Джимми Прайс и Брайан Зеллер

- Джимми, дорогой, - сквозь зубы процедил Брайан, вцепившись в ручку тележки супермаркета, - Я что-то слышал насчёт того, что ваша мама собирается задержаться подольше. - С чего ты взял? – удивился Прайс. - Да так, уловил краем уха, - изрёк Зеллер, - И должен сказать… Из-за полки появилась миссис Прайс, порхающей счастливой походкой приближаясь к двум друзьям. Зеллер наученным жестом, скользнув по ручке тележки, цапнул Прайса за талию, демонстрируя невероятную заинтересованность появлением его маман. - Поглядите, какая прелесть! – показывая обоим рамку в белых сердечках с симметричными пухлыми амурчиками, - Мы должны взять это! Джимми! - Да, - смиренно кивая, согласился Прайс-сын, - Конечно… Оставив рамку в их тележке, женщина резко изменила курс, вновь уплывая куда-то на поиски очередной интересной покупки. - Что ты говорил? – снимая с талии руку Зеллера, спросил Прайс. - А что я говорил?.. – принялся вспоминать Брайан. - Что-то насчёт задержки. - Чьей задержки? – испуганно выдал Зеллер. - Мамы моей, - скептически осадил его Джимми. - Что… А! Ты так не бросайся этим словом… Мне однажды… знакомая одна позвонила, тоже насчёт какой-то задержки, и так неожиданно, что я успел всем богам помолиться, пока не стало ясно, что она ошиблась… А что, хлеб мы не едим?.. - Какой брать? - А какой ты обычно берёшь? - Серый. Но ты вечно от него нос воротишь, так что бери сам, какой хочешь. - А если я белый возьму – то ты его жрать не станешь! Бери, какой надо тебе. - Всё, просто возьмём такой и такой… - Да на кой чёрт нам столько хлеба!?.. - Мальчики! Как по команде Зеллер вцепился в бок Прайса и старательно заулыбался. - Мальчики, я вот нашла тапки… У вас, я заметила, всего одни дома. А дома-то у вас по полу дует, особенно к ночи… - И..? – поторопил Джимми. - Брай, какой у тебя размер? – сложив руки в замок, прямо спросила у Зеллера миссис Прайс. - Сорок… - запнулся Зеллер, - Сорок… - и обращаясь к Прайсу, - …какой у меня? - Сорок какой? - Ну… сорок… А!.. – отчаявшись сообразить, Зеллер принялся задирать ногу, чтобы посмотреть размер на подошве ботинка. - Боже ты мой, - укоряющим тоном произнесла миссис Прайс, качая головой и глядя на сына, пока Зеллер скакал на одной ноге. - Сейчас!.. – обнаружив, что размера на подошве не оказалось, Зеллер не придумал ничего лучше, кроме как снять ботинок и попытаться найти отметку о размере изнутри. - Сорок четвёртый? – внезапно спросил Прайс, которого осенила запоздалая мысль. - На этих туфлях точно - сорок четвёртый, - поразился Зеллер его заявлению, держа ботинок в руке и поджимая ногу. - Мгм, - запомнила миссис Прайс и ушла выбирать тапки сорок четвёртого размера. - Откуда ты знаешь? – поинтересовался Зеллер, надевая ботинок обратно на ногу. - Вспомнил, как ты сказал, что мои ботинки тебе жмут, а у меня сорок третий. - А когда я надевал твои ботинки? - В реку ты уронил, дебил! На гнили какой-то поскользнулся, потом в машине ехал в носке и сменку у меня потом взял, чтоб до дома дойти. - Так это не гниль была, - вспоминая, заметил Зеллер, - Это был труп. - Он был гнилой. - И покрыт плесенью. - По поводу плесени: что ты там насчёт отъезда моей мамы говорил? - Я сказал – она собралась остаться дольше! Слышал, с кем-то разговаривала по телефону об этом. - Ну, может, на полдня задержится… Не бери в голову, надолго её точно не хватит, уверяю… Печенье есть будешь? - Не хочу печенье… - недовольно отвернулся Зеллер. - Тогда на тебя не беру. Чтоб не ел его. А что тебя так беспокоит? Жалко на денёк задержаться? Зеллер окинул Джимми возмущённым взглядом. - Нет, конечно. Но это точно только на денёк продлится? Ты уверен? - А что, что такое? - Ну я не могу, - откидывая кудри со лба, оповестил Зеллер, - У меня дела. - Прям такие дела, что не сможешь потом у меня переночевать? Обязательно твоё присутствие на протяжении всей ночи? - Вообще-то да, обязательно, - уткнув руки в бока, заявил Зеллер, - У меня свидание! И я не планирую в три утра тащиться к тебе после этого! Я давно договорился, и мне это стоило большого труда, так что я не собираюсь… - Тихо-тихо-тш-тш-тш, - хапая разошедшегося Зеллера в объятья в отделе макарон, зашипел Прайс. - Ты чего, бл… - Заткнись. - А? А, - и уяснив причину объятий, Брайан унялся. - Вот, нашла, наконец, сорок четвёртый! Примеришь? - Ма-ам, - вспомнив своё школьное прошлое и соответствующие интонации, уныло протянул Прайс. - Красные! – швыряя тапки в тележку, перебила его мама, - Цвет страсти! И она вновь куда-то убежала, после чего Зеллер возжелал отодвинуться от Джимми на безопасное расстояние. - Хорошо, я тебя понял, - сказал Прайс, - Я сделаю всё, что в моих силах. - Спасибо, - поблагодарил Брайан, и вздохнул, - Долго мы ещё тут слоняться будем? Я устал. Домой хочу. - Нам ещё спектакль играть, - шуткой напомнил Прайс. - О-ой… - недовольно проговорил Зеллер, - Давай сегодня у меня будет голова болеть. Или у тебя. Как у нас там заведено, я не знаю. - Значит, у тебя. - Слышь! – одёрнул с усмешкой Зеллер, - Откуда такая уверенность? - Пусть болит у обоих тогда, если это задевает твоё достоинство. - Моему достоинству это безразлично! – смеясь, заявил Брайан, - Я просто отвернусь к стенке и захраплю. - Там нет никакой стенки. - Отвернусь от тебя, значит, и скажу, что не в настроении. Хотя я обещал тебе отомстить за вчерашнее… - Кстати, да, - подтвердил Джимми. - Отомщу послезавтра, - решил Зеллер, - Всё равно ж представление затягивается. Но что не сделаешь ради спасения счастливо-гейской репутации друга. - Имей в виду – если хочешь, можешь уехать домой, когда пожелаешь, я тебя не заставляю. - Я понимаю, что не заставляешь, я сам этого жажду, потому что хочу помочь. И потом мы взяли мне хлеб! Не выбрасывать же его теперь только потому, что мы рассорились и разъехались по домам. - Ты можешь хлеб с собой взять. - Я буду есть его и плакать! – воскликнул Зеллер, вновь возвращаясь к показательным объятьям и жалостливо глядя Прайсу в глаза. Тот судорожно ухватился за его плечо и, почти не шевеля губами, произнёс. - Не оборачивайся, и поцелуй меня. - Чё? – обалдел Брайан. - Сделай естественное лицо и поцелуй меня в щёку. - Посреди супермаркета… - Быстро, коротко, давай! – шёпотом вскрикнул Прайс, боковым зрением замечая увлечённый взгляд из-за полок с приправами. Зеллер испуганно и не поворачиваясь окинул взглядом окружающее пространство, слегка наклонился и, пребывая в лёгкой панике, резко чмокнул Джимми в край губ, сию секунду отворачиваясь и ненадолго застывая, как статуя под названием «ё-маё, что ж я сделал?». - Браа-ай? – позвал осторожно Прайс, опасаясь любой реакции. - Сейчас, сейчас… - отталкиваясь от него, пробормотал Зеллер, - Сейчас, я… - С тобой всё в порядке?.. - А-а… Нормально, - поднял Зеллер взгляд от пола, - Нормально! Это было нормально, - он усмехнулся. - Что-то ты окосел как будто… - сказал Прайс. - Пф! – выражая тем самым своё полное пренебрежение, выдал Брайан, и, желая продемонстрировать серьёзность своих слов, кинулся обратно к Прайсу, явно намереваясь поцеловать его ещё разок, - Иди ко мне, мой персик! - Эй-эй! – пытаясь оттащить его, рассмеялся Джимми, - Это уже смахивает на хулиганство! Но, не смотря на протест, Зеллер-таки умудрился поцеловать его в губы, сохраняя при этом невероятно простодушное выражение лица. - Хулиган чёртов, - высказался Прайс, вытирая губы. - В расчете, - подвёл итог Зеллер, подхватывая с полки какой-то баклажан и, игриво размахивая им, удалился по направлению к кассам.