Их линии пересеклись

"Дорогой Лука, Для начала я хочу попросить прощения, если тебе будет тяжело читать этот текст. Мне всё тяжелее держать в руках ручку, но я надеюсь, что ты сможешь разобрать написанное. Также я хочу извиниться за то, что многое тебе не договаривал. Ты очень многое сделал для меня: показал большой мир, помог встать на ноги и заново посмотреть на жизнь. Ты вывел меня из тени на свет. Ты стал моим единственным и лучшим другом. Нет у меня человека ближе и роднее тебя, ни к кому я больше не смогу относиться с такой же нежностью. Твоё появление перевернуло мои обычные устои жизни, к которым я прирос корнями. Ты и никто больше смог снять с меня клеймо, которое я должен был нести по жизни, клеймо урода и демона, отродья. Видимо, судьба решила посмеяться надо мной. Мы могли бы пройти вместе ещё много дорог, увидеть красивые города, посмотреть мир. Извини, что теперь это для нас невозможно. Мне стоило сказать об этом раньше, но я решил, что закончить всё будет лучше рядом с тобой, чем в больнице на железной койке с крестом над головой. Но давай я напишу обо всём по порядку, чтобы у тебя не появились вопросы, на которые я уже не смогу ответить.       Узнал я об этом недавно. Возможно ты помнишь, что я прервал наш отдых, чтобы съездить в больницу. Я сказал тогда, что врач хотел посоветовать мне какие-то витамины, но на деле пришли анализы крови. Раннее я ходил на осмотр, мне предложили проверить кровь, чтобы узнать болезнь. Врач действительно хотел посоветовать мне лекарства, однако они всё равно были бы бесполезны. Доктор долго тянул с ответом, видимо, не хотел меня шокировать. Хотя, мне кажется, внутреннее я почему-то был готов к его словам. Ощущал исход происходящего. А когда узнал, не сильно расстроился. Этого стоило ожидать уже с первых минут реакции врача на моё присутствие. Он предложил мне лечь в больницу, где мне бы давали лекарства, ухаживали до самого конца. Ты мог бы меня навещать. Но, я считаю, в этом не было никакого смысла. Сам посуди, зачем мне тратить последние месяцы на изолированную жизнь в четырёх стенах? Я решил провести их так, как никогда бы не провёл. Поэтому я и попросил тебя остаться вместе в городе. Ты показывал мне всё больше различных чудес и странностей мира. Я стал больше времени проводить на солнце. Больше не было смысла прятаться, я принял судьбу, а значит мог хотя бы немного пожить нормально. И не волнуйся, мне понравился тот фильм, просто я не сразу его понял. Его суть стала мне понятна позднее. Помню, ты очень переживал из-за этого. Я действительно рад, что провел эти месяцы рядом с тобой, познавая всё больше интересных вещей. Думаю, мама бы мной гордилась. Ты бы ей понравился, она всегда была добра к хорошим людям. Однако скрывать болезнь мне становилось тяжелее. Помню, как ты стал замечать те уродливые пятна, задавать всё больше вопросов. Со временем и мне становилось хуже, я чувствовал, что оставалось не так много времени. Я всё размышлял, где провести последние дни. Самым родным для меня местом всё равно оставалось село. Я решил, что лучше буду там, нежели в городе. К тому же, там я был ближе к маме. Знаешь, в те дни я был ближе к ней, чем когда-либо. Иногда мне казалось, что она стоит рядом и что-то говорит мне, зовёт. Однако я считал, что мне ещё рано. Я не закончил картину, не мог оставить её в сыром виде.       Почему я не говорил тебе? Ты — эмоциональный человек, не принял бы эту правду. Начал бы тратить деньги на лекарства, заставил лечь в больницу. Быть может, продлил бы моё существование ещё на пару месяцев, однако это не сделало бы конец моей жизни лучше. Поэтому было правильнее держать тебя в неведении. К тому же я не хотел, чтобы ты видел меня в таком виде в последние дни, а потому извини, что обманом заставил тебя остаться в городе. Не обижайся, это было для меня необходимо. Зато ты точно успеешь доделать своё изобретение, гений. Уверен, когда-нибудь ты станешь великим изобретателем, о котором будет знать весь мир. И постарайся не волноваться из-за меня. Моё исчезновение станет поводом для грусти, но не впадай в отчаяние. Мы замечательно провели время, я не жалею, что провёл эти месяцы с тобой. Возможно, меня ждала долгая и счастливая жизнь, но теперь ничего не сделать. Во всяком случае, с моей жизнью. Но я хочу, чтобы ты оказал мне услугу.       Прошу, приезжай хотя бы иногда на могилу моей матушки и меня самого. Никто не будет о них заботиться, всё заростёт. Мне бы не хотелось, чтобы такое случилось. Да и я смогу чаще тебя видеть. Надеюсь, однажды ты придёшь и расскажешь о своих свершениях. Я оставляю тебе все те гроши, что смог накопить за недолгую жизнь, дом, который ты можешь продать на расчищение участка. И оставляю тебе свои картины. Больше у меня ничего нет.       Это была лучшая моя жизнь. Я не могу называть жизнью своё существование, когда не было тебя и матушки, но с тобой я начал жить. Ты — самое родное, что у меня есть. Я так должен был сказать об этом раньше, чаще говорить, как ты мне дорог. Но боюсь, моя привязанность заставила бы тебя страдать ещё больше. Сейчас уже не страшно, ведь это будет иметь меньшее значение. Я люблю тебя, Лука. Горячо и посмертно.       Больше сказать мне нечего. Это была хорошая жизнь. Я рад знакомству с тобой. Теперь я могу спокойно уйти, чтобы наконец обнять свою матушку. — И что же у меня? — Я боюсь, что это может... Вызвать у вас бурную реакцию. Всем тяжело узнавать подобное... Понимаете, вы ведь альбинос, а потом больше других подвержены этой болезни. Вам может быть тяжело принять это… – мается, боится сказать правду. Врачам тяжело говорить своим пациентам о том, что они скоро умрут. — Что у меня? – юноша спрашивает сдержанно. В нём не кипит волнение. Больше не о чем волноваться. Когда ты живёшь бурной жизнью то боишься умереть. А он чувствует, что бояться этого теперь бессмысленно. Мужчина тяжело вздыхает, поднимая свой взгляд на Эндрю. — Рак кожи. Высокой стадии. Мы можем положить вас в больницу, проживёте пол года с лечением. Без — месяца два или три. Но вылечить вас уже не сможем. На ранних стадиях его можно было убрать, но сейчас... — Я вас понял, – когда у могильщика появился доступ к медицинским книгам в библиотеке, он искал информацию о похожих болезнях, альбинизме. Где-то там наткнулся на понятие "рака", так что знал, что значит эта болезнь, – спасибо вам, но я не лягу в больницу. Не нужно. Спасибо вам за всё. Хорошего вам здоровья и дня. Больше общаться с ним не хотелось. В конечном итоге, вряд-ли он бы сказал что-то полезное.

***

      Он узнал об этом из пришедшего в почтовый ящик письма. Еле читал, утирая слёзы, застилавшие глаза. Что он мог теперь сделать? Бесполезный и беспомощный, он мог лишь рыдать. Ему не верилось. Лука проходился по строкам раз за разом, однако всё никак не мог смириться. Это должна была быть ложь. Купить билет до посёлка было легко, их было много, люди почти не ездили туда. Хотелось метаться, ударить что-нибудь, увидеть юношу вновь. Как он мог так поступить? Как мог сделать подобное? Как его жизнь могла оборваться так внезапно? Несправедливо, отвратительно. Как сам Бальза не мог до этого догадаться? Идиот! Неужели он теперь никогда не увидит его? Не сможет тронуть, обнять, увидеть улыбку, услышать тихий голос? Эндрю так редко пел...       Дом пустовал. Кровать была аккуратно застеклена, только на столе вещи были разбросаны. Кисти лежали на полу, опрокинулась банка с водой, из-за чего на полу виднелись тёмные пятна разведенной краски. Посередине этого хаоса лежала картина. Поле фиолетовых ирисов и две фигуры, гуляющие по нему. Эндрю всегда красиво рисовал. Как же так... Выпытать у соседей о могиле было легко. Хозяина дома похоронили рядом с его матерью, неаккуратно очертив прямоугольник из песка, который получился из-за засыпания гроба. Никого не волновала аккуратность, это могила отродья. Лишь через две зимы можно будет поставить крест и фотографию, когда земля подморозится. Лука долго стоял возле кучи песка, прежде чем проститься и уйти. Он будет приходить сюда каждый месяц, чтобы поговорить с любимым. Он ведь тоже его любит.