Война будет, но не сегодня

В памяти Норт уже около часа снова и снова воспроизводились кадры смерти Маркуса. В его тело попадает пуля — уже не первая и ещё не смертельная, но система RK200 точно даёт сбой. — Маркус! — Норт отмахивается от военного и кричит, видя ещё один брызг синей крови, но Маркус игнорирует ее, замечая упавший у кого-то пистолет, и отчаянно тянется к находке. Какой выход из этой ситуации? Бо́льшую часть девиантов убили, а те, кто остались живы, пытаются сбежать, и наверняка разгневанные люди зададутся вопросом «Куда?», а значит будут искать ответ в сознании ещё живых андроидов. Расположение Иерихона раскрывать нельзя. Сбежать Маркусу не удастся — слишком большие повреждения системы, он даже не сможет встать; а если ему и помогут — будет лишь обузой в революции. Маркус схватил пистолет и оглянулся в последний раз. В его сторону выдвигается группа людей в бронированных костюмах, а значит мешкать нельзя. Выстрел. — Нет! Нет… — девушка покачнулась, когда на асфальт разлилась лужа тириума из его головы. Джош немного толкнул Норт в плечо и она резко мотнула головой, будто просыпаясь. Лучше бы это был сон. — Ты как? — он присел в кресло напротив и по-человечески потёр переносицу. — В норме, — Норт пожала плечами и откинулась на спинку кресла, прикрывая глаза и пытаясь не думать о том, что видела час назад. Джош молчал. Нельзя ничего оставлять просто так. В глазах людей неудавшееся начало революции будет выглядеть слишком неудачной попыткой подорвать их обычный уклад жизни (а разве это не так?), а значит, они из страха будут уничтожать любую опасность. Пострадают невинные андроиды, ещё даже не познавшие чувство свободы и выбора. Нельзя отступать. Джош это понимал, хоть и не соглашался. Его система стабильно каждые пять минут напоминала о недостатке тириума из-за пулевого ранения, которое уже быстро «зашили», но кто теперь зашьет его душу? Его желание безопасности, мира, спокойствия? Кто теперь зашьет ему что-то, что из-за неизвестной раны тревожится за всех девиантов и андроидов, за себя? Люди такое лечат у психологов, но Люси ничем не смогла помочь… — Я проведу революцию, — голос Норт был настолько холодным, что даже Джош без работы специальных рецепторов это определил. Определил и по ее глазам, в которых была только злость и месть. — Норт… — парень бегал глазами по стенам и мебели в небольшой каюте старого корабля. — Остались мы вдвоем, помнишь? Саймон был убит в башне, а Маркус решил выстрелить себе в голову! Если ты хочешь закончить начатое Маркусом… я уступлю тебе, — Норт посмотрела на Джоша и сложила руки на груди. — Но мы должны это закончить. Хотя бы для того, чтобы их смерть не была напрасной. — То, что мы начали, уже не закончить мирным путём, Норт. А военные конфликты меня не устраивают, — Джош чуть наклонился вперёд. — Ты будешь у штурвала революции и я не буду ничего говорить против твоей политики, потому что для вас с Маркусом это бесполезно, — он замолчал, его диод быстро крутился жёлтым. — И я останусь. Но знай, что теперь от тебя зависит судьба всех андроидов. Всех. Он встал с кресла и посмотрел на девушку. Норт молчала, глядя туда, где недавно сидел Джош, и обрабатывала каждое сказанное им слово. Послышались шаги и железная скрипучая дверь в каюту закрылась. Норт провела глазами по маленькой комнате, стены который были покрытыми старыми пятнами ржавчины и грязи. Если на Иерихоне после недавнего провала появятся люди, на стенах будут ещё и брызги двух цветов крови. Нельзя допустить, чтобы синей было больше. Нельзя.