five years later

солнце бьёт в глаза уверенными лучами, намереваясь забраться под плотно сомкнутые веки двух мирно спящих парней. оно озаряет изумрудное поле, сверкающее миллионом кристаллов росы, что переливаются радужными всполохами. рассветный туман липко обнимает со всех сторон, заставляя неуютно поёжиться и с трудом разлепить заспанные веки. — ака-а-аши, уже утро? — невнятный сонный голос сигнализирует о пробуждении тёплого тела под боком. — мы проторчали здесь всю ночь, ёмаё. как оправдываться будем? глубокий, громкий зевок дублируется вторым — таким же глубоким, но едва различимым в тишине шелестящей травы. бокуто снова зевает и по-собачьи клацает зубами, шумно встряхиваясь. — ой, у тебя жук в волосах, — большие мозолистые пальцы неосторожно зарываются в спутанные чернильные волосы, ощутимо дёргая. — бокуто-сан, — акааши сердито отмахивается, накренившись вбок, чтобы длинные загребущие руки котаро до него не дотянулись. — отстаньте. — ой-ой-ой, больно надо, — бокуто высунул язык, тут же схлопотав по нему болезненный щелчок. — ай, акааши, больно же!! — вы сами сказали, что надо больно, бокуто-сан, — кошачья ухмылка мягко легла на тонкие губы акааши, и тот, удовлетворённый надутой физиономией бокуто, принял вертикальное положение, садясь на противно сырую траву. — пойдемте, нас скоро начнут искать. — акааши, ты противный, — бокуто сомкнул губы трубочкой, всем своим существом источая искреннее детское негодование. — все японцы такие? — приму к сведению, — кивнул кейджи, невесомо касаясь чужого лба тёплыми губами. — и нет, не все. я особенный. бокуто, тут же переменившийся в лице после короткого проявления нежности, воспрянул духом и стремительно вскочил на ноги, расплывшись в глупой улыбке. — ака-а-аши, — пропел он, звонко смеясь, и обхватывая поднявшегося парня за плечи. — эх, ака-а-аши... — ...ака-а-аши. акааши!! — в голову ударил чужой громкий голос, в котором явственно слышались нетерпеливые нотки. хотя, какие к чёрту нотки... по меньшей мере оркестр спешки тарабанил по барабанным перепонкам (и нервам) акааши, усердно выводя его из состояния душевного равновесия. и, надо отдать должное, делал это с большим успехом. акааши сонно приоткрыл один глаз, вперя взгляд в дверь, которая ходила ходуном от мощных кулаков бокуто. ещё один день в качестве менеджера белобрысой бестии обещал быть насыщенным. как и всегда. — бокуто-сан, не кричите, мы с вами не одни в отеле, — хмуро сказал кейджи, открывая дверь своего номера и зябко кутаясь во флисовый халат. — да плевал я на других с высокой колокольни, — бокуто бесцеремонно вошёл в помещение, рассерженно захлопнув дверь. — у меня рейтинги падают, а ты спишь!! — вы слишком громкий, — акааши недовольно поморщился, отмахиваясь от бокуто, как от надоедливой мухи. — а насчёт рейтингов я вам ещё два месяца назад говорил, что те находятся в критическом положении. но кое-кто выбрал синтетику вместо карьеры, вот теперь и отдувается. словесная тирада бокуто, которой он вот-вот готов был разразиться, резко оборвалась, так и не начавшись. котаро бесцеремонно встал посреди комнаты и хмуро следил за акааши, который, в свою очередь, размеренно наливал воду в небольшую турку, доставая хлопковый мешочек с обжаренными кофейными зёрнами. терпкий запах растёкся по комнате, щекоча обоняние. бокуто громко чихнул. — сейчас это не так важно, — мужчина фыркнул, шумно падая в кресло и раздражённо царапая дорогую кожаную обвику ногтем. — тебе, как моему менеджеру, положено следить за подобными вещами. я за что тебе плачу? за красивые глазки? нет, конечно, твои глаза прелестные, но... — увольте меня от ваших пошлых комплиментов, — холодно отозвался акааши, ставя турку на конфорку. — и да, я тщательно слежу за вашим рейтингом, качественно выполняя свою работу. но вы не детсадовец, чтобы я бегал за вами и на коленях упрашивал делать то, что я скажу. я лишь даю рекомендации по поводу вашего рейтинга, а уж следовать им или нет - всецело ваш выбор. всё, что от вас не зависит, я делаю безупречно, можете не сомневаться. вы сами активно портите себе репутацию последние полгода. я подчищаю все сведения как могу, но некоторые утечки в сми всё же происходят. и скандалы на этой почве, справедливости ради, тоже унимаю именно я. а вы даже носа не суёте на интервью, чтобы хоть как-то отбелить свою и без того очернённую репутацию. бокуто, до этого молча сверливший акааши взглядом, раздражённо цыкнул. — это твоя, мать его, работа, за которую ты получаешь деньги, — произнес он грубо. — я должен упрашивать тебя выполнять свои обязанности? да, я довольно продолжительное время ширялся, не спорю. но я уже полгода нахожусь в завязке, так что и ты завязывай припоминать мне это при каждом удобном случае. акааши звонко поставил керамическую чашку с витиеватым позолоченным узором на стол и тяжело вздохнул. — я попробую что-нибудь придумать, дабы поднять вам рейтинг, бокуто-сан. но не ждите от меня невозможного, — усталый взгляд холодных болотных глаз безразлично скользнул по разгорячённому лицу котаро. на мгновение в них мелькнуло бескрайнее изумрудное поле, но оно тут же померкло в бездне чёрных зрачков. бокуто неуютно передёрнул плечами, отводя взгляд. — ладно, — кинул он, хватая со спинки кожаного кресла свою забытую вчерашним вечером куртку. — если придумаешь что-то бомбезное - я тебя расцелую, ей-богу. — только попробуйте, — отозвался акааши, пустым взглядом наблюдая за кофейными пузыриками, тесно прижавшимися друг к другу в небольшой турке. кого-то они ему смутно напоминали, но загруженный повседневными делами мозг категорически отказывался давать хоть малейший намёк на разгадку сих мыслей. мужчина потряс головой, выдёргивая себя из странных рассуждений, и безропотно кинул серебряную ложку с изящными вензелями в турку, разлучая два особо тесно прижавшихся друг к другу пузырика. бокуто пожал плечами, выходя из номера отеля и звучно хлопнув дверью. — очередной трудовой день, — проговорил акааши негромко, рассеянно размешивая две таблетки сахарозаменителя, мирно плавающих в кофе. мужчина вздохнул, устало потирая глаза и с силой надавливая на веки. — пора собираться.

***

— нет, мы не можем принять ваше предложение. у бокуто-сана подписан контракт с японской компанией на три месяца вперёд, вы чисто физически не впишитесь в его расписание, — монотонно произнёс акааши, зажав телефонную трубку между щекой и плечом. глаза быстро бегали по строчкам каких-то документов, цепляясь за особо важные слова. — я запишу вас на следующее полугодие, если такой расклад вас устроит. — акааши, тут... звонят, — дверь приоткрылась и в проём проснулось взволнованное веснушчатое лицо. — очень просят тебя к телефону. — две минуты, каори, — кинул кейджи, не смотря на девушку. та активно закивала, скрывшись за дверью. акааши записал в ежедневник дату очередного ангажемента и, вежливо попрощавшись с организатором мероприятия, положил трубку. мужчина встал из-за дубового стола, проведя рукой по лакированной поверхности, и вышел в приёмную, где стояла девушка с пляшущей в руках телефонной трубкой, нервно переминаясь с ноги на ногу. — акааши!! — воскликнула она, осёкшись и быстро глянув на зажатый в руке аппарат. — это.. это участковый. акааши остановился. внутри похолодело, мурашки неприятным электрическим разрядом пробежали по позвоночнику. мужчина нервно сглотнул, взяв себя в руки. — слушаю, — безэмоционально произнёс он, хотя всё внутри сжалось от неприятного предчувствия. каори взволнованно наблюдала за меняющимся выражением лица акааши, неосознанно теребя пальцами. кейджи последний раз кивнул, забыв, что собеседник его не видит, и положил трубку. — я оторву ему руки, — процедил акааши, чувствуя, как ярость медленно закипает из недр тела. — и заставлю их съесть. чтобы этот поганый рот больше не смог мне лгать. каори вскинула брови, опасливо косясь за взбешённого импресарио. — что случилось? — спросила она осторожно, держась поотдаль. акааши махнул рукой, захлопнув дверь своего кабинета. рывком смахнул всю канцелярию вперемешку с документами в дипломат и, схватив длинное чёрное пальто с вешалки, выскочил из кабинета, параллельно шарясь по карманам пальто в поисках ключей от машины. здание компании выплюнуло кейджи как потерявшую вкус жвачку, и мужчина быстрым шагом направился к парковке, набирая вызубренный — высеченный на сетчатке — номер телефона. спустя несколько раздражающе долгих гудков, акааши захлопнул дверь своего авто, включая зажигание. — てめ, — гневно выплюнул он, небрежно бросив телефон на соседнее сиденье. — уволюсь к чертям собачьим. шины тихо зашуршали по сухому асфальту, успокаивая своим мерным звуком. стараясь держать себя в руках, дабы не создавать аварийные ситуации, акааши плавно выехал на магистраль, вклиниваясь в поток спешащих машин. уже спустя несколько минут мужчина стоял в дежурной части, нетерпеливо постукивая пальцем по локтю. дежурный полицейский странно косился на явно взбешённого мужчину, пытаясь оценить степень его адекватности. акааши, заметив пристальное внимание со стороны офицера к своей персоне, сделал несколько успокаивающих вдохов, пытаясь обрести ясность рассудка, но знакомая бело-серая макушка спровоцировала новый приступ ярости. из-за угла навстречу ему вышел бокуто котаро собственной персоной, явно словивший приход. едва передвигая ноги, он почти упал на акааши, навалившись всем своим немалым весом. кейджи раздражённо сбросил с себя накачанную синтетикой тушу, толкнув котаро на небольшой кожаный диванчик. — ка-а-аши, — протянул бокуто, впившись пальцами в обивку дивана так, будто тот готов был в любую секунду выскочить у него из-под задницы. — лсд? — сухо кинул кейджи, сверля друга взглядом. — ак, — бокуто звонко икнул, тут же подавившись воздухом и сухо закашлявшись. — ака-а-аши, это последний... последний раз, клянусь. — это уже третий по счёту твой последний раз, — акааши хлопнул по кофейному столику так, что формы для заявлений подлетели вверх на несколько сантиметров. — ち く し ょ う, когда ты закончишь с этим всем? — ой, мы перешли на "ты"? — засмеялся котаро, едва шевеля языком. бокуто попытался сфокусировать своё зрение на стоящем перед ним мужчине, но быстро оставил свои тщетные попытки, закрыв глаза. — ка-а-аши, — он потянул руки к разгневанному другу, за что тут же получил болезненный шлепок по тыльной стороне ладони. — ай!! ты чего дерёшься?! котаро обиженно поджал губы, неосознанно для себя съезжая с гладкой поверхности кожаного дивана. акааши схватил бокуто за шиворот и одним рывком посадил того на место. рубашка жалобно хрустнула разошедшимися швами. кейджи взял друга за плечо, с силой впиваясь в сустав пальцами, и заглянул тому в глаза. — ещё одна подобная выходка, — прошипел он вкрадчиво, сжимая чужое плечо до острой боли в пальцах. — и я увольняюсь. я уже по горло сыт твоими выкрутасами. бокуто болезненно зашипел, пытаясь уйти из стальной хватки акааши, но снова попытки остались тщетными. — хорошо-хорошо, я больше не буду. обещаю, — промямлил он, откидывая голову на спинку кресла и расплываясь в глупой улыбке. — но сейчас я чувствую себя так хорошо. — тебя трясёт как стиралку на отжиме, — процедил акааши, постепенно остывая и приходя в себя после непродолжительной вспышки гнева. на бокуто было невозможно долго злиться, и это ещё больше раздражало акааши. — поднимайся, я отвезу тебя в отель. бокуто покорно кивнул, глупая улыбка словно прилипла к его губам. он попытался встать, оперевшись на руку акааши, но рухнул обратно, считая вертолётики перед глазами. — как же я устал от этого дерьма, — вымученно проговорил акааши, хватая бокуто за предплечье и насильно поднимая того, приводя в вертикальное положение. — передвигайте ногами. общими усилиями они дошли до автомобиля акааши. тот, сунув бокуто на заднее сиденье как мешок с картошкой, сел за руль и выехал на оживлённую трассу. — ака-а-аши, меня тошнит, — жалобно донеслось с заднего сиденья. — только попробуйте, бокуто-сан, — грозно отозвался акааши, включая поворотники. — заставлю вылизывать весь салон. в прямом смысле этого слова. — но, а если... — проглатывайте, — отрезал кейджи, плавно входя в поворот. бокуто икнул, забавно хмурясь. попытался устроиться поудобнее, но ватное тело не слушалось, препятствуя мужчине принять более адекватное положение. — хватить ёрзать, — раздражённо кинул акааши, изредка посматривая на попутчика через автомобильное зеркало. — хватит ко мне цепляться, — парировал бокуто, пуская слюни на дорогую обивку сиденья. кейджи раздражённо дёрнул плечом, мысленно поклявшись себе припомнить бокуто все его грехи, как только тот придёт в более-менее вменяемое состояние. машина завернула на парковочную зону позади большого здания отеля, приветливо подмигивающего светом в незашторенных окнах. — приехали, — бросил акааши через плечо, выходя из салона и крепко захлопнув дверцу. — бокуто-сан, я сказал, выходите. бокуто, мёртвым грузом развалившийся по задним сиденьям, ответил несвязным мычанием. акааши цыкнул, хватая того за подмышки и буквально выволакивая на улицу. — вот увидели бы вас сейчас папарацци, — нравоучительно продекламировал мужчина, ставя машину на сигнализацию. — тогда бы и поговорили о причинах вашей испорченной репутации. — не читай мне нотации, — буркнул бокуто, упираясь лбом в холодный бок машины. — лучше помоги доползти до номера. акааши, успокаивая себя мыслью о том, что ему ещё предоставится возможность как следует отчитать этого балбеса и поиздеваться над его отходняком, перекинул руку бокуто себе через плечо, почти неся его на себе до дверей отеля. спустя несколько мучительно долгих минут, они доковыляли до номера котаро. акааши скинул того на большую французскую кровать, из вредности задвинув полог так, чтобы он полностью закрывал обзор бокуто. — ака-а-аши, убери эту занавеску, — послышалось чужое ворчание из-за лёгких слоёв ткани. — это называется балдахин, бокуто-сан, — холодно отозвался акааши, присаживаясь в мягкое кресло и беря свою книгу, забытую на тумбочке ещё с прошлого раза, когда он допоздна засиделся с бокуто, которого мучали кошмары. — ну балбахтин, какая к чёрту разница, — пробурчал котаро. из-за приглушённого звука кейджи сделал вывод, что мужчина уткнулся лицом в подушку. тихий смешок вырвался из его уст, тут же скрывшись за тактичным сухим кашлем. — балдахин, бокуто-сан. продолжим наш диалог тогда, когда вы сможете выговорить это слово. доселе попрошу не беспокоить меня своим нытьём, — ехидно произнёс акааши, с наслаждением поглощая информацию из книги под аккомпанемент страдальческих вздохов котаро. — ты жестокий, — прокряхтел мужчина, поворачиваясь на бок. видимо, лежать, уткнувшись лицом в подушку, было опрометчивым решением. — как изволите, — сладко пропел акааши, откровенно издеваясь. раньше он часто позволял себе эту маленькую слабость в отместку за весь пережитый стресс, когда бокуто в очередной раз вваливался в его квартиру, накачанный всеми возможными и невозможными веществами. — засыпайте, бокуто-сан, — проговорил акааши, на полтона меняя мягкость своего голоса. едва заметная забота сквозила в нём, ненавязчиво лаская слух котаро. тот тяжело вздохнул, проваливаясь в глубокий, беспокойный сон. акааши тихо перелистнул страницу, настраиваясь на бессонную ночь с беснующимся котаро. так и получилось: уже спустя три часа поверхностного сна, бокуто вскрикнул, подскочив на кровати и судорожно хватая ртом воздух. акааши тут же оказался рядом — когда только успел? — поднося стакан с прохладной водой ко рту друга. чужие зубы отбили звонкую дробь об стекло, мешая проникновению жидкости в организм. — спокойно, всё хорошо, — шепнул кейджи, дуя на вспотевший лоб и убирая прилипшие к нему волоски. — бокуто-сан, это был всего лишь сон. я здесь, всё в порядке. бокуто подавился водой, слепо шаря руками в воздухе в поисках акааши. тот ответил на немой зов, перехватывая чужие ледяные ладони и окутывая их теплом своих. — кааши... сон... — бокуто резко выдохнул, кладя голову на чужую сильную шею и сонно моргая. — да, я понял, — тихо проговорил кейджи, успокаивающе поглаживая вздрагивающую спину котаро. — сейчас всё хорошо. засыпайте. бокуто послушно кивнул, прикрывая глаза и вслушиваясь в мерный стук сердца акааши. он успокаивал, давал ощущение комфорта и безопасности, что уязвлённому котаро сейчас было просто необходимо. он шумно вздохнул, чувствуя, как веки наливаются сонной тяжестью, и благодарно сжал чужую тёплую ладонь. акааши устало прикрыл глаза, прильнув щекой к чужой макушке и тяжело вздохнув. впереди его ждали неоднократные подобные подъёмы, которые он должен будет быстро и своевременно ликвидировать, дабы психика бокуто не нарисовала ему различные страшные картины. мужчина глянул на настенные часы. в темноте комнаты циферблат был едва различим, и акааши решил пренебречь временем. возможно, завтра он опять будет едва стоять на ногах из-за недосыпа и литрами вливать в себя кофе, но какая разница? что может быть важнее бокуто? акааши усмехнулся. он знал, что собственное благополучие надо ставить выше чужого, и что его жертвы максимально обесценены, но... но ничто не может быть важнее бокуто.