ответить, кажутся Феликсу часами. — Да нет же. Спокойнее, потому что теперь легче искать. — А... а, ну да, — он скрывает лицо за стаканчиком и неуклюже подгибает под себя ногу. Чанбин тянется на то место, где был его ботинок, поднимает какой-то полусухой и дырявый в нескольких местах лист и усмехается, когда говорит: — На тебя похож. Вскоре Чанбин уходит, а Феликс, не переставая крутить этот лист в руках и глупо улыбаться, прячет его в карман своего рюкзака.

*

— Поторапливайтесь, нам нужно репетировать, — возмущается девушка, что учится на другом факультете, когда выходит из актового зала и встречает в дверях несущих внутрь колонки парней. Минхо осматривает её удаляющуюся фигуру брезгливым взглядом. Джисон осматривает брезгливым взглядом его. Они заносят аппаратуру внутрь, и как только Феликс видит, что оставленные им утром леденцы в коробке не лежат на краю сцены, а валяются внизу, его, что удивительно для него же самого, окутывает злость. Чанбин не замечает их, когда они устанавливают аппаратуру, не замечает, когда возвращаются вниз за проводами и когда поднимаются на балкон под потолком зала, где стоят завешенные тканью от пыли прожекторы, чтобы эту самую ткань с них снять. Феликс уже начинает выходить из себя, как вдруг Чанбин начинает слишком долго и слишком старательно разглядывать что-то знакомое у сцены внизу. — Подожди-ка, — начинает он, и Феликс старается смотреть куда угодно, но не на коробку, — когда мы пришли, отсюда выходила девушка. Смотри, — указывает он вниз, и хоть на его лице читается смятение, глаза всё же загораются. Феликс удивлен, что в этой ситуации мыслить рационально способен именно он. — Но она же учится на другом факультете. — А... А не могла она спуститься в подвал? — В таком случае подозревать можно кого угодно, — Феликс сочувственно пожимает плечами, когда видит, как одна из немногих за недавнее время надежд Чанбина падает прямо с этого балкона и разбивается о землю. — Я уже устал, правда. Кем бы она ни была, она... — мнется он, — она уже заполучила мою симпатию на десять лет вперед. Ликсу хочется выть от того, что теперь Чанбин и не рассматривает на эту роль парня, но, тем не менее, сейчас его беспокоят другие слова, — Даже так? Ого... то есть, тебе она уже нравится? — Глупо, да? — Нет! От его резко вскинутых рук Бин даже отшатывается. — Нет, — уже тише говорит он, — понятное дело, он..а же столько для тебя делает. Чанбин мелко покачивает головой. — Может, вообще не стоит зацикливаться на ней, я же её даже не знаю. Да и вообще, может, всё это не из добрых побуждений, или она что-то перепутала, или... — Эй! — Феликс инстинктивно хочет хлопнуть его по плечу, но боится. Ситуация немного не такая, как с Джисоном, Чаном или любым другим из его знакомых. — Перестань! Из каких ещё побуждений могут часами крутиться около духовки? — звучит, конечно, на редкость обиженно, но Чанбин этому внимания не придает. — Ладно, — его взгляд поднимается к глазам Феликса, и, к его удивлению, впервые отводится в сторону, не продержавшись и нескольких секунд, — спасибо. Внутрь заваливается немаленькая куча студентов, судя по всему, спешащих репетировать, и Бин, только услышав шум в дверях, пулей спускается по лестнице, чтобы успеть забрать леденцы, пока они ещё остались таковыми, а не стали сладкой пылью.

*

Как только Джисон открывает дверь в квартиру Феликса утром нового дня, его глаза застилает дымом, а в нос ударяет запах гари. Он делает шаг за порог и в его руки приземляется пакет с очередным печеньем. — Блять, Феликс, ты что творишь?! — Умоляю, оставь его где-нибудь! Я не успею к первой паре! — кричит он, вновь убегая на кухню. Джисон подносит пакет ближе к своему лицу и усмехается. — Дай угадаю, — кричит в сторону кухни он, разглядывая пряники разных форм, криво изрисованных глазурью, — пока ты вот это всё делал, у тебя сгорела вторая порция? — Нет!  Хан по интонации понимает, что да. — Ладно, неудачник. Не обижайся, если твой Чанбин заметит меня с ними и сразу же влюбится. Он закрывает за собой дверь под недовольное ворчание Феликса.

*

Джисон в этом плане более хладнокровный. Думает трезво, делает без лишних движений, ну и как минимум не спалит себя, подозрительно быстро сбегая с места преступления.  Он невозмутимо закрывает за собой дверь актового зала и, уже разворачиваясь, чуть не сталкивается носом с Минхо. — Приветики, — тянет тот, по-лисьи щурясь. В нечитаемом выражении лица Джисона можно разглядеть только немного отвращения.  — Ну? — он всем своим видом показывает, что его задерживают. — Что делал там? — играет глазами Минхо на дверь позади него. Хан говорит спокойно, уверенно. Смотрит на него с лёгким прищуром и постукивает ногой. Знает, что ему, сученышу, надо, — Вроде как, не твоё дело. — М-м, — дует губы он и хлопает глазами, — разрешишь зайти? — Это не моя собственность, заходи. Минхо невесомо касается его плеча и жалобно улыбается, когда слегка отодвигает его от прохода в зал.  — Не сверни шею, — косится на него Хан, когда тот, не собираясь сводить с него глаз, дергает ручку и заходит внутрь. Дверь за ним закрывается, и Джисон издает смешок: — Придурок, будто я не видел, как ты крался за мной, — говорит он, залезая рукой в карман джинсовки, отчего пакет с печеньем издаёт характерный хруст.

*

Феликс весь взмокший и растрепанный прибегает к середине второй пары, и Джисон недоумевает, что там так долго можно было делать. Он тихо прокрадывается через аудиторию, и когда садится вплотную к нему и прижимается к карману его куртки, то слышит знакомый звук. Он трогает его ещё пару раз, чтобы убедиться в том, что это именно то, о чём он думает.  — Ты че?! — чуть ли не в голос шепчет он. Хан одёргивает край джинсовки обратно, — Я не успел, за мной весь день ходит хвостик твоего Чанбина.  Феликс устало вздыхает, когда откидывается на спинку. Выглядит так, будто его самого вовремя не вытащили из духовки. Кстати об этом. — От тебя воняет за километр, — морщится Хан. — Чем?!  — К моему огромнейшему сожалению, не печеньем. — Блять.  Преподаватель косится в сторону Феликса, что вновь выбегает за дверь, не просидев на лекции и пяти минут. Бежит он переодеваться в туалет. Стащил с Хана его джинсовку и надеется, что будет выглядеть в ней не очень ущербно, да и вообще смена одежды хоть как-то спасёт его от въевшегося запаха. А ещё он, может, умоется, вымоет руки с мылом, и за его химическим приторным ароматом не будет чувствоваться никакой другой. Да, возможно, так и будет. Он с силой закрывает глаза и медленно выдыхает, когда, открыв дверь, замечает внутри Чанбина, что следом замечает его.  Ликс проносится мимо, в самую дальнюю кабинку.  — При-и... — провожает его взглядом тот, — Феликс? — зовет он, когда кабинка с грохотом захлопывается перед его носом. — Все нормально, иди. И желательно подальше. — Эй, — возмущается тот, — Что случилось? — Ничего, меня просто тошнит. Феликс шелестит одеждой внутри, хоть смысла в этом сейчас особо нет, и Чанбин уже наверняка ёжится от противного запаха. За его действия отвечает паника. Он засовывает свой свитер в рюкзак и застегивает на себе джинсовку Хана. — Точно ничего не надо? Воды? — Нет! Чанбин не отвечает какое-то время, и лишь спустя пару минут до Феликса доносится звук закрывающейся двери. Ликс ругается себе под нос, когда трет руки по локоть мылом, когда ныряет головой под кран, отчаянно пытаясь вывести запах, когда сушит волосы в ручной сушилке и морщится от своего вида в зеркале после. Затем видит на краю раковины полупустую бутылку с водой, стоящую на тетрадном листке, на котором виднеется размазанная от воды надпись: «Только не вздумай пить из-под крана!!!». Феликс выходит из туалета с какой-то усталой улыбкой, держа бутылку под мышкой и вовсе не замечая, как из кармана его, а вернее Джисона, куртки выпадает печенье.

*

Он ворчит весь оставшийся день, потому как Хан все ещё ходит от него на расстоянии метра и картинно затыкает нос пальцами. И хоть кроме него так за весь день не сделал больше никто, Ликс никак с этим не смирится. Он, может, и совершает глупость, но кое-как успокаивается, когда выпрашивает у одногруппницы туалетную воду и перебивает запах, пару раз пшикнув её на себя. Все оставшиеся пары Хана выворачивает еще больше. После занятий в почти полностью пустой кладовке они встречают только Рюджин, что далеко не дружелюбно записывает голосовое сообщение в чат их факультета. Людей здесь, как и работы, в последние три дня становилось все меньше и меньше, и, судя по всему, студенты решили, что за два дня до осеннего бала приходить и вовсе не нужно. — Боже, зачем так орать, — вполголоса цокает Минхо, когда заходит внутрь вместе с Чанбином. Хан, конечно, пренебрежительно вздыхает, когда в сотый раз за день видит его лицо, но почти сразу же кое о чём вспоминает. Начинает хлопать себя по карманам и понимает, что куртки на нём давно уже нет. — Феликс, можно тебя на минуточку? — не дождавшись ответа, он хватает его за локоть и выводит на лестницу, пока тот улыбается Чанбину, выражая благодарность за его заботу. — Где печ... — О-ой, — до тошноты приторно тянет Минхо, подкрадываясь сзади, — а куда нам идти-и? — Нам идти в актовый за-а-ал, — пародирует его Хан, наигранно хлопая ресницами в ответ, — стульчики сдвигать к стенам, чтобы место освободить. — Спаси-и-ибочки, — точно так же хлопает он в ответ. Хан провожает его взглядом до тех пор, пока тот вместе с Чанбином не скрывается на этаже. — Где печенье? Феликс поводит бровью, — В смысле «где»? — и хлопает по карманам джинсовки. — Блять, — вымученно вздыхает Джисон, когда не слышит хрустящий звук пакета. — Стой! — истерично кричит Ликс ему вслед, когда он начинает подниматься по ступенькам, — И что теперь делать?! — Верить и надеяться, что тебя не заметили. Что я ещё могу сказать. Феликс хнычет, пока догоняет его. У него такими темпами скоро не останется нервных клеток. В актовом зале он наконец нормально благодарит Чанбина, хоть и на всякий случай держится от него на расстоянии. А еще он старается не вспоминать о том, как нелепо выглядит в застегнутой до самого верха джинсовке и с похожими на мочалку волосами. — Может, шёл бы домой? Мы быстро справимся одни, — говорит Бин, когда наконец вылавливает его взгляд. Феликс не сразу соображает, почему ему надо идти домой. А ещё вовсе забывает, что, вроде как, должен выглядеть неважно и еле стоять на ногах, раз уж отравился. — Нет-нет, мне уже лучше. Чанбин хочет вновь что-то спросить, но Ликс лишь бросает улыбку и сразу же сбегает к стене с новым стулом. И больше старается на него не смотреть. Переносит стулья быстро, один за другим, смотря только себе под ноги, из-за чего не замечая, как Со вновь одёргивает Минхо от абсолютно бесполезной стычки с Ханом и как подкрадывается сзади спустя какое-то время подозрительной тишины. Феликс уверенно хватает очередной стул за ручки и, развернувшись, вскрикивает от испуга. На весь зал раздается грохот. Бин трёт бедро, куда прилетела ножка стула и стонуще смеется, — Ты меня убил! — Извини! — Ликс по инерции вскидывает руку к месту ушиба, поверх его ладони. Не будь между ними стула, упал бы на колени. — Ну всё, завтра приду с костылями. Феликс заливается смехом, вопреки тому, что почти сразу одергивает руку как от огня и тревожно перебирает пальцами. Он поднимает стул и намекает Бину отойти с прохода, — Нечего подкрадываться! Чанбин отчего-то отходит медленно и провожает Феликса взглядом, пока тот проносится мимо. Чанбин чувствует от него запах женского парфюма и понятия не имеет, почему этот факт превращает его некогда искреннюю улыбку в фальшивую.

*

— Мужской туалет, — Минхо кидает на стол перед ним пакет с печеньем, найдя Чанбина в студенческом кафе. — Что «мужской туалет»? — Мужской туалет, — повторяет он, поднимая брови, — и, причём, лежало это на подоконнике. Чанбин вздыхает, — И что ты хочешь мне этим сказать? Что это парень? — Я ничего не хочу сказать, он сам все сказал прямым текстом. Со утыкается носом в сжатые вместе кулаки и молчит. Смотрит в никуда. — Разве она не могла зайти и просто, ну, остави... — Зачем? — перебивает Минхо, — Неужели в колледже так мало мест, что она лезет в мужской туалет? — Минхо, я скоро сойду с ума, — стукается лбом о столешницу он. — Справедливо, — кивает тот и садится напротив, — но, знаешь, что я тебе скажу… В глазах Чанбина ничтожная надежда. В глазах Минхо чудовищный азарт. — У меня есть одно очень и очень хорошее предположение...

*

Двадцать восьмое октября провожает ливнем и стуком дождевых капель о крыши. Феликс выходит из колледжа не как обычно, чуть ли не вместе с охранником, а намного раньше. На улице только-только начинает темнеть, и, судя по количеству осадков, ему лучше вызвать такси, если он не хочет заболеть перед самыми праздниками. Он закрыл подвал еще вчера, когда после перестановки в актовом зале они занесли все расставленные по колледжу стремянки внутрь, и сегодня уже его не открывал — делать больше нечего. Завтра в колледже типо праздник, который кажется Феликсу максимально глупым занятием, даже несмотря на то, сколько сил он вложил в его подготовку. Ну, бал и бал. Просто скучное официальное мероприятие, да еще и с танцующими парочками вокруг. Чану точно понравится. — Ты че, смеёшься? Там от бала одно название, — косится на него Джисон, когда выходит на порог, куда уже тоже достает вода, — На деле нас ждёт ещё одна крутая вечеринка, только чуть скучнее и в стенах колледжа. — Ладно, я подумаю. Хан хлопает его по плечу и Феликс провожает его взглядом, пока он делает из своей куртки воображаемый зонтик и перебегает через дорогу. Через пару секунд понимает, что наблюдает за ним он не один. — Феликс, — начинает Чанбин и Феликса пробирает мурашками, — у меня есть к тебе один разговор. Отлично, без проблем, в принципе, в дождь бегается даже быстрее. Он улыбается, пока его взгляд мельтешит и отчаянно пытается за что-то зацепиться. — Не пугайся, — смеется Чанбин. Видимо, заметил. Он постоянно набирает в легкие воздух, будто никак не может подобрать слова. — В общем, мы же вроде как друзья, и я хотел кое-что у тебя спросить. Пальцы Феликса впиваются в лямки рюкзака. Он не думает о том, каким образом он мог спалиться, если уже два дня ничего не готовил из-за нехватки времени. Он не думает о том, как жалко он сейчас выглядит в его глазах. Он не думает, как будет выкручиваться и что скажет после. Его охватывает тревога и он еле слышно мычит, обозначая свое согласие. — Минхо рассказал мне, что видел, как из актового зала... Феликс резко к нему разворачивается. Выглядит так, будто секунда и он рухнет на мокрую плитку без сознания. — ...выходил Джисон, и Минхо говорит, что полностью уверен в том, что это он. Прости меня за то, что спрашиваю. Я знаю, что нагло ставлю тебя перед выбором, он ведь тоже твой друг, но я больше так не могу. Правда не могу, еще чуть-чуть и у меня поедет крыша. Я же уже говорил, что мне нравится этот человек, и ты в любом случае сделаешь для своего друга лучше, даже если он посчитает это за предательство, ведь я его не брошу. Умоляю, пойми меня. И просто скажи... это он?.. Такси подъезжает к тротуару, обливая тот из лужи. Рядом шумит поток воды, льющийся из трубы. Позади хлопает дверь колледжа. Мимо проходит Рюджин и, вроде, говорит что-то типо «До завтра, парни». — Феликс... пожалуйста... Феликс кидается ему на шею и его заливистый смех граничит с истерикой, — Блять, Бин! — действительно трудно понять, смеется он или плачет. Мелко прыгает, повиснув на его шее, и задирает голову вверх. На лице безграничная улыбка, а в глазах какие-то не радостные слезы. Проходящая мимо девушка шугается в сторону, кажется, вправду принимая его за психа. — Что? — Чанбин перенимает часть его контрастного настроения, отчего его тон звучит весело, пока руки неловко болтаются внизу. — Нет! — кричит Феликс, отчего начинает смеяться еще больше. — Фух, господи! — он наконец дотрагивается до его талии пальцами, как вдруг Феликс резко отстраняется, а с его лица за одно мгновение исчезает радость, хоть и улыбка всё ещё остается. — Нет, — прочищает горло он, — это не он. До завтра! — бросает он и сбегает по ступенькам в подъехавшую машину. Чанбин обхватывает себя руками, потому что те места, до которых пару мгновений назад дотрагивался Феликс, покрываются пронизывающим холодком.

*

Феликса, на удивление, не тревожит собственная странная реакция. Его не тревожит, как Минхо смог свести все подозрения к Джисону, и как Чанбин во всё это поверил. Его не тревожит ни ливень, ни завтрашний день, ни ломящие конечности. Феликс стоит на кухне перед очередной огромной кучей оставленного после себя бардака. Ему нравится Чанбин. Но тот испытывает симпатию к своему тайному поклоннику, не к нему, и тот порядком устал от всех этих загадок. Он знает, что гарантированно получит взаимность, но одна лишь мысль о признании холодит кровь. Феликс понятия не имеет, что ему делать дальше и делать ли что-то вообще. Чанбин стоит перед открытым окном на кухне своего общежития. Он всё ещё испытывает симпатию к своему тайному поклоннику и уже начинает бояться своих чувств. А ещё он понимает, что ему нравится его однокурсник Феликс, и он понятия не имеет, что ему делать дальше и делать ли что-то вообще.