Чёрные вороны в белых одеяниях

      

Чёрные перья и синие глаза

      Перо. Снова иссиня – чёрное, словно вобравшее в себя тьму ночного леса.       Ребёнок с любопытством вертит его в руках. Это не первое перо в его спонтанно образовавшейся коллекции, но каждое из них уникально, и если отрешиться от внешнего мира, то можно почувствовать едва заметную пульсацию духовной энергии.       «Спасибо вам.»       Урю медленно проводит пальцами по гладкой поверхности пера и думает, что кажется, он нравится тёмным птицам. Возможно, потому что он и сам чем – то неуловимо похож на них. А может всё куда как прозаичнее, и они просто запомнили того, кто к ним хорошо относится. В конце концов, ворон – умная птица.       Мальчик качает головой – нет смысла гадать почём зря – и кладёт перо к таким же чёрным «собратьям» в небольшую шкатулку. Их уже так много, что можно плести веер. Какие – то он получил за то, что делился с их владельцами едой, другие – за то, что отгонял от гнёзд шпану. Во всех случаях исход был один – чёрное перо на подоконнике на следующее утро.       В итоге – заполненное перьями дно шкатулки, от которой теперь исходило едва заметное биение духовной энергии. Странным Урю находил то, что энергия была… неправильная? Живые люди и души, излучающие энергию, ощущались иначе. От перьев исходило что – то ещё. Что – то потустороннее.       Мёртвое.       А может, ему просто кажется.       Голос мамы, предупреждающий, что ему пора выходить в школу, отвлекает его от раздумий.       

***

      Первый день летних каникул начинается с барабанящего дождя за окном. Вернее сказать, ночь.       Урю выныривает из полудрёмы, когда к звуку дождя примешивается ощущение чужого присутствия и шелест крыльев раздаётся рядом. На оконном отливе* сидит самый крупный ворон, которого он видел. В ночной мгле его синие глаза, будто горят синим огнём, а свет уличных фонарей скользит по чёрным перьям. Есть в его позе что – то величественное и гордое. Они играют в гляделки под барабанный бой дождя и древнюю песнь ветра, пока…       «Впустишь, маленький ворон?»       Незнакомый мужской голос в его голове звучит отчётливо, спокойно и немного властно. Птица наклоняет голову набок, ожидая ответа.       Урю думает, что даже для самой умной птицы, общаться телепатически – это слишком. Однако, повинуясь неясному порыву, он открывает окно.       Гость в тёмном оперении входит в окно медленно, скупясь на движения, будто он столь же важен как сёгун или стар, как древний монах – отшельник. Лапки гостя не издают звука, что удивительно, имея большие матово – чёрные когти.       Урю чувствует запах воска, хвои и дождя, вызывающий приступ долгожданной сонливости, но решает подождать и не ложиться снова. В конце концов, сильный дождь скоро должен утихнуть и птицу надо будет выпустить. Исида потягивается, безуспешно пытаясь отогнать дрёму, включает настольную лампу и принимается читать начатый вчера сборник сказок. Пристроившийся рядом ворон с человеческим любопытством разглядывает картинки и иероглифы, особенно задерживаясь на рисунке огромной сосны и гор. Урю слишком сонлив, чтобы удивляться разумному поведению пернатого…       Он просыпается снова от шороха и карканья где – то вдали, когда уже светит по – летнему яркое солнце, но звуков с кухни нет, а значит родители ещё не встали.       Лампа не горит. Иссиня – чёрного ворона нет. Окно закрыто. Дверь в комнату тоже.       Урю вскакивает с кровати. Он же точно помнит, что впускал пернатого!       Но в комнате нет никого, кроме него самого. Всё осталось таким, как вчера.       Единственное, что наталкивает его на размышления это зов от чёрной шкатулки. Под перьями, теперь собранными в иссиня – чёрный веер, лежит маленький крест в кучке сосновых иголок.       Запах хвои и воска всё ещё висит в воздухе.       Что обидно, так это пропавшие из рюкзака конфеты, которые он точно не ел вчера.       Что – то подсказывает ему, что лучше не говорить никому о прошедшей ночи и своих находках.       Карканье за окном вторит его мыслям.       

***

      Чем Урю нравятся каникулы, так это тем, что он предоставлен сам себе. Конечно, он должен выполнить задания на лето и готовиться к осенним контрольным, но это не сложно. Большую часть дня он может изучать город или читать книги. Лучше совмещать две эти вещи, поэтому, спустя час после того, как отец уходит на работу, Урю отпрашивается на прогулку в парк у мамы, не забыв взять любимый сборник с потёртыми от времени страницами.       На улице пасмурно, но дождя не будет до обеда.       По пути ему не попадается ничего необычного или нового. Разве что чёрная кошка лениво разглядывает его, сидя на заборе, и её взгляд он чувствует на себе пока не сворачивает за угол.       В парке мало народу в такую рань буднего дня, что полностью устраивает Исиду. Можно дойти до самой граница парка и леса у реки Карасу, сесть под старым деревом и читать старые сказки с непонятным концом столько, сколько захочется.       

***

      Тишина становится тягучей и прерывается лишь редким пением птиц. Ветер едва слышно поёт, прячась между деревьями и нарушая гладь сонной реки, чьи воды даже летом остаются холодными и тёмно – синими.       Что – то неуловимо меняется, и Урю кажется, будто за ним наблюдает кто – то или что – то. Будто сам лес позади него проснулся и решил показать, что у него есть духовная энергия, юная и вечная, нежная и грубая, милосердная и беспощадная…       Рядом вдруг что – то упало.       Он слезает со скамейки и выискивает упавший в высокую траву предмет.       Откуда здесь взялась конфета?       Хлопанье тяжёлых крыльев сзади заставляет его повернуться. Хм, так всё же то был не сон.       

***

      В своих снах он птица с чёрным опереньем, летящая над старым хвойным лесом вблизи горы. Кажется, это место – его дом.       Что – то мелькает внизу и из любопытства он приземляется на ветвь огромного дерева с корнями, рвущимися наружу.       На корнях соседнего дерева сидит путник, разглядывающий что – то у себя на ладони. Урю любопытно и он подлетает поближе.       Человек одет скромно с виду, но ткань явно дорогая. Свет Луны будто смешивается с глубокой синевой наряда и поглощается чёрно – синими ножнами катаны.       Урю не может понять, знакомый незнакомец перед ним молод или стар? Лицо, обрамляемое чёрными локонами, нечеловечески красиво и бледно, но глаза… Глаза, смотрящие в самую душу ребёнка слишком старые, слишком древние, вобравшие в себя великую синеву ночного неба и ярость лесного пожара.       − М – м – м, думаешь, эта конфета будет вкусной, маленький ворон?       Он возмущённо каркает в ответ. Вишнёвые леденцы не могут быть не вкусными!       − Раз вы так считаете, то выбор очевиден.       Незнакомец жмурится от восхитительного вкуса.       Урю гипнотизирует взглядом ножны меча, который словно зовёт его к себе.       − А, нет – нет, − тянет незнакомец, заметив пристальное внимание к катане. − Ещё слишком рано. Вы ещё не победили себя. Не проникли в то, что неведомо глазу**.       Это немного обидно. Он не глупый.       Человек мягко смеётся.       − Идите сюда, - говорит он и протягивает руку.       Маленький ворон с опаской цепляется за руку, боясь, что когтями раздерёт аристократически бледную кожу.       − Ещё рано для практики, но укреплять дух, учиться хитрости и познавать искусство войны следует начать сейчас…       Вороны, сидящие на деревьях, радостно каркают в ответ.       

***

      Он просыпается от грома грозы за окном. Ему не страшно.       Он снова хочет вернуться в сон.       Попасть в место, похожее на дом.       «И помните, мы ваша семья. Ваши господа и рабы. Кто бы что не говорил. Кто бы не называл себя вашим королём.»       Урю выползает из тёплой постели и идёт к окну.       Прохладный воздух лёгкий. Он пахнет хвоей и вишнёвыми конфетами.       Его старые глаза на бледном лице в отражении стёкол горят синим огнём.