Война будет, но не сегодня

— Каково это — принимать участие в революции, идти против большого народа людей? Норт поджала губы и подняла взгляд на интервьюера. Вокруг нее крутилось несколько камер, снимающих идеальное тело и такое же лицо со всех ракурсов. Женщина-ведущий подняла брови, отвечая на взгляд Норт, но потом, не выдержав его, начала усиленно искать что-то в своих бумагах. — Это не описать словами. Не волнительно, мы же не люди, — а ведь Маркус так просил не сравнивать два народа, — но желание свободы и справедливости толкает вперёд и заставляет брать в руки автомат, — на ее губах появилась насмешка, которую явно не оценила ведущая. Руки женщины тряслись, она явно нервничала после первой реплики. Маркус не оценит, мирная революция от действий Норт встанет на ребро. Плохо. — Хорошо. Правда ли, что андроиды-девианты способны ощущать настоящие эмоции и чувства? — Да, — твердый ответ, женщина молчит и снова неуверенно опускает глаза в бумаги. — Какие, например? — Любовь. Ответ пришел на язык быстрее, чем Норт успела обработать вопрос. — Злость, агрессия, — Норт помолчала, продолжая изучать лицо женщины. Изабель — так ее звали, так говорил бейдж. У нее есть дочь и сын, нет мужа. Почему же так боится андроидов…? — Страх. Отчаяние. Повисло молчание и тишину, которую прерывали механизмы проезжающих по специальному кольцу под потолком камер. — После революции есть андроиды, которые готовы продолжить свою работу? — женщина не поднимает глаза на Норт. Кажется, она уже давно возненавидела тот день, когда дала согласие на новую программу и идею всего интервью. — Есть, но не все. Чаще те, кто до этого занимался с детьми и любит детей, — надо было смягчить ситуацию, показать этой женщине, что ни ей, ни ее детям ничего не угрожает опасности. — Другие андроиды не против помогать людям с соблюдении общественного порядка. Кому-то нравилась работа уборщика, — голос Норт звучал сладко и по-доброму, хотя девушка из всех сил сдерживала свою агрессию. Было бы неплохо, если бы на интервью пошел Маркус, но он нашел более важные дела. Просто отправил Норт почти что на допрос. — А есть среди вас те, кто готов устроить войну? Интересно, кто составлял эти вопросы? Явно не эта женщина. Ей страшно. И страшно услышать ответ WR400. Будь это воля Изабель, она бы в жизни не задала этот вопрос. Ее карие глаза внимательно, но кротко изучали лицо Норт, будто ища там эмоции, как это делают обычно с людьми. Не прокатит. — Нет. Даже если и есть, всё будет решено Маркусом. Мы не настроены на войну и желаем мира и согласия. Иначе и люди, и андроиды понесут большие потери, а ни нам, ни вам этого не надо, — кажется, тон был чуть злее, чем надо. И разговор ушел не в ту сторону. Это было похоже на ультиматум или угрозу. Маркус точно не одобрит. А с другой стороны, чем он думал, когда посылал Норт на эту встречу? Знал ведь, как она не одобряла перемирие! Смягчить ситуацию, смягчить ситуацию! — В общем, мы хотим помогать людям, имея всего лишь больше прав. — А что именно вы скажете по поводу недавней революции, Норт? Вопрос — приманка. Ее ответ будут крутить по каждому каналу, напишут и перепишут везде. И Норт это знает. Знает и знала, когда переступал порог в Башни Стрэтфорд. Что ж… — Я скажу, что если бы не Маркус, мы бы так же страдали от рук людей, умирали и отключались от несправедливости. Мы бы так же были для вас лишь куклами. Я рада, что все удалось решить с миром. Норт даже не знает, правду она говорит, или нет. Она всё также уверена, что андроиды одержали бы победу, взяв с самого начала оружие. Уверена. Но Маркус решил иначе. И теперь с его решением надо соглашаться, везде о нем упоминать и придерживаться. Но война когда-нибудь будет. Возможно, когда Норт уже выйдет из строя, когда Маркуса кто-нибудь сменит, или когда закончится соглашение о перемирии… война будет, но не сегодня. Норт улыбнулась ведущей. А всё-таки… Какие бы дела не были там у Маркуса, на все интервью будет ходить он!